Страница 44 из 72
Стороннее мельтешение утихало. Сон пробирался под отяжелевшие ресницы. Время безудержно неслось, снося любые преграды. День плавно перетекал в вечер, сменял ясное голубое небо розоватой пеленой. В воздухе чувствовался запах приближающейся ночи: тревожный, но легкий аромат свободы.
За много томительных часов ожидания Радислав так и не появился, и во мне ожило смутное сомнение насчет его храбрости, а так же нарастающая уверенность в том, что охотник предпочел невероятным приключениям малодушный побег.
Лис безостановочно ворочался и постанывал, словно не набрался пива в трактире, а был, как минимум, серьезно болен, посему переживал последние мучительные мгновения перед неизбежной кончиной. Горожане поглядывали на нас опасливо, но не нарушали покоя умирающего и почему-то не рыдающей возлюбленной, которая изредка пихала "беднягу" под ребра.
Сумерки покрывали горизонт. Ожидание опротивело, но, когда я вознамерилась отправиться за Тучкой, вернулся запыхавшийся Радислав. Охотник переоделся во вполне приличный походный костюм, состоящий из легких тряпичных брюк с несколькими широкими карманами и льняной блузы с зашнурованной горловиной. За плечами Радислава виднелся эфес меча. Судя по размерам простецкой крестовидной рукояти, оружие было громоздким и неудобным, но мужчина не выглядел утомленным от добровольной ноши.
-- Фух! -- Он подошел ко мне и картинно смахнул пот со лба.
-- Устал, бедненький? -- сочувственно поддержала я нить разговора.
-- За каждый медяк торговался в трех лавках, зато оружие отхватил -- гордость!
Радислав плавным движением вынул меч из ножен. Длиннющий клинок пролетел рядом с моим носом, прорезал воздух в пальце от травы и, описав замысловатый круг, вернулся в обе ладони хозяина. Охотник, оскалившись, провел по сверкающему острию подушечкой пальца. Я опасливо прикоснулась к лезвию и попросила подержать оружие. Любопытство когда-нибудь добьет меня, потому как я чуть не рухнула на подкошенных коленках от веса, напоминающего мой собственный.
-- Как ты носишь эту махину?
Кряхтя, я передала меч обратно, и Радислав закрепил его за спиной.
-- Не всем дана бесовская сила, ведьма, -- с укором сказал он. -- Иногда приходится надеяться только на себя.
-- На себя -- вещь полезная, но я не смогу и поднять его...
-- Главное -- могу я. Остальное не должно тебя волновать.
Я не нашлась, что ответить и бесхитростно вручила обескураженному охотнику подаренную дружинником монету. В благодарность. Побольше бы подобных мужиков попадалось на моем пути. Чтобы резанул фразой, и всё -- не беспокойся, девочка. А то некоторым нельзя поручить даже напиться, уж молчу про нечто ответственное.
-- Отправляемся? -- Радислав разом поднял все сумки и начал примеряться к тому, чтобы заодно прихватить Лиса.
-- Нам бы помыться.
Я расчесывалась до кровавых царапин.
-- Ну, если найдешь свободный дом или хотя бы пустующую общественную баню -- помоемся.
-- У тебя есть другие предложения?
-- Да. -- Он мотнул хвостом. -- Потерпишь до речки.
Обидно, но он прав. Чистота -- дело полезное, но Тучку нужно забрать до полуночи, иначе конюх не пустит поздних гостей внутрь конюшен. Я спросила, имеется ли у Радислава лошадь, и получила кивок. Удивительно, но проблемы испарялись, хотя обычно они накапливались, сваливаясь в одну кучу наподобие той, в которой я недавно искупалась.
Не обошлось без трудностей. Лиса мы расталкивали долго, тот упорно отсылал нас то к лешему, то к бесам, то к моим родственникам, но вскоре поднялся, робко взглянул на мир из-под опухших век, потер красноватую полосу на щеке и неровной походкой побрел следом.
Когда я увидела жеребца, обмерла. Он напоминал охотника: осанистый, вороной, породистый, на морде -- отвращение, в глазах -- неутихающая хитрость. Орден оснащал послушников великолепно обученными лошадьми, которых выводил сам, тайно и под особой строгостью, дабы никто сторонний не узнал секретов. Стоимость одного такого красавца зашкаливала за все нормы приличия. Но он того стоил. Конь стоял как по струнке и ожидал приказа.
