Страница 46 из 72
Смирившись с безысходностью положения, я нерадостно помешивала кашу ложкой и размышляла о том, что будет, выйди я замуж. И как не повезет предполагаемому муженьку, раз я умудрилась испортить даже пшено. На аромат жалоб не возникало -- слюнки текли исправно. Но они испарялись, когда я видела котелок. Дабы не огорчаться, я и вовсе перестала туда смотреть, поэтому каша пригорела да намертво прилипла к стенкам.
Вернувшиеся мужчины застали меня, усердно отдирающую коричневатые ошметки от стенок. На моё -- и их -- счастье кушать перехотелось. Лис сразу лег спать. Охотник, греясь перед огнем, разглядывал меня с особой пристальностью, а потом с неясным сожалением выдал:
-- Объясни, почему от тебя не пахнет ведьмой? Точнее -- не всегда.
-- Я помылась, -- смутилась я, заглядывая в костер. Лицо припекало, глаза щурились от жара.
-- Дело не в наружном запахе. Внутренний. Знаешь, нас в ордене с детства поили снадобьями, после которых вонь ваших способностей стала особо различима. А ты не пропахла ею насквозь, разве что изредка... он будто чадит. Иногда тухнет; после -- разгорается. Если такое возможно.
-- Так плохо, что я не пахну всякой мерзостью?
-- Нет, просто неправильно.
И на сей непонятной ноте короткая беседа завершилась. Радислав пожелал мне "спокойного утра" и заснул, едва устроившись на лежанке.
Я осталась в одиночестве. Очистила котелок с помощью чар, развернула карту дорог и придавила её уголки камешками.
Вчера мы находились здесь. Ноготь уткнулся в восточную часть. По Торговому тракту путь займет день-другой. Палец прочертил линию от точки с надписью "Выгодск" до примерной остановки. Чуть помедлив, добрался до участка, где придется оставить широкую дорогу и съехать к тропинкам. После -- в лес. И напоследок -- к болоту. Его зеленоватая клякса образовалась около западного края страны. За болотом находились лишь высоченные Пограничные горы, которые оправдывали название, потому как проводили граничную полосу с варренской Галаэйей.
О принадлежности данных гор к какому-либо государству столетиями спорили жадноватые соседи, но в итоге те плюнули на высоченную гряду камней, начисто лишенную полезных ископаемых, и щедрым жестом вручили их нам. Правитель Рустии старательно размышлял, что делать со свалившимся на него "подарком", да так и не определился. Работы в горах не ведутся -- добывать нечего, -- посему огромное множество пещер остаются неизученными, а народ не особо рвется в первопроходцы. Всякий знает, насколько неблагодарное это занятие, ведь из пяти ушедших добровольцев хорошо, если вернется хотя бы полтора.
Меня всегда манила таинственность остроконечных шпилей, впивающихся в облака. Казалось, будто тучи зацепились за макушки гор и силятся слезть с них. Я мечтала побывать там, побродить среди узких дорожек и забраться наверх, чтобы насладиться высотой. Увидеть всю страну, кажущуюся оттуда рассыпанными крупинками городов, лесов, озер. Но ведьма твердила, что мне там не место, запрещала приближаться к горам и грозилась проклятьем за ослушание приказа. Она всегда исполняла обещания, и я оставила грезы о подъеме ввысь.
Воспоминания накатили тяжелой волной.
Нет, ну как завести разговор с ней? "Здравствуй, познакомься с охотником на ведьм и ненавистным тебе представителем варренов"? Я представила, как в тусклых сероватых глазах учительницы вспыхивает жадный огонь. Я не смогу противостоять ей, а ребята -- защититься. Нет. Она не узнает, кто пришел со мной. Невелика проблема: пойду одна.
Мужчины бесстыдно дрыхли. Скучающая женщина, перелопатив сумки, перебрав вещи и выбросив всякую ерунду из кармашков, страдала да придумывала коварный план побудки негодников.
Заворочался Лис. Я взяла камушек размером с ноготь и, высунув от сосредоточенности язык, прицелилась. Камень ударил по лбу. Лис подскочил на лежанке.
-- О, -- бесхитростно восхитилась я, -- не спишь?
-- Видимо, нет. -- Варрен уселся рядом с шипящим пламенем. -- А не легче ли было позвать?
-- Будить спящего человека? Да ты за изверга меня держишь?!
Я неискренне возмутилась, но Лис болтовней не проникся.
