Страница 57 из 78
Рут пришлось начинать с азов. База данных включала записи и информацию, похищенную из Лидвилла, но файлов Ласаля там не было. Это не имело значения. У нее была почти фотографическая память, и она помогала Ласалю в разработке всех вариантов его детища. Вообще-то, после того как президентский совет осознал истинную мощь «снежного кома», сенатор Кендрикс пытался заставить Рут перейти в группу разработки нанооружия, возглавляемую Ласалем. Сенатор считал, что в противном случае они рискуют проиграть китайцам новую гонку вооружений. В то же время Джеймс Холлистер утверждал, что азиаты отстали от американских исследователей на целые годы.
Рут уже не знала, кому верить. Новая технология, которую она прозвала «призраком», сама по себе доказывала, что над наночастицами работают другие ученые. Началась нанотехнологическая война, почти незаметная на фоне более масштабного конфликта. И Рут боялась, что американцы уже проиграли. Сотни больных в госпитальных палатках. И тысячи других, умерших от неустановленных заболеваний во время долгой зимы… Сколькими потерями они обязаны пока еще неизвестным эффектам «призрака»?
За три дня она посвятила работе над вакциной меньше трех часов. Все остальное время ушло на подготовку геноцида. Было невероятно сложно собрать «снежный ком» вручную, с использованием неподходящего оборудования. Первые четыре попытки закончились неудачей. Получившиеся молекулы были слишком нестабильны. В конце концов ей удалось сконструировать единственную рабочую частицу «снежного кома». Рут заключила ее в стеклянный контейнер и осторожно поместила в контейнер побольше с горстью травы. Ничего другого для «разведения» частиц не требовалось. Трава расплылась киселем, и Рут внезапно оказалась обладательницей триллионов машин-убийц — хотя множество из этих новых молекул были нефункциональными или дефектными. Рут пришлось избавиться от пары сотен, прежде чем она отказалось от попыток рассортировать эту мешанину, — но в процессе ученая обнаружила еще семь полноценных частиц. Каждая отправилась в собственную пробирку. Затем Рут выдержала с органическим материалом и эти семь, после чего разделила восемь переполненных контейнеров на сотни пробирок поменьше. Кластерные бомбы. Пятьдесят пробирок на ящик.
Работая, Рут поняла, что «снежный ком» с не меньшей эффективностью может остановить обширные пожары на западе. Если они распылят наночастицы вдоль передовой линии огня, пламя угаснет, потому что топливо превратится в пыль. Вероятно, существовали и другие способы мирного использования технологии.
Даже если забыть о практическом применении, «снежный ком» нужен был ей для опытов. Она надеялась в конце концов придумать какую-нибудь защиту против него, вроде узкоспециализированной АНН, распознающей только это оружие. К сожалению, треклятая штуковина была слишком примитивной. Рут не могла вообразить, как должна выглядеть эта защита. Пока нет. Со временем ученой, возможно, удалось бы изобрести супернаночастицу, способную удерживать вместе все молекулы человеческого тела, защищая его от любого воздействия. Даже от пули. Это стало бы своего рода бессмертием — усиленная иммунная система, способная поддерживать несокрушимое здоровье.
Самым важным для Рут было то, что эта технология идеально подходила для лечения Кэма. Взяв за основу ДНК юноши, можно было полностью восстановить его тело и залечить раны.
Она нашла Кэма там, где сказал солдат. Молодой человек поднимался по склону из широкой долины, в которой раньше стоял город. Пешеходные тропы и раскатанные колеи джипов сотнями исчертили гору. Оползни засыпали оголенную почву. Повсюду виднелись ободранные остовы автомобилей, легковушек и грузовиков. Они застряли в грязи или сожгли все горючее на первом рывке при подъеме в гору. От машин остались лишь пустые каркасы. С них сняли все: сиденья, шины, крыши, дверцы, бамперы — настолько сильно люди нуждались в строительном материале. От города далеко внизу сохранились лишь правильные углы и прямые линии улиц и фундаментов — небольшой лабиринт прямоугольников на неровном берегу озера. Уцелело несколько бетонных зданий и площадки трех городских заправок, окруженные забором, но все, что было построено из камня, дерева или металла, исчезло.
