Страница 62 из 68
- С большой грудью.
- Наверное. - Я воспряла духом.
- Не-а.
- Ты только что сказал...
- Я не могу сообщать тебе такую информацию. - Его глаза заблестели осознанием власти. - Если ты, конечно, не...
- Если не что?
- Ну, я бы продал тебе эти сведения.
- За что? - скептически спросила я. И осознала, как мало места было в кабинете.
- Как насчет поцелуя? Посмотрим, к чему он нас приведет. - Такер откинулся к стене, разведя колени в стороны; его незагипсованная рука свободно повисла. Лицо его горело высокомерием. Я не могла поверить, что он хотел поцеловаться с кем-то, кто, как он знал, через несколько дней будет мертв.
- Не смеши меня.
Он рассмеялся.
- Могу поспорить, ему нравилось, когда ты строила из себя такую недотрогу.
Мое лицо вспыхнуло. Это его не касалось. Это было слишком личное.
Когда я повернулась, чтобы выйти из кабинета, он здоровой рукой захватил оба моих запястья и выкрутил их у меня над головой, отчего мои руки прошило болью. Он был быстрым, точно таким же, как и во время зачистки. Не следовало его недооценивать только потому, что у него сломана рука. Такер толкнул меня к шкафу и прижал меня к нему своим телом. От него веяло превосходством, как дорогим одеколоном.
Ярость затопила меня. Никто не смеет прикасаться ко мне без моего разрешения. Больше никогда.
Мне захотелось его избить.
Конечно он был больше и сильнее меня. Скорее всего, в итоге он победил бы. Но я могла бы по крайней мере провести пару хороших ударов. Особенно если как следует разозлюсь.
Я не могла поверить, что думаю подобным образом. Как Чейз. Я сходила с ума.
Его лицо было близко. Так близко, что я могла чувствовать его дыхание на своих губах. Его зеленые глаза горели желанием. Как сильно этот взгляд отличался от того, что я знала раньше. Чейз смотрел на меня, изучая мои чувства. Такер старался увидеть лишь свое собственное отражение.
Он беспокоил меня во многих отношениях.
- Назад, или я закричу.
Я точно знала, что Такер не мог рисковать, чтобы его застали с заключенной, которая была в большей или меньшей степени дрянью реформационной школы. И я не собиралась подыгрывать ему до тех пор, пока не буду уверена, что он выполнит свою часть сделки.
- О-ох, - тихо простонал он. - Я не думал, что ты так нечиста на язык.
- Сэр? - Далила просунула голову в дверной проем. - Ой! - Ее лицо покраснело, а глаза метнулись к полу. В мгновение ока Такер выпустил мои руки.
- Что тебе нужно? - прорычал он.
- Я прошу прощения, сэр. Просто ухожу домой. Я не была уверена, хотели ли вы, чтобы я завтра с мисс Миллер провела те же процедуры. - Она, очевидно смущенная, выпалила все это на одном дыхании. Я не могла не почувствовать краску стыда и сама. Я определенно не хотела, чтобы кто-то подумал, будто приставания Такера поощрялись с моей стороны.
- Да. Завтра выполняйте то же самое, - сказал Такер. Затем его губы медленно расплылись в улыбке. - И еще, Далила. Будь добра, немного больше осмотрительности. Я бы не хотел потерять тебя после всего, что ты сделала.
Далила, казалось, желала провалиться сквозь землю. Мы обе знали, что, когда Такер говорил "потерять", он имел в виду вовсе не увольнение.
Мне нельзя было терять больше ни минуты. Я почти грубо протолкнулась мимо Далилы в попытке выйти в коридор. Как раз в этот момент там проходил патрульный. Он коротко кивнул Такеру. Тот ответил тем же и закрыл за собой дверь кабинета.
Не произнося больше ни слова, он запер меня в моей камере.
* * *
Той ночью я не смогла уснуть. Я лежала, уставившись в потолок, и дрожала. С присущей ему невероятной добротой, Такер дал мне погрызенное крысами старое полотенце и одеяло. Это была демонстрация силы: он показывал, что мог предоставить мне удобства даже в этом обиталище смерти. Какой великодушный тюремщик.
Я разорвала тонкое полотенце в клочья, а одеяло оставила нетронутым.
