Страница 51 из 92
Язычество по своим самым существенным характеристикам является полной противоположностью христианства: ...да будет он тебе, как язычник и мытарь(Мф. 18, 17). Господь запрещает уподобляться язычникам в многословии на молитве (Мф. 6, 7), в их отношении к людям: …если вы приветствуете только братьев ваших, что особенного делаете? Не так же ли поступают и язычники?… Не заботьтесь и не говорите: что нам есть? или что пить? или во что одеться? потому что всего этого ищут язычники(Мф. 5, 47; 6, 31–32).
Апостол Петр призывает христиан не поступать по воле языческой, не предаваться нелепому(слав. – богомерзкому) идолослужению(1 Петр. 4, 3). Апостол Павел ярко изображает глубину падения человека в язычестве (Рим. 1, 21–25). По его словам, язычники Бога не знают (1 Фес. 4, 5), а ходят к безгласным идолам(1 Кор. 12, 2).
Древние христианские писатели хотя и говорят, что Бог и язычников милует и им открывает Себя в их совести и разуме, однако постоянно подчеркивают существенное различие между язычеством и учением Христовым. Так, христианский апологет Аристид в своей «Апологии» подвергает критике религиозные верования «варваров и эллинов». « Те и другие, – говорит он, – грубо заблуждаются. Первые – поклоняясь стихиям, а вторые – воздавая поклонение антропоморфным богам»[328]. Другой христианский апологет, Татиан, который, как сам он говорит, « ознакомился с мистериями, исследовал различные виды богопочитания»[329] говорит, что отвергает « языческие заблуждения, как детские бредни»[330], что языческие мифы – « чистый вздор» и что « христианское познание о Боге неприлично даже сравнивать с мнениями язычников, которые погрузились в вещество и нечистоту»[331]. Тертуллиан в резкой форме обращается к язычникам: « Боги ваши и демоны – одно и то же, а идолы – тела демонов»[332].
Язычество очень неоднородно по форме. Существует множество его видов: магия, шаманство, политеизм, сатанизм, атеизм, материализм и др. Однако есть признаки, наиболее характерные для большинства из них: натурализм, идолопоклонство, магизм, мистицизм.
§ 1. Натурализм
Под натурализмом (от лат. natura – природа, естество) в данном случае подразумевается такой жизненный принцип, согласно которому цель жизни видится в максимальном удовлетворении всех т.н. естественных потребностей человека – того, что апостол Иоанн Богослов определяет так: похоть плоти, похоть очей и гордость житейская(1 Ин. 2, 16). Подобная жизненная установка обычно связана с широкой моральной «свободой» личности. Она исходит из понимания человека как существа духовно полноценного («человек – это звучит гордо») и потому нуждающегося лишь в соответствующих материальных и социальных условиях жизни и возможности самореализации. Христианское учение о поврежденности человеческой природы и необходимости ее исцеления от « похотей» для достижения полноценной жизни чуждо натуралистическому язычеству. Оно, напротив, вполне удовлетворено наличным состоянием природы человека и потому ищет лишь « хлеба и зрелищ».
Естественным следствием этого является обоготворение человека, не редко в прямом смысле слова, обоготворение окружающей природы. Этот характер язычества ясно отмечает св. апостол Павел, говоря, что язычники заменили истину Божию ложью, и поклонялись, и служили твари вместо Творца(Рим. 1, 25). Даже в лице лучших своих представителей языческий мир не мог преодолеть натурализма. Философские системы языческой древности не содержали в себе достаточной силы, чтобы окончательно порвать с натурализмом, душа язычника не могла « вырваться из рокового воспаленного круга бывания, чтобы достичь чистого бытия»[333]. Однако идеал натуралистического язычества – максимум наслаждений и минимум труда, более чем призрачен. Не говоря уже о его мимолетности и безусловном конце для каждого человека и его зависимости от множества разного рода обстоятельств в течение жизни, наслаждение, ставшее целью жизни, по самой природе человека не может доставить ему безусловного блага. Страсти ненасытны и, будучи удовлетворяемы, требуют все новых наслаждений, в том числе и противоестественных. Разлагая душу, они делают ее эгоистичной, гордой, бесчувственной, не способной ни к любви, ни к радости, ни тем более к духовным переживаниям. Материалистический идеал жизни превращает человека в духовный труп прежде смерти тела. О таковых Господь сказал Своему ученику: предоставь мертвым погребать своих мертвецов (Мф. 8, 22). До каких мерзостей при этом может дойти язычник, ярко показал, например, апостол Павел в послании к Римлянам (гл. 1).
