Страница 56 из 113
Возвращались — под проливным дождем — в машине Якова Л. — вместе с ним.
Начинается метель, но тут же превращается снег в слякотную грязь.
М. А. поехал играть в винт к Федоровым.
Неожиданно вчера вечером ко мне приехали сначала Ануся, потом и Петя. Во время ужина позвонил Женичка мой и сообщил, что умерла Блюменталь-Тамарина.
Сегодня днем звонил режиссер областного ТЮЗа Половцев с вопросом, не может ли М. А. дать детский вариант «Дон-Кихота» для их театра.
Вчера вечером пришли: Мелики, Ермолинские и Федоровы — послушать «Дон-Кихота».
Поздравляли Мелика, он получил вторую премию, так же как и Рахлин. Первую получил Мравинский. Мелик принес шампанское.
Сегодня дурнейшее настроение, возня с Сережкой, который томится по выходным дням, и дурная погода.
Около четырех часов слышала, как Боярский по радио говорил приблизительно такое: «…пьеса Михаила Булгакова «Дни Турбиных» вызвала, при своей постановке, волнения из-за того, что многие думали, что в ней содержится апология белого движения. Но партия разъяснила, что это не так, что в ней показан крах и развал белого движения…».
М. А. написал Ванеевой — почему задерживается ответ о «Дон-Кихоте». В это же время звонил Горюнов; по его словам, пьеса уже была в Реперткоме и теперь находится в ЦК ВКП.
Е. С. Булгакова. 1936 г. Фото Б. Шапошникова
Вчера позвонил Федя Михальский, сказал, что у него свободный вечер, я позвала его к нам. Рассказывал, что М. А. внесен в список приглашаемых на юбилей МХАТа, очень просил нас непременно придти. М. А. сказал — нет.
Потом Федя начал убеждать М. А. написать для МХАТа пьесу. Грустный, тяжелый разговор о «Беге». М. А. говорил, что ему закрыт кругозор, что он искусственно ослеплен, что никогда не увидит мира… Федя расстроился и растерянно говорил — нет, нет, вы, конечно, поедете, — сам не веря в это.
Вчера с Мариной и Дмитриевым ужинали в Клубе писателей. Дмитриев мучается, что ему не возвращают паспорта.
Рядом в зале Погодин читал свою «Падь серебряную».
Сегодня мой день рождения, получила три корзины цветов.
Опять звонок Половцева. М. А. сначала думал принять его, потом передумал — не стоит.
Куза по телефону: они возятся с «Дон-Кихотом». Письмо М. А. их взволновало, и они стараются показать, что они яростно хлопочут о проведении этой пьесы.
Ванеева — о том же и о том, что в Реперткоме она произвела благоприятное впечатление.
М. А.:
— Мне не нужны одобрительные отзывы о моей пьесе, мне нужна бумага — разрешена эта пьеса или нет.
Опять Куза:
— 28-го надо ехать в Репертком вместе, разговаривать.
М. А. мне:
— Ох, будет мука мученическая с двух сторон. Репертком будет стараться не дать разрешительной бумаги, а Куза будет стараться испортить пьесу нелепыми вставками.
День рожденья Сергея (фотоаппарат и двухметровый биллиард). Приход Женички, восторг при виде биллиарда. Игра.
В «Правде» статья Маркова о МХАТе, перечислены советские авторы, их пьесы, Булгакова и «Турбиных» нет.
Оля по телефону уверяла, что это в редакции вычеркнули. Весьма вероятно.
Оля звала меня на генеральную «Горе от ума». Я не пошла.
Из Большого приглашение на «Поднятую целину». Сегодня открытие театра после ремонта. М. А. поехал.
Принесли из МХАТа билеты на премьеру «Горе от ума» (30-го), на премьеру «Достигаева» (31-го) и приглашение на торжественное заседание 27-го.