-- Что будем делать? -- Я в сомнениях уставилась на привалившегося к валуну варрена. -- Он ровно сесть-то не сумеет.
-- Можно перекинуть его, как мешок, -- без тени шутки ответил охотник.
-- Не свалится?
-- Привяжем.
-- Я против мешка! -- потряс кулаком Лис.
-- Кто тебя спрашивает? -- возразила я, усаживаясь верхом на Тучку. -- Закидывай его ко мне.
Радислав издал некое подобие сочувственного вздоха, но водрузил варрена за моей спиной. Судя по тому, как спешно Лис схватился за мою куртку, он все-таки сидел. Главное, чтоб держался. Иначе придется ему добираться до ведьмы пешочком. Хороший выйдет урок в пользу трезвого образа жизни.
Увы, сбылись худшие предположения. Отличающийся непокорством Тучка отказывался идти, фырчал и мотал гривой. Ворон -- конь охотника -- умчался вдаль, поднимая копытами столб светлой пыли. Я умоляла Тучку, просила, гладила и угрожала, но тот оставался недвижен. Действо напоминало жреческие пляски: густой туманный вечер да девка, скачущая вокруг непокорной лошади и напевающая той хвалебные речи. Не хватало разве что гуслей.
-- Вам помочь? -- высунулся из-за ближайшего булыжника бесцеремонно подглядывающий конюх. Оставалось лишь догадываться, как долго он просидел там, содрогаясь от беззвучного хохота.
-- Каким образом?
-- Садитесь. -- Он услужливо помог взгромоздиться на Тучку, маленько подумал и звонко шлепнул коня по крупу.
Удар получился великолепный. Подобной наглости изнеженный жеребец не ожидал. Он заржал от обиды и понесся, не разбирая перед собой пути. Я не могла остановить животное -- оно обезумело в припадке ужаса и ярости. Единственное, до чего я додумалась, -- обняла мускулистую шею и прижалась грудью к спине коня. Иначе бы свалилась в первый же куст.
Лис сразу протрезвел и сжал мою талию куда основательнее прежнего. Во всех прелестях скоростной верховой езды нашлось одно весомое "но": я Тучкой так и не руководила. Он бежал сам, перемахивая через ограды, овражки, канавы и ошалевших собак.
Вместо выезда из Выгодска слабо различались центральные площади да знакомая вереница домов, за которыми находилось злополучное болото. Направления "лучше" Тучка выбрать попросту не мог.
Люди разбегались с воплями, потерявший последние крохи рассудка Тучка сносил всё: будь то торговые палатки или массивные бочонки, полные кваса. Кто-то особо неразумный попытался остановить коня на скаку, но ничего хорошего у него не вышло. На простодушные крики: "Эй, дурная, придержи лошадь" я отвечала нечленораздельным ором.
Я почти уверовала в богов и попыталась вспомнить молитвы о пощаде. Но в одну линию с Тучкой выстроился темный силуэт с наездником на нем. Им, к моему счастью, оказался не предвестник смерти -- того всегда изображали в виде черной кобылы с огненно-рыжими зрачками и наездником-мертвецом, -- а Ворон и Радислав. Охотник уверенно лавировал между людским потоком; он вплотную приблизился к Тучке и закричал:
-- Прыгайте!
Лис моментально исполнил требование. Он не то, чтобы перебрался с нашего седла на Ворона, скорее -- перекатился и был подхвачен Радиславом. Я не сумела выдать и похожего, потому как от страха словно приросла к Тучке.
-- Ведьма! -- рычал охотник, силясь сохранить расстояние между лошадьми и не врезаться в густо натыканные березки.
-- Нет, -- слабо пискнула я, вжимаясь в гриву.
Тучка сменил маршрут; теперь он направился к необходимым нам воротам из города. Да пользы от маневра было мало -- ломать позвоночник одинаково неприятно везде. Рассерженные крики смешались с шумом ветра в ушах и тяжелым дыханием коня. Сердце невыносимо билось в горле.
Радислав не сдавался. Он четырежды требовательно протягивал мне руку, но я отрицательно мычала. Тогда охотник обернулся к Лису и вручил тому поводья.