Настроение Рут было примерно таким же траурным. Похоже, она опять ошиблась с выбором, предпочтя работу Кэму. Она постоянно выбирала работу, хотя всего один сладкий час с Кэмом помог бы освежиться и сфокусироваться.
Ей не хотелось умереть в одиночестве.
В облачном небе, испещренном инверсионными следами самолетов, медленно опускалось солнце. Где-то на севере трещали вертолеты. Рут невольно задумалась о том, что будет делать, если война придет прямо сюда.
«Убегу вниз», — решила она.
Убегу к нему, и дальше мы побежим вместе.
С Кэмом было больше дюжины других людей, но Рут узнала его по походке, хотя молодой человек тащил на себе гору снаряжения. На плечо он взгромоздил стопку проволочных клеток и рюкзак, за пояс заткнул толстые кожаные перчатки. На сердце у Рут чуть полегчало — здесь он был явно на своем месте…
Кэм перешучивался с молодой женщиной. Рут нахмурилась. Она прождала почти час, сжимая в руке заветный камень, вдавливая его шершавую поверхность в мягкую, нежную кожу ладони. Можно было спуститься за Кэмом вниз, вместо того чтобы стоять тут и витать в облаках, однако Рут была уверена, что ее друг поступил бы так же. Потерпел бы. Не стал бы подвергать себя риску инфекции.
Рут засунула камень в карман штанов и, взъерошив пальцами крутые локоны, пошла навстречу Кэму. Ветер трепал ее куртку и курчавую шевелюру. Ей нужен был парикмахер. Когда волосы слишком отрастали, они вставали дыбом и делали Рут похожей на Джими Хендрикса, что не слишком ей шло. Просто чрезмерное внимание к своей внешности было не в ее стиле.
— Кэм! — позвала она.
Никакой реакции. Ветер относил ее слова назад, а юноша шагал в самом центре этой потрепанной группы — потрепанной, но вполне здоровой на вид. В их голосах звенело удовлетворение от хорошо выполненной работы, однако Кэм обращался лишь к одной из них. К Эллисон Баррет.
— В следующий раз просто брось клетку.
— Этот маленький негодяй никогда бы не решился на такое поблизости от меня, и тебе это известно, — ответила Эллисон, и Кэм снова рассмеялся.
Девушка выглядела на двадцать с небольшим. У нее был широкий рот и великолепные зубы, которые она не стеснялась показывать в уверенной, беспардонной улыбке. Скверная кожа. По большей части просто солнечные ожоги, но кое-где виднелись следы оставленных чумой шрамов, особенно на левой щеке. Ее светлые волосы выгорели на солнце до почти абсолютной белизны.
Рут знала ее только потому, что Эллисон была одной из выборных старост в лагерях беженцев. После второй встречи Рут с губернатором Эллисон и трое других окружили ее сопровождающих, настойчиво требуя информации. Шог тоже совсем не спешил избавиться от них — напротив, он нашел время, чтобы представить Рут и ответить на вопросы. Беженцев было так много, что им нужны были какие-то вожаки. К тому же Рут подозревала, что «старосты» сыграли немалую роль в выживании Гранд-Лейк. Например, проект по отлову и выпуску животных был абсолютно гениален. Он показывал, что эти люди способны заглянуть в будущее, не позволяя многочисленным текущим проблемам затмить все остальное.
Эллисон была стойкой и предприимчивой, совсем как Кэм.
«Как крысы», — подумала Рут, но это была недобрая мысль.
Когда рабочая группа с Эллисон и Кэмом в центре приблизилась, ученая заставила себя улыбнуться. Молодые люди все еще смотрели друг на друга. Эллисон первой ее заметила.
— Привет, — сказала Рут.
Кэм замешкался. Пока он говорил с Эллисон, держался открыто и свободно, однако глаза выдавали тревогу. Все было сложней, чем казалось на первый взгляд, и Рут не упустила ни одной детали.
— Рут, что ты тут делаешь? — спросил он.
— Удели мне минутку.
— Хорошо.
Кэм опустил на землю свои клетки и перчатки и пошел за ней без лишних вопросов. Это успокоило женщину. Они все еще могли положиться друг на друга, что бы ни случилось.