Сапфик (ЛП)

Правда ли это? Правда ли, что его новая жизнь не похожа на рай, которого он ожидал?

— Надо было позволить мне рассказать им про Перчатку, — сердито сказала Аттия. — Сапиент что-то понял. Это могло бы помочь…

— Перчатка моя. Не забывай.

— Наша.

— Не выводи меня, Аттия. — Кейро немного помолчал, потом продолжил шёпотом: — Надо искать Смотрителя, как сказал Джаред. Вот этим и займёмся. Если Финн нас кинул, то мы должны выбираться сами.

— Значит, дело вовсе не в том, что ты попросту перетрусил? — колко заметила она.

— Финну не нужно знать про Перчатку, это не его дело, — напрягшись, отрезал он.

— Я думала, братья должны всем делиться.

— У Финна есть свобода. Он ею не поделился.

Тут арочный проход закончился, и лошадь встала как вкопанная, словно в ошеломлении.

Свет в этом Крыле был тускло-красным. Под ногами всадников простирался огромный зал — наверное, самый большой из всех, что они видели в пути. Они находились под самой крышей, на площадке перед громадным изогнутым виадуком, пролёты и колонны которого терялись во мраке. Далеко внизу, на полу зала пролегали рельсы и дорожные колеи, горели костры, похожие на Очи.

— Я устала.

— Тогда слезай.

Аттия неловко сползла с лошади, размяла затёкшие ноги и, подойдя к ржавому ограждению площадки, посмотрела вниз.

Там были люди. Тысячи людей. Великое переселение, караваны повозок и фургонов. Люди несли детей, гнали целые стада овец. Коз было мало, ещё меньше коров -— конечно, ведь они слишком дорогие для простого люда. Защитная броня пастухов мерцала в медно-красном свете огней.

— Ты только посмотри на это! И куда они все идут?

— Не туда, куда мы! — сказал так и не спешившийся Кейро. Он смотрел на переселенцев сверху вниз. — В Тюрьме люди всё время куда-то идут. Они думают, что лучше там, где их нет — в другом Крыле, на другом уровне… Идиоты.

Он прав. Не в пример Королевству, Инкарцерон всё время меняется: исчезают, будто рассасываются, целые Крылья; сами собой запечатываются двери и ворота; в тоннелях внезапно вырастают стальные решётки. «Но что за катаклизм заставил сдвинуться с места разом столько народу?» — размышляла Аттия. Какая сила вызвала массовый исход? Какая сила гнала их? Меркнущий свет? Невыносимый холод?

— Поехали, — сказал Кейро. — Нам надо перейти на ту сторону, так что давай, не отвлекайся.

Эта идея ей не понравилась. Ширины виадука едва ли хватало для одного фургона. Никаких перил, поверхность дороги в рытвинах и ржавчине, а вокруг океан воздуха и ничего больше. И настолько высоко, что совсем рядом недвижно повисли дымчатые сгустки облаков.

— Коня нужно повести в поводу, потому что если он запаникует…

Кейро равнодушно пожал плечами и слез с лошади.

— Так. Я веду, ты сзади. Будь начеку.

— Да кто тут на нас может напасть?

— Ничего-то ты не понимаешь. Потому и угодила в собакорабы. А я вот понимаю и… ну, почти… стал Лордом Крыла. Это ведь дорога, верно?

— Да…

— Значит, ею кто-то владеет. Всегда найдётся хозяин. И если нам повезёт, то в конце этой дороги отделаемся только пошлиной.

— А если не повезёт?

Кейро засмеялся, словно потенциальная опасность веселила его.

— Тогда очень быстро окажемся внизу. А может, всё обойдётся, пока Тюрьма на нашей стороне. Ей нужно, чтобы мы оставались в живых.

Аттия молча смотрела, как он ведёт по виадуку коня, потом тихо заметила:

— Инкарцерону нужна Перчатка. Думаю, ему всё равно, кто её принесёт.

Конечно, Кейро прекрасно слышал её слова. Но даже не оглянулся.

Переход по проржавевшему виадуку был опасен. Лошадь нервничала, ржала и упиралась, и Кейро приходилось непрестанно утихомиривать её, мешая ласковые увещевания с ругательствами. Аттия же старалась не смотреть по сторонам. Сильный ветер словно специально толкал её, она сопротивлялась, понимая, что Инкарцерону ничего не стоит одним порывом сбросить её с моста. И ухватиться совершенно не за что. Так она в страхе продвигалась вперёд, шажок за шажком.

