Страница 9 из 141
Я понимала, что если хоть одна душа узнает о том, что я убила ребенка Джона Макоули, то мой возлюбленный потеряет всякие шансы стать губернатором. Инстинктивно я считала себя обязанной уберечь его от скандала.
Брэдли сделала паузу, которая длилась не менее минуты, а затем, тяжело вздохнув, продолжала воспоминания:
— В два часа пополудни в среду я поставила свою машину на стоянке у клиники и прошла в приемный покой. В стерильной, насквозь пропахшей лекарством комнате, все перевернулось в моем животе. Я еле сдержалась, чтобы не вытошнило. Здесь уже находилось несколько женщин. Ни одна из них не была предрасположена к разговору. У меня сложилось впечатление, что каждая из них так же, как и я, не хотели, чтобы присутствующие запомнили ее.
Процедура аборта оказалась болезненной и унизительной. Когда все кончилось, меня медсестра провела в соседнюю комнату и усадила на стул. Оставшись одна, я села поперек стула и, положив руки на спинку, горько заплакала. Я чувствовала себя не только одинокой, но и обманутой.
Неужели нельзя было, чтобы я родила ребенка и отдала его для усыновления? Почему Джон не предложил мне даже этого?
Вскоре я поехала домой и сразу же легла в постель. Вечером, около семи часов, зазвонил телефон.
— Кэт, это Джон. Как все прошло? Как ты себя чувствуешь?
Я долго молчала, затем ответила:
— Джон, убийство ребенка было страшным испытанием в моей жизни, и чувствую себя я отвратительно.
— Мне очень жаль, что так получилось. Сейчас я вылетаю в Вашингтон, возвращусь послезавтра и сразу же приеду к тебе. Я все сделаю, что ты хочешь…
— И что, после этого он исчез? — спросила Барбара.
— Нет, наши отношения продолжались. Рана, которую мне нанес Джон, никогда не затянется. Внешне я оправилась достаточно быстро, и, несмотря на случившееся, я не была настроена на разрыв наших отношений. В моей душе теплилась надежда на то, что Джон примет решение в мою пользу, хотя я понимала и другое. Джон не будет разводиться с Сарой, но я тогда просто не могла себя заставить встречаться с кем-нибудь другим. Боясь снова забеременеть и опять пережить ужас аборта, я перестала заниматься любовью без противозачаточных средств. Почти до весны наши отношения с Джоном продолжались как и прежде. Но однажды, когда Джон встал с постели, а я еще продолжала лежать, он вдруг приблизился ко мне, сел на постель и с сияющим лицом заявил: «У меня большая новость, и я хочу поделиться с тобой. Сара беременна. Я стану отцом! Ну, не прекрасно ли это, Кэт?»
Не знаю, получилось ли у меня хотя бы подобие улыбки. Внутри все застыло, закаменело. Джон даже не понимал, что своим счастливым видом и откровением он глубоко оскорбил меня. Я лежала и думала: «Ты — негодяй! Я была беременна, и это не значило для тебя ровным счетом ничего!»
Странно, его слова для меня были словно пощечиной, а я вдруг обвила его шею руками, притянула к себе его голову и поцеловала в губы: «Поздравляю! Я вижу, как ты счастлив».
Да, я была влюблена в него и готова была, чтобы разделить его любовь с Сарой. Я уже поняла, что Джон останется мужем Сары, обманывающим ее, а я его любовницей и соперницей Сары.
На следующее утро, когда я проходила мимо церкви, увидела на дорожке, ведущей к ней, зерна риса, оставшиеся после церемонии венчания, — чужого, а не моего венчания.
Кэт снова замолчала. Она долго смотрела в окно, где, кроме неба, ничего не было видно, а потом изменившимся голосом, ставшим хрипловатым и внутренним, закончила свой рассказ:
— В тот момент у церкви поднялся ветер и разметал зернышки риса. Я подумала, что и моя жизнь будет разметана в разные стороны холодным ветром.
«Ты должна понять, — сказала я себе. — Джон — это мечта, которой не суждено сбыться, зажми свои чувства в кулак, брось его и иди дальше!»
Вскоре я уехала из Литл-Рока, чтобы навсегда расстаться с Джоном Макоули, прервать связь с его миром и заняться своей собственной жизнью. Так я и сделала.
После длительной паузы Элизабет спросила:
— Любовь к нему прошла?
