Неудавшаяся история

   -- На любую скамейку.

   -- Или сразу -- в дом?

   -- Которого у нас нет. -- Я почесала затылок.

   -- Но ты показывала какой-то? Возле болота?

   Меж нахмуренных бровей охотника образовалась глубокая морщинка. Судя по всему, улыбался он нечасто.

   -- Вчера был, но мы выселились.

   -- Так попросите хозяина пустить вас на постой повторно.

   -- Сомневаюсь, что он откликнется на просьбу, к тому же некогда нам засиживаться в Выгодске. Отнеси пьянчугу на площадь. Пускай его осуждает народ.

   Я брела по извилистым дорожкам первой. Кровь запеклась, и штанина прилипла к ноге. Движения приносили боль в разодранной голени.

   Позади Радислав нес Лиса, словно влюбленный юноша -- возлюбленную. Тонкие руки варрена обвились вокруг шеи охотника. Лис похрапывал, а Радислав заковыристо матерился. За три проулка я узнала больше неприличных слов, чем за много лет жизни. Прилежный охотник на ведьм начинал вселять сомнение в чистоте его "неоскверненного бесовщиной духа". Кроме того, Радислав имел приятную внешность -- огромнейший недостаток любого воина. И умудрялся кутить, искать женщин да тонуть в болотах. И общаться с сомнительного вида чародейками. Иными словами, нарушал все пункты кодекса.

   На выездную дорогу, вымощенную мозаикой из брусчатки, мы вышли довольно скоро. Брусчатки хватало ровно на пять саженей, зато в начале и конце аккуратно уложенной дорожки высились красочные столбы с полными завитков буквами: "Сей щедрый дар передан Выгодску за верную службу Рустии великим Говеном Могучим". По-моему, правитель, выстроив дорогу в столице, отправил остатки туда, где местные до сих пор восхищались его добротой.

   Все скамейки были заняты. Но только мы приблизились к одной, сидящие с неё и ближайших двух сбежали. Вот и достоинства неопрятного внешнего вида да едкого запаха.

   Лис улегся с ногами, растянувшись подобно умершему воину, с почестями сжигаемому на прощальном костре. Я умостилась на свободном кусочке и в сотый раз почесалась. Срочно требовалась помывка да, желательно, с теплой водой и мылом.

   -- Я забыл уточнить, -- Радислав, наплевав на правила приличия, плюхнулся у скамьи, -- отчего ты уверена, будто кто-то кем-то управлял?

   -- Помнишь амулеты покойницы?

   -- Да.

   -- В одном из них не хватало камня.

   -- Ну... -- подумав, подтвердил охотник. -- Потеряла. И что?

   -- Камень принадлежал жертве и помог установить тесную связь с ней -- это я помню по книжкам. К тому же серебро раскалилось. Представляешь, какая должна быть погода, чтобы оно обжигало? Нет, дело в волшбе.

   Радислав помрачнел пуще прежнего.

   -- Откуда тебе известны все подробности, ведьма?

   -- Ты сам ответил на свой вопрос, охотник, -- легко парировала я.

   -- Допустим. И почему та чернокнижница пялилась на тебя перед смертью?

   Я тряхнула железным браслетом. Он всё так же оставлял после себя зеленые следы и выглядел дешевой безвкусицей. От которой варрен сошел с ума, а ведьма лишилась жизни.

   -- Собственно, из-за него я и плутаю незнамо где. Лис убежден, что камень особенный. Мы решили узнать, откуда он взялся, поэтому едем...

   -- Куда?

   Всем бы подобную лаконичность.

   -- К одной моей знакомой. Именно она передала мне браслет. Ну а дальше -- как укажет судьба.

   -- Не боги? -- переспросил темноволосый охотник.

   Ах, я уколола в непоколебимую веру ловца? Их братия свято верит в божеств, почитает их и наизусть помнит все молитвы.

   -- Бес знает, есть ли они. -- Голос наполнился загадочностью.

   К моему удивлению, Радислав не накинулся на безбожницу с кулаками. Лишь хмыкнул.

   -- И не надоедает мотаться по городам?

   -- Нет, -- уверила я, устраиваясь рядом с развалившимся Лисом. -- Куча впечатлений. Сам видел, какой выдался денек.

   Потеснить Лиса оказалось непосильной задачей, посему пришлось укладываться прямо на него. Охотник жеста не оценил.

   -- Твой любовник? -- сухо поинтересовался он.