Поверхность моста бороздили трещины, там и сям торчали обломки каких-то конструкций, куски металла, бугрились кучи мусора. Обрывки тряпья развевались по ветру, словно дырявые флаги. Под ногами ломались хрупкие птичьи косточки.

Аттия сосредоточилась на ходьбе и почти не отрывала глаз от настила дороги. Постепенно она почувствовала, что кругом стало просторнее, у неё даже голова закружилась. Поперёк дороги, преграждая путь, тянулись маленькие тёмные побеги.

— Что это?

— Плющ, — с усилием проговорил Кейро. — Растёт снизу.

Как он забрался так высоко? Она быстро посмотрела направо — голова закружилась ещё сильнее, даже пот прошиб. Внизу мельтешили крохотные человечки, слабый отзвук голосов и грохот колёс едва долетали сюда, заглушаемые ветром, который настолько усилился, что чуть не сорвал с неё плащ.

Побеги плюща утолщались, ложились всё гуще, местами превращались в непролазные заросли, щетинившиеся глянцевыми листьями. Кейро с трудом уговорил испуганную лошадь пройти вдоль края виадука, и та подчинилась, лязгая копытами по металлической поверхности.

— Пошли, ты, тощая кляча. Иди же, никчёмный дармоед, — тихим злым голосом приговаривал Кейро.

Потом остановился. Его голос почти заглушило ветром:

— Осторожнее, тут большущая дыра.

Пробравшись поближе, Аттия разглядела дыру с обугленными, изъеденными ржавчиной краями. Чуть ниже на покоробленных балках пролётов торчали старые птичьи гнёзда. Тяжёлые цепи свисали в пустоту.

А дальше — одна дыра за другой, не дорога, а какой-то кромешный ужас. Мост угрожающе дребезжал под копытами лошади. Наконец, Кейро остановился.

— Дальше нет хода?

— Всё равно что нет. — Его голос звучал напряжённо и до странности сдержанно, дыхание застывало в воздухе. Он обернулся. — Надо поворачивать. Нам никогда здесь не перейти.

— Но мы уже так много прошли!

— Конь нервничает.

Кейро напуган? Голос тих, лицо безжизненно. На мгновение Аттия ощутила слабость, но тут же злой шёпот напарника встряхнул её.

— Аттия, сзади!

Она обернулась.

И увидела невозможное.

Фигуры в масках лезли вверх по цепям и побегам плюща с обеих сторон виадука. Конь в панике захрипел и встал на дыбы. Кейро бросил уздечку и отскочил назад.

Всё кончено… Конь в ужасе рванулся; если он упадёт, то далеко внизу голодные люди разорвут его в клочья.

Однако некто в маске схватил поводья, набросил на глаза животному плащ и уверенно повёл в темноту.

Нападавших было около десятка. Маленькие и юркие, в шлемах с плюмажами, сплошь чёрных, если не считать меток в виде молний, нарисованных вокруг правых глаз. Они окружили Кейро, нацелив на него ружья. Но никто из них даже не приблизился к Аттии.

Она приняла боевую стойку, выставив нож.

Кейро вздёрнул голову, сверкнул синими глазами. Рука потянулась к мечу.

— Стоять! — самый высокий налётчик забрал оружие и обратился к Аттии. — Он твой раб?

Вот странно! Голос был девичьим. Глаза за маской разные: один живой и серый, другой — невидящий камень с золотистым зрачком.

Аттия среагировала моментально:

— Да. Не убивайте его. Он принадлежит мне.

Кейро фыркнул, но не пошевелился. Только бы у него хватило ума промолчать!

Девушки в масках — Аттия была уверена, что это именно девушки — переглянулись. Потом предводительница сделала знак и все опустили ружья.

Кейро бросил на Аттию многозначительный взгляд, и она сразу догадалась, что его тревожит: Перчатка — во внутреннем кармане его плаща и при обыске её быстро обнаружат.

Он скрестил руки на груди и ухмыльнулся.

— Сколько женщин вокруг! А жизнь-то налаживается!

— Замолкни, раб, — зыркнув на него, велела Аттия.

Девушка с золотым глазом стала медленно обходить Кейро.

— Он ведёт себя не как раб. Высокомерен, к тому же цельный человек, и думает, что сильнее нас. — Она коротко кивнула. — Сбросьте его вниз.

— Нет! — Аттия шагнула ближе. — Нет. Он мой. Поверьте. Я сражусь с любым, кто попытается его прикончить.