Стоя на кровати, я могла выглянуть через высокое, зарешеченное окно, за которым простиралась база. На ее территории царила абсолютная неподвижность, если не считать одиночных охранников, прохаживающихся по зацементированным дорожкам. Я полагала, что здесь работали еще гражданские, подобные Далиле, но им, очевидно, нужно было соблюдать комендантский час. Даже если бы я смогла вырваться из здания изолятора сейчас, было бы самоубийством пытаться сбежать ночью.
Я сползла вниз по стене и подтянула колени к груди. Подула на запястья, которые до сих пор горели краснотой от захвата Такера.
Без всякой причины мои глаза наполнились слезами.
- Нет, - вслух сказала я. Если позволю упасть хоть одной слезе, за ней последует другая. Я не могла позволить себе слабость. Я должна была помочь сопротивлению. В память о маме. Ее смерть станет бессмысленной, если я тоже погибну.
Поэтому я балансировала на острие ножа, стараясь не поддаться ни безрассудству, ни отчаянию.
Я пыталась остановить образы, но они продолжали меня преследовать. Завеса тьмы служила фоном, и будто фильм разворачивались передо мной воспоминания Чейза.
Моя мама в камере. Одна, как я сейчас, но напуганная. Входит Чейз, за ним следуют Такер Моррис и другие солдаты. Пистолет Чейза поднят. Она сражалась? Могу поспорить, да. Затем страх, на смену которому пришло сочувствие, и шепот мольбы защитить меня. Извращенное осознание Чейзом, что попыткой сделать это будет убить ее. Но он не мог так поступить. За него казнь совершил командир его части. А Чейзу пришлось смотреть.
Я винила Чейза в ее смерти. Факты казались мне так ясны. Но, когда я еще раз обдумала случившееся, они представились мне искаженными, расплывчатыми. В МН из Чейза сделали козла отпущения лишь за то, что он был собой. Я больше не могла винить его.
Теперь я больше не могла сдерживаться. Слезы горя, отчаяния, ненависти затопили меня. Я стала настолько противна самой себе, что это чувство превзошло даже самобичевание, которое я видела в глазах Чейза. И оно было куда более справедливым.
Я совершила ужасную ошибку.
После Войны Чейз вернулся, чтобы найти меня. Он ответил на призыв, потому что я сказала ему это сделать. Он всегда пытался защищать меня, даже когда это включало в себя вероятность лишиться собственной жизни или лишить жизни другого. Его ложь должна была оградить меня от боли. Это было неправильно, но после всего, что он пережил, я больше не могла винить за сокрытие правды.
Он всегда хотел, чтобы я была в безопасности. Я отвергла это, швырнула его заботу ему прямо в лицо. Я хотела причинить ему большую боль, чем он уже испытывал. И у меня получилось.
Слова Шона ворвались в поток моих мучений.
"Это их вина, Миллер. Не наша. Это ФБР должно сожалеть".
Теперь я понимала это лучше, чем когда бы то ни было. В том, что произошло, не было вины Чейза. Не было и моей; и даже не было вины Такера. Во всем было виновато ФБР. Президент. Это они заставляли всех страдать, а тем, кому больно не было, промывали мозги.
Я с силой крутила миниатюрное золотое кольцо, обхватывающее мой палец.
К утру у меня был план.
Я собиралась покинуть базу. Вернуться к сопротивлению и найти Чейза, где бы он ни был. Я должна была попытаться все исправить. Ради него. Ради мамы. Ради Ребекки.
А если у меня не получится, то я умру, пытаясь.
* * *
К моему ужасу, утром "отработали" еще одного солдата. Мужчина, которого я кормила меньше дня назад, лежал, раскинувшись, на полу, наполовину под кроватью. Его губы побелели, лицо было серым. Мертво смотрели открытые глаза.
Я чувствовала отвращение. Не могла не задаваться вопросом: вдруг в моих силах было помочь ему. Спасти его. Я никогда не привыкну к этому, как, очевидно, привыкла Далила.
Мы делали то же, что и вчера. Только на этот раз я проглотила комок, раздирающий мое горло, и сосредоточилась на деталях. На том, как Далила выходила из лифта. На темном коридоре внизу, который казался необитаемым. На каждом случае, когда она пользовалась ключом. На точном месте, где она оставляла тележку у крематория.