Страница 45 из 103
– А он счастливо добрался к себе? – спросил Ден.
– Я так и не узнал этого. Мы видели, как в серебристой лунной дорожке он поднял парус и двинулся прочь, и я горячо помолился, чтобы наш Витта увидел своих детей и жену.
– А что сделали вы?
– Мы до утра пробыли на берегу. Потом я остался с золотом, завернутым в старый парус, а Гуг пошел в Певнсей. Де Аквила прислал нам лошадей.
Сэр Ричард скрестил руки на эфесе своего меча и устремил взгляд на тихую реку, прикрытую мягкими вечерними тенями.
– Золотой груз, – сказала Уна, глядя на свою маленькую лодочку. – Но я рада, что не видела дьяволов.
– Я не верю, что это были дьяволы, – шепнул ей Ден.
– А? – произнес сэр Ричард. – Отец Витты говорил ему, что это были несомненно дьяволы. Следует верить своему отцу, а не чьим-либо детям. Кто же, по-твоему, мои дьяволы?
Ден ярко вспыхнул.
– Я… я только думал… – забормотал он. – У меня есть книга, которая называется «Охотники за гориллами»… это продолжение «Кораллового острова», сэр… И в ней говорится, что гориллы (это такие большие обезьяны, сэр, знаете) всегда перекусывали железо.
– Нет, не всегда, – поправила брата Уна, – только два раза. – Дети читали «Охотников за гориллами» в саду.
– Ну, все равно, во всяком случае, гориллы колотили себя по груди, как показывал сэр Ричард, а потом уж бросались на людей… И они строят дома на деревьях.
– А-а? – произнес сэр Ричард и широко открыл глаза. – Наши дьяволы устраивали дома вроде плоских гнезд и там лежали их чертенята и смотрели на нас. Я не видал их (ведь я заболел после боя), но об этом мне говорил Витта… И оказывается, вы знаете это? Изумительно! Неужели же наши дьяволы были просто обезьяны, строящие себе гнезда? Неужели в мире больше нет волшебства?
– Я, право, не знаю, – сконфуженно ответил Ден. – Я видел, как один человек вынимал кроликов из своей шляпы, и он сказал нам, что, если мы будет смотреть хорошенько, мы разглядим, как он это делает. И мы смотрели…
– Но ничего не разглядели, – со вздохом сказала Уна. – А вот и Пек.
Коричневый человечек с улыбающимся лицом выглянул между двумя тисовыми стволами, кивнул головой и скользнул с берега в темную прохладу.
– Нет волшебства, сэр Ричард? – со смехом сказал он и дунул на головку сорванного им одуванчика.
– Дети сказали мне, что мудрое железо Витты – игрушка. Мальчик носит в кармане точно такое же железо. Они уверяют, что наши дьяволы были совсем не дьяволы, а обезьяны гориллы, – с негодованием произнес сэр Ричард.
– Это волшебство книг, – сказал Пек. – Я же тебя предупреждал, что они умные дети. Все могут стать мудрыми, читая книги.
– А разве книги всегда правдивы? – спросил сэр Ричард и нахмурился. – Я недолюбливаю чтение и письмо.
– Да-а, – сказал Пек, держа в руке облысевшую головку одуванчика. – Но, если бы мы повесили всех, кто пишет ложь, почему де Аквила не начал бы с Жильбера, писца? Тот был достаточно лжив.
– Бедный лживый Жильбер! А все-таки по-своему он был смел, – возразил сэр Ричард.
– Что он делал? – спросил Ден.
– Он писал, – ответил сэр Ричард.
– Как ты думаешь, этот рассказ годится для детей? – обратился Пек к рыцарю.
– Расскажите, расскажите! – в один голос попросили его Уна и Ден.
Старики в Певнсее
– В этой истории речь не коснется ни обезьян, ни дьяволов, – понизив голос, продолжал сэр Ричард. – Я расскажу вам о Жильбере Орлином, о рыцаре, отважнее, искуснее или смелее которого никогда не бывало на свете. И запомните, в те времена он был уже стар, очень стар.
– Когда именно? – спросил Ден.
– Когда мы вернулись после плавания с Виттой.
– А что вы сделали с вашим золотом? – спросил Ден.
