Страница 5 из 6
– Мы-то при чем? Это все он! Мы приехали, да нас не пустили!
– Я этого так не оставлю. Я подам заявление прокурору. Сообщники перепугались.
– Милая! Что вам за охота поднимать такой скандал! Пачкать в грязи свое имя! Подумайте! Ведь у вас есть отец. Старик! Это его убьет. Дайте мы с Н. переговорим.
– О чем же говорить? Жениться на мне он не может, – он женат…
– Дайте переговорим.
Переговорили.
– Милая! Прошлого не воротишь. Поднимать такую грязь, – пожалейте старика-отца. А вы вот что, вы напишите ему письмо. Пусть заплатит вам десять тысяч, а то, мол, заявлю. Испугается, слова не скажет!
Девушка возмутилась. Но ее стали уговаривать:
– Таких господ учить надо! Нельзя же его безнаказанным оставить. Да и вам деньги. Не век же в конторщицах сидеть.
Словом, несчастную закрутили так, что она написала письмо. Тогда все переменилось.
– А! Шантаж? Доказательство налицо! Шантажное письмо! Пусть попробует подать жалобу! Да я сам обращусь в сыскную полицию. Пусть меня оградят. Я человек известный, с положением! Из Москвы в двадцать четыре часа вышлют!
Обесчестили – и ее же обвиняют в шантаже.
Позор, надругательство, впереди – сыскная полиция, высылка из Москвы.
На земле нет справедливости.
И молодая девушка застрелилась на паперти храма Христа Спасителя.
Написав в большом письме свою жалобу.
Самоубийство было так громко, что даже в тогдашней Москве, где все тушилось, что касалось «известных в городе лиц», – поднялось дело.
Был громкий процесс при закрытых дверях.
Процесс, между прочим, интересный по необычной, неслыханной в летописях суда, экспертизе.
В качестве эксперта была вызвана блестящая московская актриса, красавица С.П. Волгина.
Она должна была свидетельствовать суду:
– О душевном состоянии, в котором находится артистка после успеха на сцене.
Нотариус Н. был осужден в ссылку.
Так детьми мы играли на лугу, под которым была глубокая трясина.
Но умолкни, болтливая старость…
Мы начали о Вейхеле.
Я не знаю, чем, собственно, его увлекла сцена.
Он играл, – в свои «бенефисы», – только одну роль:
– Акакия Акакиевича Акакиева. В водевиле «Жена напрокат».
Все его сценические данные подходили только к этой забавной роли. Но Секретаревка и Немчиновка увлекли его, как многих юношей. Он был устроителем любительских спектаклей, а потом театральным библиотекарем. Это был целиком:
– Человек театра.
Он и жил до конца дней своих в самом театральном московском переулке, в Богословском:
– Где Корш.
Кроме видных людей, драматурга, актера, театр требует еще целой массы невидных, незаметных деятелей, любящих театр, вечно остающихся за кулисами.
Один из них был покойный Вейхель.
Мир его праху!
Мир праху всего прошлого!
Впервые опубликовано: «Русское слово». 1916. 18 марта.
Шаляпин
Мефистофель
Последнее представление «Фауста», в бенефис Донского, – представляло для тех, кто любит глубоко и серьёзно талант Ф. И. Шаляпина, – особый интерес.
С этим Мефистофелем Шаляпин едет великим постом в Милан.
Хотелось ещё раз проверить:
– Что везёт артист?
Представлялся театр «Скала». Первое представление. Итальянская публика.
– Явится ли «Фауст» достойным продолжением триумфа «Мефистофеля»?
«Родина художников» сразу усыновила русского артиста.
«Шаляпино» в Италии – имя не менее популярное, чем в России «Шаляпин».
Когда в Неаполе давали торжественный спектакль в честь английского короля и хотели блеснуть оперой, – дирекция театра Сан-Карло пригласила Шаляпина спеть пролог из «Мефистофеля».
Довольно пошлое, – но в наше время, – увы! – действительное мерило успеха, – «открытки» с портретом Шаляпина в Италии так же распространены, как и у нас.
