Страница 25 из 72
-- Ну, Лис... -- Истор смутился и ссутулился. -- Матушка не привыкла к чужеземцам, она их считает врагами. А у него... ну... рукава были измазаны в буром.
Спутники затихли. Лис шмыгал носом, останавливая текущую кровь; Всемил приобрел синяк под глазом и две длинные царапины котячьего происхождения.
Все замерли. Только кот степенно вылизывал хвост. Счастливый. Его в любом случае не повесят.
-- Подожди, -- я тряхнула косой, -- мама выдала родного ребенка?
-- Жуткую ведьму, -- поправил братишка, -- и её сообщников. Правда, нет. Сказала, что ваш светловолосый друг может оставаться. Она ему и невестушку подберет, и землю присмотрит.
-- Что нам делать? -- Я заметалась по чердаку. -- Нужно забрать одежду, деньги. Боги! Где книга?!
-- Успокойся, сестренка. Я всё собрал, -- Истор прижал меня к себе; я выглядела маленькой и хрупкой, уткнувшись в его грудь. -- Внизу стоит телега -- там ваши вещи.
-- Когда ты успел? -- Меня трясло. -- Прошло ж всего ничего после твоего ухода.
-- Так и у вас пожитков было -- три горстки, -- уточнил брат.
И Истор, проглатывая окончания, поведал о плане действий. Телега, запряженная покорной лошадкой, нагло отвязанной и приманенной сахарком с чьего-то двора, ждала чуть поодаль изгиба реки. На вопрос, почему кража лошади оказалась незамеченной, брат так лукаво подмигнул, что я вспомнила, как самолично учила его навыкам воровства. До конокрадства дело, конечно, не доходило, но куриц мы с дружками стаскивали постоянно. И с удовольствием лакомились ими в близлежащем лесочке.
Схема вырисовывалась простая: нам с варреном предлагалось спрятаться под тканью и не высовываться. Всемилу отводилась роль ездока, благо подбитый глаз да расцарапанная морда были типичны для любого деревенского мужика.
-- Сколько часов в запасе?
Лис в поисках чего-то (и я даже знала, чего) похлопал себя по карманам штанов.
Истор начал загибать пальцы.
-- Пока они доедут до основных рядов, пока вернутся сюда, опросят жителей, поищут вас.
-- Понятно, -- нетерпеливо влезла я, -- время есть. Уходим.
Стараясь не попадаться селянам и следуя одной лишь окольной тропке, мы вышли за пределы села. Братишка объяснил, где стоит телега, крепко обнял меня на прощание и жарко пообещал, что скоро вырастет, разбогатеет и заберет невезучую сестру жить в богатый дом. Я грустно улыбнулась, но согласилась с мечтателем.
Холщовая ткань словно пропиталась пылью. Я постоянно кашляла и чесалась. Лис держался, но выглядел плохо. Кровь из разбитого носа он умудрился размазать по рту и подбородку, поэтому рядом со мной лежало чудовище из сказок, а не миролюбивый варрен.
Я ожидала от жителей деревни чего угодно. Даже поджога сарая ночью. Но это чужие люди, трусливые и скорые на расправу! Предательство матери засело в сердце глубокой занозой. А говорят, будто нет ничего крепче деревенских семей. Обида проедала дыру. Не новая, а вернувшаяся со времен детства, усиленная обманом и помноженная на непрерывное чихание.
Когда тонюсенький полумесяц уселся на темном покрывале, мы с Лисом рискнули вылезти наружу. Молоденькая каурая кобылка весело переставляла копытами, ведя телегу и без указаний Всемила. Но я заметила утомленность в движениях князя, посему перелезла на место справа от него и жестом указала назад.
-- Отдыхай, я поведу.
-- Там? -- возмутился мужчина. -- Ни за что. С этим варреном я больше...
Окончание фразы потонуло в ругательстве -- я насильно выпихнула некогда благородного князя к Лису. На колени забрался умный кот, догрызающий кусок положенного заботливым братишкой вяленого мяса. Спутники помалкивали.
Карта Рустии вспомнилась с трудом. Из столицы путь в Капитск лежал чуть восточнее, но он был выбран строптивой Хромоножкой, которая петляла самыми невообразимыми фигурами. Нынче мы управились бы в четверо суток. Немного не сходится с первоначальными расчетами, но пускай так.