Ужинали Ермолинские. Позвонил Яков Л. — о награждениях во МХАТе. В половину второго ночи позвонила Оленька — счастливая, радостная. Калужский получил Знак Почета, она получит ценный подарок.
Немирович получил все сполна; кроме того — улицу (Глинищевский пер.) переименовали в улицу его имени — и дали дачу, вполне оборудованную.
В конце разговора Оля спросила:
— Значит, до завтра? Ведь вы придете?
— Нет.
— Как?! И ты не придешь?
— Нет, не приду.
— Но почему?!
— Я сказала — почему.
Ведь подумать только. В число юбилейных спектаклей не включили «Турбиных», идущих 13-й год, уже больше 800 раз! Ведь это — единственный случай с пьесой советского автора. Кроме того, ни в одной статье не упоминается ни фамилия Булгакова, ни название пьесы.
Сегодня в газетах опубликованы награждения по МХАТу.
Их очень много, есть награждения званием, много новых народных (Еланская, Коренева, Ершов, Станицын и др.), награждения орденами, награждения денежные (Немирович получил 25 тысяч, другие старики по 20 тысяч и так далее)»
В «Известиях» помещена статья некоего Хентли Картера, по телеграфу из Лондона, называется «Театр мирового значения». Он пишет, между прочим, что МХАТ оказывает влияние на репертуар европейских театров, в одном только Лондоне шли: «Вишневый сад», «Три сестры», «Синяя птица», «На дне» и советская пьеса «Дни Турбиных» под названием «Белая гвардия».
Вечером к нам пришли Вильямсы. М. А. прочитал им первую картину «Рашели».
Утром Куза по телефону: Репертком был в Ленинграде эти дни. Я узнаю, вернулись ли, позвоню. Подождите моего звонка.
Неожиданное появление в квартире страхового агента, уговоры застраховать жизнь. М. А. категорически отказался. Тогда тот — совершенно на американский манер, стал говорить очень горячо:
— Но позвольте!.. Сейчас вы здоровы, а завтра вы достаете книги с этой вот верхней полки, падаете, разбиваете себе голову, и вот ваша супруга получает 20 тысяч! Или завтра вы идете по улице, попадаете под трамвай, — и вдова ваша получает 20 тысяч!
На каком-то, кажется, четвертом примере М. А. сдался и, чтобы сделать ему удовольствие, — застраховался на 20 тысяч на один год.
Тогда агент принялся за меня. Убедил он меня тем, что сказал: если я и вас застрахую, я получу премию за 100 %-ное выполнение своей задачи.
Позвонил Куза — реперткомовцы не приехали, свидание откладывается.
Вечером работа М. А. над второй картиной «Рашели».
Куза — опять с комплиментами по поводу «Дон-Кихота»: страшно нравится всем… профессор Дживелегов в восторге…
Репертком приезжает 31-го, встреча будет либо 31-го, либо 1-го.
М. А. пошел к Федоровым винтить.
Леонтьевские дамы привезли билеты на завтрашний концерт в Большом. Рассказывали, что были на генеральной «Горя от ума», что играют плохо, Качалов им не понравился. Понравился Тарханов и Андровская. Дмитриева разругали.
Конечно, они вроде меня, пристрастны к МХАТу, но, может быть, есть и правда.
Была на концерте с Женичкой и Сергеем. Сидели в середине первого ряда, так что и Мелик, дирижировавший «Сечей» и «Риенцо», и Файер (балетными номерами), улыбались и даже общались с нами.
Сергей изредка наклонялся ко мне и шептал: мелодическая вещь… Вспотел, бедняга! (про Мелика)… жиденький аплодисмент… терпеть этого не могу! (про певицу). Женичка возмущался его поведением. Он был элегантен, как всегда.
Днем М. А. в Большом — работа по юбилейному шуточному заседанию в честь МХАТа.
Звонил Куза: свидание с Реперткомом назначено на 4 ноября. До чего надоело это.