– Погоди. Кольчуга делается кольцо за кольцом. В свое время расскажу обо всем. Золото мы отвезли в Певнсей на лошадях. Три раза возвращались мы за ним; потом спрятали его в северную комнату над большим залом певнсейского замка, туда, где зимой ночевал де Аквила. Он сидел на своей постели, точно маленький белый сокол, и, пока мы рассказывали ему о наших приключениях, быстро поворачивал свою голову то в одну, то в другую сторону. Джехан Краб, старый суровый воин, охранял лестницу, но де Аквила приказал ему уйти, ждать подле нижней ступени, и опустил над дверью обе кожаные занавеси. Именно Джехана де Аквила прислал к нам с лошадьми, и Джехан один навьючивал на них золото. Когда мы окончили наш рассказ, де Аквила поведал нам о том, что совершилось в Англии; ведь мы точно проснулись после годичного сна. Красный король умер; вы помните? Его убили в тот день, когда мы отплыли, и Генрих, его младший брат, взошел на английский престол, устранив Роберта Нормандского. Точно так же поступил с ним и Красный король после смерти нашего великого Завоевателя. По словам Орлиного, Роберт обезумел при мысли, что он дважды утратил королевский сан, и выслал против Англии армию; около Портсмута его воинов оттеснили обратно к их кораблям. Случись это немного раньше, галера Витта попала бы в бой.
– Теперь, – сказал де Аквила, – добрая половина северных и западных крупных баронов против короля; их войска рассыпаны между Сальсбери и Шрьюсбери; другая половина ждет, как повернется дело. Многие говорят, что Генрих им по душе, потому что он женился на англичанке, и она уговорила его вернуть нашим саксонцам старинные законы. (Лучше ехать на лошади со знакомыми удилами, считаю я.) Однако это только плащ, прикрывающий их фальшь. – Де Аквила пощелкал суставами пальцев над столом, где было разлито вино, и продолжал:
– Завоеватель одарил нас, баронов-норманнов, прекрасной английской землей. Я тоже получил свою долю, – прибавил он, ударив Гуга по плечу. – Что же вышло? Теперь они сущие принцы и в Англии и в Нормандии, псы, которые ставят лапу в одно корыто и обоими глазами смотрят на другое. Роберт Нормандский послал им сказать, что, если они не будут сражаться за него в Англии, он разграбит их земли в Нормандии и лишит их владений в этой стране. Поэтому восстал Клэр, восстал Фиц Осборн, восстал Монгомери, которого наш Завоеватель сделал английским графом. Даже д'Арси вышел на поле брани со своими людьми, а ведь его отца я помню маленьким, придорожным воробьем подле Каэна. Если победит Генрих, бароны могут бежать в Нормандию; там Роберт примет их. Если Генрих проиграет борьбу, Роберт подарит им большие земли в Англии. О, пади чума на Нормандию, она будет много-много лет проклятием для нашей Англии.
– Аминь, – произнес Гуг. – Но как вы думаете, война захватит и наши области?
– С севера она не придет к нам, – ответил де Аквила. – Но море всегда открыто. Если бароны одержат верх, Роберт, наверное, пришлет в Англию другую армию, и тогда, я думаю, он высадится в том же месте, где высадился его отец, Завоеватель. На славный рынок пригнали вы ваших свиней! Половина Англии охвачена пожаром и везде достаточно золота, – сказал он и толкнул ногой золотые брусья, лежавшие под столом. – Благодаря ему можно поднять каждый меч крещеного мира.
– Что же делать? – спросил Гуг. – У меня нет хранилища в Даллингтоне, а, если мы его зароем, кому доверить?
– Мне, – сказал де Аквила. – Стены Певнсея крепки. Никто, кроме Джехана, – а он мой преданный пес, – не знает, что спрятано в замке. – Он отодвинул занавеску на стрельчатом окне и показал навес над колодцем, устроенном в толще стены.
– Я устроил этот колодец для питьевой воды, – сказал де Аквила, – но вода оказалась соленой, и ее уровень понижается и повышается вместе с отливом или приливом. Слушайте!.. – Мы услышали, как вода шипела и свистела на дне. – Пригодится? – спросил он.
– Должен пригодиться, – ответил Гуг. – Наши жизни в твоих руках.
– Итак, мы опустили в колодец все золото, оставили только небольшой ящик подле постели де Аквила, как для того, чтобы Орлиный мог наслаждаться весом и цветом золота, так и для расплаты за разные вещи, которые могли нам понадобиться.
Утром, раньше, чем мы с Гугом направились каждый к своему замку, де Аквила сказал нам: «Я не прощаюсь с вами, потому что вы вернетесь сюда и останетесь здесь. Не из любви ко мне, не от печали, а просто вы пожелаете быть с вашим золотом. Берегитесь, – смеясь, прибавил он, – пожалуй, я с его помощью сделаюсь папой. Не доверяйте мне… Лучше вернитесь».