   -- Друг, -- смущенно промямлила я, не спеша слезать с похрапывающего варрена.

   -- Как скажешь. И совсем не хочется спокойного существования, дома, в конце концов?

   -- Уж без них я точно не страдаю.

   Практика доказала, что подобные диалоги оканчиваются вытиранием мужской рубашкой собственных соплей. Но плакать я не собиралась, ибо относилась к тому виду перелетных птиц, для которых каждая ветка -- жилище.

   -- Странная ты, ведьма. Помогаешь "другу", -- с издевательским нажимом сказал Радислав, -- без собственной на то выгоды?

   -- Почему? Все тумаки -- поровну. А от тебя противно пахнет.

   -- От тебя -- тоже.

   Это вошло в привычку, но наши глаза встретились. Но на сей раз чужая синева была лукавой, смешливой, с примесью ехидцы. Без злобы.

   -- Слушай, а вам компаньон не требуется? -- первым сдался Радислав.

   -- Кто-то есть на примете? -- слабо возликовала я.

   -- Я.

   -- Ты? Огласишь причины?

   -- Ну, начнем с того, что я обязан тебе жизнью. -- Охотник загнул большой палец. -- Вроде как имею долг, к тому же закрепленный кровью.

   -- Принимается. И всё?

   -- Нет. Мне бесовски скучно, -- уныло сказал Радислав. -- Свезет, если отловишь одну ведьму в полгода. А так попусту проматываешь дни. А где ещё встретишь столько проблем, сколько обещает наше сотрудничество?

   -- Деловые отношения? -- съязвила я.

   -- И только. Я и заплачу, если надо. Возьмешь?

   -- Если где-нибудь отыщешь меч или наловчишься носить все сумки разом, то я не против.

   А мне-то что, в самом деле? С пеной у рта убеждать Радислава в неразумности поступка? Так сам понимает, чай, не младенец. А лишние руки пригодятся. Жаль, что к ним прилагается дополнительный рот, требующий пищи, но с этим мы что-нибудь придумаем.

   -- Меч куплю прямо сейчас, -- уверил охотник, оттягивая короткие штаны до лодыжки.

   -- Богатый?

   -- Не жалуюсь.

   -- Ты точно принят.

   На его тонких губах промелькнула змеиная улыбка.

   -- Раз мы товарищи, то вытягивай ногу. Есть у меня настойка против твоей царапины.

   И он достал из внутреннего кармана куртки маленькую прозрачную бутылочку. Я, помедлив, закатала штанину, содрав едва запекшуюся корку. Бесцветная капелька упала на рану, которая опять закровоточила. Затем ещё одна. И третья.

   Удивительно, но боль стала спадать, а кровь -- сворачиваться.

   -- Заживляет даже те ранения, при которых обычно готовят могилу, -- хвастливо отметил Радислав. -- Побаливать будет, да и кровоточить может. Но самую малость. Этот бутылек обошелся мне в целое состояние, и польза его неоценима.

   -- Спасибо, -- поблагодарила я, наконец-то расслабившись.

   Мужчина, кивнув, ушел, а я слезла с Лиса и помассировала виски.

   Наверное, стоило уточнить, что спешим мы к жуткой болотной ведьме, поубивавшей за свой длинный век не меньше десятка таких вот целеустремленных недоумков. Ладно, объяснения подождут. Воин -- это хорошо; воин с оружием -- изумительно. Только лошадь бы нашел, иначе Тучка подломится от сидящего на нем народа.

   Я сомкнула саднящие веки и насладилась давящей темнотой. По телу расплывалось умиротворение. Людской шум расплылся и исчез. Но ненадолго. Кто-то ткнул меня в живот палкой.

   -- Девушка. -- Донесся грубый голос. -- Именем нерушимого закона, коим наделена выгодская стража, приказываю проснуться.

   -- У?

   -- Чем вы занимаетесь?

   -- А как вы думаете? -- ласково вопросила я.

   -- Уничтожаете городскую дисциплину.

   -- А вот и неправда, -- я прищурилась. -- Вляпываюсь в неприятности. Понимаете, я крайне невезуча и несчастлива.

   Обомлевший от честности дружинник смешался и, после небольшой перебранки, ушел. Заметив напоследок, что вообще-то неблагосклонно относится к нищенкам, но надеется, что я найду жилье и работу, поэтому не будет сажать меня в темницу. На прощание дружинник вложил в мою ладонь медянку. Я, удивившись доброте стражей Выгодска, спрятала её в карман.