-- Ну-ну. В следующий раз я тоже в тебя чем-нибудь кину. Непременно мертвым и облезлым.
Угроза могла бы напугать, если б варрен частенько не обещал придушить меня, обезглавить и закопать заживо.
Лис принюхался к блестящему чистотой котелку и почесал затылок.
-- Поесть нечего?
-- Осталась щепотка крупы.
-- Крупа -- не каша, -- глубокомысленно заметил друг. -- Её бы ещё приготовить.
И он, перехватив котелок, направился к реке. Когда вернулся, я залебезила:
-- Ой, неужели ты приготовишь обед? -- Ресницы восторженно захлопали. -- Ой, да не мучился бы.
-- Могу передать данную честь тебе. -- Лис с язвительной улыбкой выдал остатки пшенки.
Я зарделась и помотала волосами.
-- Моя ты хозяюшка. -- Варрен попытался потеребить меня за щеку, но я успела увернуться и отвесить расшалившемуся другу увесистый подзатыльник. -- Поговорим о насущном?
-- О чем?
-- Например, расскажи, откуда у тебя поистине безумное мышление?
Я не знала, что и думать: то ли мне отвесили тонкий комплимент, то ли банально оскорбили.
-- М?
-- Начнем вот с чего: каким образом ты докумекала, что огромные крысы из погреба боялись крика? Это лишено здравого смысла! И не лезь в кашу!
Я подула на обожженный палец.
-- Та ситуация вполне объяснима. При первой встрече с ними я испугалась, вот и завопила. Помогло ведь.
-- Мне не понять.
-- Тебе и не обязательно -- просто следуй. -- В голосе появились знакомые, радиславины, нотки. -- Что не устраивает?
-- Он. -- Друг ткнул на Радислава.
Тот пробубнил что-то во сне и перевернулся на живот. Мужчина не выглядел хмурым охотником и великолепным наездником. Скорее -- уставшим человеком, который впервые за долгое время смог подремать.
Спящий человек бесконечно интересен. Он не только беззащитен внешне, но и приоткрывает свой характер. Я, например, считала себя этакой притомившейся красавицей с гобеленов, пока не узнала от Лиса, как люблю пускать слюни и обиженно сопеть, о чем-то вещая собственным сновидениям.
Охотник и во сне умудрялся нервничать. Он был напряжен. Недовольно кривил губы.
-- Ты имеешь что-то против Радислава?
-- Для чего ты потащила его с нами? -- вкрадчиво полюбопытствовал Лис. -- Ему на роду сказано убить тебя, ведьму, любым доступным способом.
-- О, ты преувеличиваешь. -- Моя уверенность потонула в озлобленном взоре собеседника.
-- Слава, бес тебя подери! С таким не шутят!
-- Про тебя тоже говорили: "Плохо смотрит", -- парировала я.
В каше, к моему стыду, не оказалось ни мушек, ни песка или камешков, ни палой листвы. Идеально посоленная рассыпчатая крупа. Ее хватило ложек на семь, а дальше я горько посасывала ложку и подумывала, не облизать ли котелок.
Лис, прожевав, продолжил:
-- И не зря говорили. Но я сдался из-за дружбы и... камня, -- вынужденно согласился варрен. -- А кто знает, что возомнил охотник? У него нет причин доверять тебе.
-- Не забывай, я -- чародейка.
-- Не забывай, -- передразнил Лис, -- меч у горла действеннее любой волшбы, хоть по книге, хоть на крови. А уж о твоих навыках в бытовых чарах давно нужно всплакнуть да закопать их, чтоб не разлагались у всех на виду.
Я бы поспорила, но слишком правильно звучали его речи.
-- Кстати, -- не унимался друг -- он говорил тихо, но разборчиво; так, чтобы въедаться под кожу, -- если уж мы завели речь о волшбе. Если тебя поранит кто-то другой, то темные способности откроются?
-- Нет.
-- Тогда почему после встречи чернокнижницей Радислав утверждал, будто ты вся дышала тьмой?
-- Неправильно рассуждаешь. Ведьма и не думала пустить мне кровь. -- Я дотронулась до перевязанной ноги, и во вспухшей голени отдалось покалыванием; рана-то зажила, но ощущения остались. -- Я сама плюхнулась на штырь. Вроде как добровольно порезалась, раз уж не сумела устоять на ногах. И могла обратить кровь в чары. Но не успела.