Страница 49 из 113
В газетах сообщение о страшной катастрофе, погиб дирижабль на севере, в пробном полете: он должен был лететь на выручку к папанинцам, которые в трудном положении на льдине.
Телеграмма от Седого, кричит, что у него простой.
Вот навалилась на голову М. А. эта ненужная забота.
Отправлено Асафьеву второе дополнение к «Минину».
Днем М. А. на репетиции «Трех толстяков». Сняли польку и марш, которые ему нравились — легкомысленные, но веселые.
Вечером пришли к нам Оля с Калужским. Ужинали. М. А. спрашивает:
— Ну, скажи, Оля, по совести, только мне, перекрещусь, что никому не скажу, — «Земля» — плохая пьеса?
Оля дрогнула, но потом очень искренне сказала:
— Да. Плохая.
Потом прибавила:
— Главным образом ее Театр испортил.
М. А. урывками, между «Мининым» и надвигающимся Седым, правит роман о Воланде.
Вечером пошел к Ермолинскому.
Днем заходил Дмитриев. Все соображает, как начать хлопоты о Вете.
Отправила телеграмму Седому, чтобы приехал.
М. А. объявил ребятам:
— Кто лучше и скорее выучится говорить по-немецки — получает приз — велосипед.
Это оказало действие, Сергей сегодня целый день говорит по-немецки.
М. А. готовит шприц — будет делать мне укол мышьяку.
М. А. уверяет, что Екатерина Ивановна (немка Сережина) выучится великолепно говорить по-русски, научится ругаться, и когда ей будет дурно на пароходе, во время их воображаемой поездки на пароходе, — а Сережка будет вертеться перед ней, она оттолкнет его ногой и скажет — Уйди ты, сволочь…
Была вчера на «Толстяках».
Вчера была телеграмма от Асафьева: что присланные тексты прекрасны и он постарается написать отвечающую словам музыку.
Вчера пришли братья Эрдманы и Вильямсы. М. А. прочитал, по их просьбе, первые главы биографии «Мольера». Петя сказал:
— Теперь я знаю, что буду просить у М. А. (это — за картину).
Дмитриев заходил ненадолго — перед отъездом в Ленинград.
Вчера позвонил Седой, что приехал. А сегодня с часу дня пришел работать.
Возвратилась с премьеры «Прекрасной Елены» у Немировича. Распирает желание ругать спектакль. Такая безвкусица, пошлость. Актеры безголосые. Текст плохой. В зале не то что смеха — улыбки не было. Это в оперетке.
Все это понимают, но как всегда на премьерах — масса знакомых, родных (участниковских родных) — поэтому говорят с опаской, оглядываясь, туманно.
Вчера днем опять Соловьев. Работал М. А. с ним до обеда.
Вечером пришел Николай Эрдман с женой, Диной, — М. А. прочитал «Ивана Васильевича». Николай сказал:
— Мне страшно нравится, когда автор смеется. Почему автор не имеет права на улыбку?
Легли очень поздно.
Сегодня в час дня опять Соловьев. У М. А. появилась идея какой-то музыкальной картины, он объяснял ее Соловьеву и просил играть разные нужные ему мелодии.
Телеграмма от Асафьева, что он уже написал музыку. Просит прислать следующие дополнения. Это темпы!
Сейчас М. А. в Большом, работает с Самосудом, Мордвиновым и Соловьевым. Только что звонил, сказал, что опять разрушается все построенное им здание сюжета. Это немыслимо.
На днях из Лондона получили письмо из какого-то отеля «Mount Royal Marble Arch». Начинается словами: «Dear Sir, should you be visiting London this year…»[14] — то указывают тариф, включая «breakfast»[15].
Вчера в «Известиях» заметка о том, что «Прекрасная Елена» имела огромный успех, сегодня в «Вечерке» рецензия, в которой написано: «Прекрасная Елена» — большая победа, но… оркестр звучал тускло, грубо, что текст такой, что с ним надо бороться актерам, что рисунок многих ролей неправильный…
У М. А. опять мучения днем с Соловьевым.
