Страница 33 из 78
Кэм не хотел превратиться в ее ручного пса. Ньюкам защитит Рут, а эти мальчишки нуждаются в его помощи. Им нужен лидер. Кэм мог организовать здешних беженцев и сделать первые, робкие и трудные, шаги к восстановлению разрушенного мира.
Даже если вакцина эффективна не на сто процентов, ее эффективности достаточно — а что если самолет с Рут собьют? Что если она никогда не достигнет безопасного убежища? Важно спасти как можно больше людей до наступления следующей зимы. Кто-нибудь, где-нибудь должен начать заново осваивать нижний мир, а лучшей возможности, чем эти бойскауты, им не представится.
— У Ньюкама все еще остались радиокоды, — продолжила Рут. — Канадцы пошлют самолет, который сядет на шоссе или на равнине. Где-то поблизости.
— Так близко, как смогут, — подтвердил Ньюкам.
Кэм только кивнул.
«Я должен остаться здесь», — решил он.
12
В высоких горах к югу от Лидвилла ночь выдалась спокойной, но почти непереносимой. Большую часть неба затянули тяжелые, медлительные тучи, и температура стремительно упала — невидимое движение, от которого, казалось, сама земля уплывает из-под ног. Майор Эрнандес похлопал руками в перчатках и повел плечами. Ему не нравилось, что со стороны это напоминает нервозность, но было слишком холодно, чтобы стоять неподвижно.
— Лучше поторопись, — сказал он.
— Черт побери, да, сэр, — ответил Гилбрайд.
В бункерах было лучше. Эти норы, как ведра, удерживали скудное дневное тепло, но майор и сержант не могли рисковать и перешептываться о своих планах в окружении четырех или пяти других забившихся в щель морпехов. Одно неосторожное слово способно разрушить все.
Два часа назад сержант Гилбрайд с трудом успел вернуться в лагерь до наступления полной темноты. С него градом лился пот, что в таких условиях было опасно. Влага могла замерзнуть под одеждой. Эрнандес приказал ему вытащить свежий комплект формы и поесть и лишь затем сделал Гилбрайду знак выйти наружу, якобы для того, чтобы снова проверить выставленных на ночь часовых.
— Ты в порядке? — спросил Эрнандес.
— Да, сэр, — ответил Гилбрайд.
Однако голос его звучал хрипло, и по возвращении на вершину сержант сильно кашлял.
К тому же Гилбрайд постоянно почесывал шею и внутреннюю часть левого предплечья, где кожа покраснела и шелушилась. Их врач смазал раздраженные участки оружейным маслом, но запасов осталось слишком мало, чтобы Эрнандес мог тратить их на своего друга.
Если вкратце, у Гилбрайда была аллергия на такие высоты — и все же майор то и дело подвергал испытанию его выносливость.
— Не знаю насчет Варда, — сказал Гилбрайд. — Но Денсен напуган. Уверен, что он захочет продолжить переговоры.
— Они оба отправят вестовых через день-два?
— Да, сэр.
— Тогда просто продолжим прощупывать их, — сказал Эрнандес, глядя на темное море над головой.
Плотные, неподвижные тучи не предвещали снегопада, но это могло измениться — и тогда у них будут проблемы. Придется отсиживаться в окопах, а задержку майор себе позволить не мог.
— Я пересекался с Вардом, — заметил он. — Крепкий орешек.
— Да.
Эрнандес безрадостно кивнул.
— И в ближайшие месяцы тут потеплеет настолько, насколько вообще возможно на такой высоте. А если он не согласится? По крайней мере, не согласится вовремя.
Лейтенант армии США Вард и тридцать его людей занимали хребет в трех с половиной километрах к востоку от них. Полковник морской пехоты Денсен со ста пятьюдесятью солдатами располагался в семи километрах за Вардом. У обоих были смешанные пехотно-артиллерийские части — предназначенные для подавления воздушных атак, как и отряд Эрнандеса, — однако повстанцы из Нью-Мексико все еще не атаковали, и никто не знал, почему. Во время последнего сеанса связи Лидвилл только приказал им оставаться в боевой готовности.
— Прогуляйся со мной, — попросил Эрнандес.
Приходилось сохранять видимость того, что они проверяют другие убежища, так что двое военных направилась к бункеру 4.