Это по части наружного успеха.
По части внутреннего —
Гастроли Шаляпина оставили глубокий след в итальянском искусстве.
На артистическом языке в Италии появилось новое определение.
– Что это за артист?
– А! Это вроде Шаляпина.
То есть:
– Человек, который не только «поёт ноты», но стремится и пением, и игрой дать полный художественный образ.
Дирекция «Скала» после триумфов Шаляпина в мало популярном «Мефистофеле» Бойто захотела показать его в той же роли в популярной опере Гуно.
И Шаляпин едет гастролировать в Милан при условиях, совершенно исключительных.
«Скала» – оригинальный театр с оригинальными традициями.
По правилам театра, после каждого сезона все декорации обязательно уничтожаются. И на каждый новый сезон все декорации пишутся новые.
Даже для одной и той же оперы.
В прошлом году шёл «Фауст», в этом году идёт «Фауст».
Но все прошлогодние декорации должны быть уничтожены и написаны новые.
Это делается для поощрения художников-декораторов.
Но «Скала» – театр рутинный, с прочно, раз и навсегда установившимися традициями.
По традиции, новые декорации должны быть написаны точка в точку так, как старые.
Поощряются художники, но не поощряется искусство.
Искусство идёт вперёд, но оно проходит мимо театра, где всё застыло, закаменело, остановилось.
Маргарита там продолжает жить в том же самом английском коттедже, в котором жила 20 лет тому назад, а Мефистофель появляется из того же самого трапа, из которого появлялся на первом представлении.
Постоянный ход в ад!
Во главе «Скала», однако, стоят, в отличие от некоторых других театров, люди, понимающие искусство.
Им не могло не броситься в глаза, что шаблонная, рутинная, мёртвая обстановка и такой оригинальный своеобразный, живой артист, как Шаляпин, – являются диссонансом.
Шаляпин не только превосходный певец и удивительный актёр, – в нём сидит ещё живописец и скульптор.
Он лепит из своего тела. Обдумывая роль, он рисует себя на фоне декораций.
Он не представляет себя иначе, как в полной гармонии со всею обстановкой, с игрой других действующих лиц.
И дирекция «Скала» решила показать Шаляпина в такой обстановке, какая ему нужна.
Пусть вся обстановка гармонирует с его замыслом.
Декорации для «Фауста» будут написаны по рисункам Коровина, которые вышлет Шаляпин.
Костюмы сделаны по тем рисункам, которые пришлёт Шаляпин.
Шаляпин не только поёт Мефистофеля. Он ставит «Фауста».
И на этот раз сможет осуществить мечту своей артистической жизни.
Дать тот образ Мефистофеля, который стоит у него перед глазами.
Шаляпин – это Фауст.
За ним неотступно следует по пятам Мефистофель. Мефистофель не оставляет его ни на минуту, Мефистофель, это – не только его любимая роль. Это почти его мучение. Его кошмар.
В первый раз Мефистофель явился к нему когда-то давным-давно в самом начале карьеры.
К Фаусту он явился в костюме странствующего схоластика.
К Шаляпину в костюме артиста странствующей труппы.
Забавно смотреть теперь на тогдашний портрет Шаляпина в роли Мефистофеля.
Традиционная «козлиная бородка». Усы – штопором. Франт. Если к этому прибавить ещё широкое в складках и морщинах трико, – получается совсем прелесть.
Обычный Мефистофель, грызущий сталь в сцене с крестами, – обычной странствующей оперной труппы.
Но рос и становился глубже артист, рос и глубже становился его Мефистофель.
Каждый спектакль он вносит что-нибудь новое, продуманное и прочувствованное в эту роль.
Каждый спектакль к Мефистофелю прибавляется новый штрих.
Мефистофель растёт, как растёт Шаляпин.
И вся артистическая карьера Шаляпина, это – работа над Мефистофелем.
Сколько работает Шаляпин?
Публика любит думать, что её любимцы не работают совсем.
– Вышел и поёт.