Один из последовательных критиков христианства Дж. Робертсон признает, что языческие культы были проникнуты «духом сексуализма»[334]. Не случайно, Антисфен, друг Сократа, восклицал: « Если бы только я мог поймать Афродиту! Метательным копьем пронзил бы я ее за то, что она соблазнила у нас стольких почтенных и прекрасных женщин»[335].
Соблазнительные и прямо развратные формы культа нередко являлись неотъемлемой частью язычества. Плутарх, например, считал «грязные» слова и такие же ритуальные действия средствами задобрить, удовлетворить демонов. Неоплатонический автор трактата «О языческих мистериях» пошел дальше – до идеализации культа фалла[336]. Храмы служили местом для любовных интриг, и, как говорит Минуций Феликс, блуд в языческих храмах развивался свободнее, чем в открытых публичных домах[337]. Лукиан упоминает об одной позорной похвале педерастии, которая произносилась в форме речи в храмах во время языческих богослужений. Считалось также, что на праздниках Диониса более всего угоден божеству тот, кто больше всех выпьет[338]. У Теренция читаем, как некий прелюбодей в свое оправдание ссылается на грех Юпитера: « Если так действует бог, – говорит он, – то почему мне, человеку, не действовать так же?»[339].
Не признавая, большей частью, бессмертия души и отрицая всеобщее воскресение, язычество, даже религиозное, окончательно лишает человека реального смысла жизни. Ибо смысл может быть лишь в жизни, в личной оценке и переживании своих деяний, а не в бесчувствии смерти. Только страхом перед голосом совести и нравственной ответственностью за свои поступки можно объяснить ту слепую, настойчивую веру в свою окончательную смерть (т.е. безнаказанность), в которой убеждает себя язычник. Отсюда и его отчаянное желание «пожить», «взять от жизни все». Но мгновение жизни продлить нельзя, и бессмысленная для язычника трагедия смерти каждый раз развенчивает его близорукость, вскрывая пустоту тех призраков-идолов, которыми он живет.
§ 2. Идолопоклонство
Идолопоклонство (от греч. – видение, призрак, видимость, грёза, кумир) в прямом смысле слова означает поклонение идолам, изображениям богов. В политеистических религиях это выражалось в культе различных идолов-богов (например, в греческой религии: культ Диониса – бога вина и веселья, Афродиты – богини чувственной любви и красоты, и др.). Этим идолам приносились жертвы, иногда даже человеческие.
В переносном смысле идолопоклонство это поклонение таким «похотям», идеям, кумирам и целям в жизни, которые духовно ослепляют, унижают человека, делают его игрушкой собственной страсти. Идолы-страсти бесчисленны. Идея всемирного господства, культ денег, моральной вседозволенности и произвола под личиной свободы и подобные им идолы служат объектами, часто гигантских по своим масштабам, жертвоприношений[340]. Идолослужением апостол называет, например, страсть к богатству, любостяжание(Кол. 3, 5), чревоугодие ( их бог – чрево(Фил. 3, 19)). Действительно, когда скупой ни о чем не думает, кроме наживы и денег, а честолюбец – ни о чем, кроме славы и почестей, и все свои силы отдают на достижение цели, то они в полном смысле слова являются идолослужителями. Авва Дорофей указывает на три основные идола, которые порождают все прочие: « Всякий грех происходит или от сластолюбия, или от сребролюбия, или от славолюбия»[341].