— Ее заменила злость и обида, ради чего я и здесь. Я уже не молода. Он исковеркал всю мою жизнь. Став Президентом, убеждает весь мир в своем целомудрии, а на самом деле врет, как когда-то врал мне.
— Он оскорбил всех женщин, — добавила Богарт, — поэтому мы, то есть наш фонд, будем помогать вам. — Она поднялась из кресла: — Я оставляю с вами Барбару для оформления всех формальностей.
Элизабет обратилась к Декарт:
— Как только приеду в офис, машину отправлю к гостинице. Она вам пригодиться для поездки к нотариусу.
И миссис Элизабет Богарт направилась к дверям.
Глава 7
Несмотря на то, что Президент объявил, что удар по Ираку предрешен, накал вокруг отношений Джона Макоули и Люси Бриттон не только не утихал, но и разрастался, как огонь в сухом лесу.
Президент вынужден был прервать подготовку к очень важному совещанию с высшими чинами государства, которое было назначено на четыре часа дня, и утром пригласить к себе на ранчо сенатора Дейла Беймса и адвоката Андриса Джонсона. Они предупредили, что ровно в десять будут у Макоули.
В ожидании друзей Президент прогуливался со своим любимым псом Балди по лужайке. Джон далеко забрасывал палку, а пес сломя голову несся за ней, возвращался к хозяину и, весь дрожа от веселого возбуждения ждал, пока хозяин снова бросит ее подальше на газон. А уже он, Балди, постарается.
Но вот во двор медленно въехал мощный крайслер и остановился недалеко от Президента. Охранники знали, что машина с темными окнами принадлежит адвокату Президента, но с напряженным вниманием ждали, кто приехал.
Джонсон и Беймс вышли одновременно через задние дверцы, и охранники расслабились. Обнявшись с каждым из друзей, Макоули пригласил их в дом. Они уединились в небольшой комнате на втором этаже и сразу же перешли к делу.
— Джон, обстановка осложняется, — произнес Андрис.
— Конечно, сегодня я собираюсь отдать приказ о подготовке удара по Ираку.
— Готовится не менее мощный удар. К сожалению, нам не удается нейтрализовать Бриттон Люси. Надо признать, что у нее сильный и коварный адвокат.
— А ты, Андрис, что, слабее?
— Поверь, Джон, с этой бестией трудно тягаться. Она все время опережает нас.
— Что, адвокат — женщина?
— В том-то и оно. Эта баба создала неплохую команду и действует эффективно. Она смогла не только договориться с Бриттон и установить целый ряд твоих бывших подружек, но и получить от них согласие представлять интересы каждой из них в суде против тебя.
Дейл Беймс, увидев, что Макоули иронически улыбается, буквально взорвался:
— Джон, неужели ты не чувствуешь приближения грозы?!
— Я надеюсь, что война в заливе все спишет… — невнятно и чуть слышно произнес Президент.
Дейл Беймс буквально подскочил с кресла.
— Джон, у тебя не наберется стран, воюя с которыми ты сможешь погасить скандал, связанный с очередной любовницей.
— Дейл, ты считаешь, что так много их у меня?
— Я считаю, что у Америки слишком мало стран, с кем она должна воевать из-за каждой твоей любовной шалости, — понизив голос, ответил сенатор и сел в кресло.
Макоули обратился к адвокату:
— Андрис, сколько таких шлюх?
— Я бы не сказал, что они шлюхи. В данном случае действует синдром славы. Посмотри только на название книги, которую пишет или уже написала Кэт Бредли, — «Я спала с Президентом».
— Как называется книга? — насторожился Макоули.
Джонсон повторил.
— Вот сучка! — не сдержался Президент. — Тогда я и не предполагал, что буду Президентом. Написала бы, что спала с будущим губернатором штата. Так сколько таких птичек уже известно?
— Нам с тобой больше, им — меньше, — пошутил адвокат и добавил: — Пока три или четыре, не считая секс-бомбы Моники Левин, которая, если рванет, то, считай, навсегда уничтожит твою политическую карьеру. К сожалению, некоторые из них с помощью адвоката Барбары Декарт установили контакт с прокурором Томасом Гордоном, который завел на тебя досье, где ты блистаешь под псевдонимом Джон Доу, а эта самая Кэт Бредли красуется под Джейн Доу № 4. Так Гордон конспирирует женщин.