Вечерами он — урывками — над романом.
Сегодня была в Большом днем у Якова Л. — и он и Мордвинов отчаянно ругали «Прекрасную Елену».
Вчера вечером были у нас Мелик с Минночкой, Калужские, мой Женичка. Чего-то веселились, надевали маски. М. А. показывал, по просьбе Мелика, как он, Мелик, дирижирует. Калужский изображал Немировича.
Сегодня днем М. А. работал с Соловьевым. Прервалось это мученье звонком Мордвинова, который вызвал Соловьева в театр.
Вчера поздно вечером — Дмитриев.
Сегодня днем Мордвинов сообщил М. А., что он его освобождает от соловьевского либретто, нашел Соловьеву автора — Прута. От счастья М. А. пригласил Соловьева обедать.
Вчера позвонил Федя. М. А. позвал его ужинать. Сидели уютно в кухне (нет домработницы). Разговор был скачущий: тут и «арестована буфетчица филиала, жена Саврасова», и «Прекрасная Елена»… Но главное — о М. А., о том, как он себя чувствует, его планы и т. д.
Сегодня иду с Женичкой на «Дни Турбиных», они случайно — на Большой сцене. Хмелев болен. Федя вчера уговаривал и М. А. придти, но он, конечно, отказался.
Асафьеву послали телеграмму, что М. А. нездоров, позже пришлет дополнения к «Минину». Соловьевское либретто довело до головных болей — упорных.
Апрель 1935 г. Фото Н. Ушаковой
«Дни Турбиных» живут, принимается каждая реплика, раскаты смеха в смешных местах, полнейшая тишина, напряженность внимания — в гимназии, в приносе Николки. Слышала, как Боярский в антракте спрашивал у Феди: «Что это — всегда так принимают спектакль или только сегодня?». После конца — восемь занавесов. Для рядового спектакля — это много.
Сегодня в газете — Асафьев — по Ленинградской консерватории — награжден Красным Знаменем и получил звание народного. Телеграмма ему: «Поздравляю Приветствую Булгаков».
М. А. ходил на Арбат в книжный магазин и сниматься для паспорта — говорил, что видел в гастрономическом магазине Анатолия Каменского. Тот сказал, что написал об эмиграции и добавил: в своем роде — продолжение «Турбиных» (!).
Вчера вечером были с Вильямсами в «Метрополе». Петя получил золотую медаль в Париже за панно. Хочет писать для нас картину «Похищение Европы».
В «Метрополе» видели Раевского.
Вечером поздно М. А. читал мне черновую главу из романа.
В Большом какая-то непонятная вещь: арестована Кудрявцева, Иван Смольцов, еще кто-то. М. А. говорили, что арестован доктор Блументаль (!). Что все это значит?
Дома. Одни. Сейчас поужинаем и — спать.
От Гаррель — у подъезда МХАТа — узнала, что сегодня умерла жена Немировича — Екатерина Николаевна.
М. А. сегодня встретился в Большом с приехавшим Асафьевым, на скорую руку перекинулись двумя словами о «Минине».
М. А. радуется, что не пойдет на «Ромео и Джульетту», не придется ему править либретто.
В книжной лавке возле МХАТа купили Марлинского и путевые письма Греча.
Там же встреча с Кнорре и с Чичеровым. Последний настойчиво допрашивал, почему М. А. не пишет пьес, говорил, что он будет работать в Комитете, он будет звонить к М. А….
От всего этого М. А. впал в дурное расположение сразу же.
Этот Чичеров — тип! Он в 1926 году, чуть ли не через два дня после премьеры «Турбиных», подписал, вместе с другими, заявление в газете с требованием снятия «Турбиных».
14
«Дорогой сэр, если бы Вы смогли посетить Лондон в этом году…» (англ.).
15
Завтрак (англ.).