Звезд почти не было, но на востоке поднималась луна. Ей лишь предстояло исчезнуть в тучах. Еще двадцать минут белый костяной полумесяц будет путешествовать между черной зубчатой линией горизонта и ровной линией облаков наверху.
Эрнандес не смотрел прямо на мерцающее светило, потому что луна ослепила бы его. Глаза как будто расширились, зрение обострилось до предела. Вместо этого майор прислушивался к приглушенному стуку собственных ботинок по камню, шагая медленно, но уверенно. Их окружал мир тишины и призрачных очертаний. Гилбрайд споткнулся. Эрнандес, обернувшись, схватил товарища за руку.
— Осторожней, Нэйт, — сказал он.
У него создавалось впечатление, что атака со стороны Нью-Мексико так и не состоится. Похоже, назревало что-то крупное. И мятежники, скорей всего, тоже знали об этом. Если говорить откровенно, они могли знать больше, чем Эрнандес, потому что у них были спутники, а у майора — полное радиомолчание.
Три дня назад из Лидвилла поднялся огромный отряд транспортных самолетов C-17 и C-130J — Эрнандес насчитал сорок пять штук. Флот направился на юго-восток двумя группами. C-17 опережали старые пропеллерные C-130J. Куда они двигались? Каждую группу сопровождал конвой из шести истребителей F-22 «Раптор», но Эрнандес сомневался, что это атака против Нью-Мексико или Аризоны. Прежде всего, атакующие вернулись бы через несколько часов.
Майор полагал, что наконец-то началась эвакуация русских. Транспортники отправились на другой конец света, но поначалу дали крюк в сторону, чтобы не столкнуться с мятежниками или канадцами. Так почему же Нью-Мексико не перешел в наступление? Лидвилл утратил преимущество в воздухе, и майор полагал, что вожди мятежников не станут отменять атаку ради того, чтобы не помешать дипломатическим отношениям Лидвилла, Индии и русских. Или станут? Возможно, сепаратисты надеялись заключить союз с новым Индо-Российским государством после победы над Лидвиллом? Они могли на время свернуть боевые действия, чтобы не сорвать эвакуации русских. В других войнах заключались и куда более странные сделки.
Эрнандес и сам по уши увяз в заговоре, правда, куда меньших масштабов. Вот уже девять дней он рассылал сержантов, налаживая контакты с ближайшими частями. Деликатная работа. В качестве прелюдии Гилбрайд и Лоури наведались туда сами, без всяких радиопереговоров. Затем перешли к обсуждению слабых мест каждого: как они могут друг друга прикрыть, какие припасы им нужны, что-то вроде «Я могу одолжить вам несколько одеял, если вы переправите мне аспирин».
Послав вестовыми Гилбрайда и Лоури, майор заодно подал острожный сигнал собственным солдатам. Невозможно было скрыть двух- и трехдневные отлучки сержантов. И, более того, просто отправив людей на разведку, Эрнандес признавал право своих морпехов на гнев и отчаяние.
Вдобавок, он повысил в звании вдвое больше бойцов, чем собирался, присвоив сержантские нашивки одиннадцати морпехам. По большей части заслуженно. Одному — в надежде утихомирить смутьяна. И все же эти меры давали лишь временную передышку. Очень скоро понадобится что-то посущественнее, а Эрнандесу не хотелось пересекать черту невозврата, потому что это означало взять на себя определенные обязательства. Это означало измену. Однако медлить было нельзя. Казалось, от второго июня до наступления зимы еще далеко, но на такой высоте времена года сменялись не по календарю. У Эрнандеса оставалось лишь десять или двенадцать недель на раздумья, прежде чем снег из абстракции превратится в реальность.
Остаться верным присяге? Отколоться? На юг можно добраться только по воздуху, и вряд ли мятежники в Нью-Мексико готовы пожертвовать хотя бы одним самолетом, чтобы доставить к себе морпехов Эрнандеса. Лучшее, что он мог сделать, — это просто увести бойцов подальше от передовой, полагаясь лишь на собственные силы. Но что потом? Как им выжить? Здесь, по крайней мере, их снабжали пищей — скудно, но регулярно. Вчера из Лидвилла даже отправили два деревянных ящика с просроченным кофе, свежим зеленым луком и несколькими тюками говядины.