К сожалению, планам не суждено было сбыться. После пары часов поездки покачивающаяся телега создала последнюю в своей долгой жизни проблему -- колесо сорвалось со спиц. Лошадь испуганно заржала, я с трудом удержалась на сидении, мужчины столкнулись лбами.
Выбравшись из покосившегося воза, мы втроем -- я, Всемил и Кот -- разглядывали сломанную спицу.
-- Ты её починишь? -- князь ощупал образовавшийся деревянный скол.
-- Если дашь мне новое колесо, -- утвердительно откликнулась я.
Лис участия в беседе не принимал. Его избрали подставкой, подпирающей наклоненный угол, чтобы не сломалось соседнее колесо. Юноша пыхтел и просил ускориться, но оставался незамеченным.
-- А с помощью волшбы? -- Всемил подошел к топчущейся лошадке, поглаживая её по шее. -- Волнуется.
-- Ну так отцепи её, -- взревела я. -- И нет, не выйдет. Любые чары ненадежны и недолговечны.
-- Или у кого-то не хватает навыков.
Гордый своим высказыванием князь отцепил обе оглобли от лошади. Та успокоилась, отвлекаясь на аппетитную травушку. Лис пискнул что-то про сломанные ребра, после чего я сгоряча выдернула его из-под накрененного бока. Раздался грохот. Телега окончательно сломалась.
-- Рада, -- заикнулся князь.
-- Слав, -- вторил ему Лис, -- что ты наделала?
На душе стало совсем тошно.
-- Вы, кроме как указывать, на что-то способны? -- Я плюхнулась на скинутый с воза мешок. В отбитой пятой точке вновь отдалось болью. -- Навыков мало? Идите и сделайте лучше!
-- Слав, -- Лис попробовал успокаивающе погладить меня по спине, но я отскочила, словно от чумного.
-- Молчи! Сам не лучше! За какие грехи вы свалились на мою голову?! Один постоянно скрытничает да юлит, а второй проявляет чудеса тупоумия. А я, как оказывается, самая плохая и неопытная.
-- Эй! -- Единогласно. Всемил сжал губы, а Лис свел брови в линию.
Я долго кричала нечто невразумительное, на что обиженные товарищи отвечали руганью, затем оттащила облюбованный мешок подальше, улеглась на него и уснула.
-- А если нас нагонят? -- сквозь сон послышался вопрос Лиса.
-- Мы неплохо оторвались, -- с сомнением высказался князь. -- Каков шанс, что дружина поедет по нашему пути?
Плохо же они изучили меня, если считали мизерной вероятность скорой поимки.
***
Итак, день начался возмутительно. Насекомые, жуки, листва, трава, песок, камешки -- тело познало все горести ночевки у обочины. Ночью по мне упорно карабкался кот, и он тоже не добавлял настроению приподнятости.
Я проснулась от того, что Лис пинал меня под бок носком ботинка. Делал он это с удивительной нежностью, но удовольствия я не получала. Неудобно подвернутая нога затекла и не сгибалась.
Уже стоя на одном колене, потирая бедро, я с особой неприветливостью рассматривала семеро разномастных, но одинаково озлобленных стражников.
Их главарь, обладатель длинной козлиной бородки, противно всхрипел:
-- Сдавайтесь силам нашей дружины, безбожники!
Началось. Я зевнула, не дав паузе осесть в прохладном утреннем воздухе. Стража напряглась, во взглядах появилось неприкрытое оскорбление. Лис с Всемилом, взлохмаченные и осоловевшие, осматривалась по сторонам в поисках путей отступления. На нас нацелились луки с натянутой тетивой да мечи.
-- Может, не будем горячиться? -- губы растянулись в устрашающем оскале.
-- Заткнись, ведьма! И мы, так и быть, не отдадим тебя храму на сожжение. Обойдемся своими силами. Или охотничьими. Чьи больше по нраву? -- главарь расхохотался под подобострастное хихиканье подчиненных.
Ведьма? Я закатила глаза от возмущения. На каком основании они сделали вывод? Животных не терзаю, порчи не навожу. Наоборот, детей обучаю! Да и знаю я эти "не отдадим". На месте прирежут, а в рапорте запишут: "Оказывала сопротивление при задержании". Или, действительно, охотникам сдадут. Те и церемониться не станут -- искромсают ради удовольствия.