Страница 20 из 24
Но, впрочем, все это было в духе старого доброго капитализма, так что я вообще-то на самом деле не нарушал закон. Это все было совершенно безвредно и заслуживало одобрения.
Я посмотрел на Ублюдка и улыбнулся.
– Как вы и сказали, Джоэл, это был совершенно честный способ для мальчишки заработать немного денег.
Я помолчал, чтобы дать им время обдумать мои слова.
– Я мог бы еще долго продолжать, но полагаю, вы меня поняли: все, включая моих законопослушных родителей, считали, что продажа мороженого – лучшее занятие в мире. Это занятие будущего предпринимателя!
Существует ли на свете добродетельное преступление? Когда я пересек черту со своим мороженым? В самом начале, когда стал торговать без лицензии? Или когда я нанял ребят помладше? Или когда мне стала помогать мать? Или когда я решил не платить налоги…
Я глубоко вздохнул и сказал:
– Поймите одно: никто, кроме социопатов, не начинает сразу действовать на темной стороне силы, надеюсь, вы понимаете, что я не социопат.
Все кивнули. А я сказал невероятно серьезным тоном:
– Проблема заключается в том, что вы теряете чувствительность к определенным вещам: вы чуть-чуть пересекаете черту и ничего не происходит, так что вы решаете, что можно сделать еще шажок, но на этот раз заходите чуть дальше. Это в самой природе вещей, что бы вас ни завораживало – само действие, или адреналин, или пусть даже вас ничто не завораживает, а вы просто как будто окунаете ногу в горячую-горячую ванну. Сначала вы не можете держать в воде даже один большой палец, потому что вам слишком горячо. Но через минуту вы уже погружаете все свое тело в воду, и она кажется вам прекрасной.
Когда я поступил в Американский университет, то все пошло еще хуже. Я начал встречаться с девушкой из очень богатой семьи, у ее отца был переплетный бизнес. Его звали Дэвид Рассел, и у него были миллионы. Можете не сомневаться, он тоже считал мою работу на пляже прекраснейшей выдумкой. Однажды, когда у него дома была большая вечеринка, он меня всем показывал и говорил: «Это тот парнишка, о котором я вам рассказывал!» А потом он просил меня рассказать всем, как я приезжал к шести утра к греку-дистрибьютору и набивал холодильники итальянским мороженым, а потом ходил по пляжу, продавал свое мороженое от лежака к лежаку и удирал от копов, когда те хотели поймать меня за то, что я торгую без лицензии. И, можете не сомневаться, все гости тоже были уверены, что я занимаюсь самим прекрасным делом, о каком они только когда-нибудь слышали. Они даже поднимали за меня тост. «Выпьем за будущего миллионера», – говорили все они.
Я улыбнулся, вспоминая то время.
– Я был тогда всего лишь первокурсником, но знал, что они правы. Я знал, что когда-нибудь стану богатым, и все мои друзья это знали. Даже когда я работал на пляже, я всегда зарабатывал в два раза больше всех других продавцов. И это не считая бубликов с маслом и ожерелий из ракушек. Я просто работал дольше и больше других – даже больше Элиота, который тоже был очень трудоспособным. Но в конце каждого дня, когда мы с Элиотом усаживались отдохнуть, всегда оказывалось, что я заработал на пятьдесят процентов больше, чем он.
Я перевел дух и воспользовался этим, чтобы приблизительно прикинуть настроение моих мучителей. О чем они сейчас думают? Могут ли они понять меня? Я был совершенно не похожим на них существом. Если говорить о Ведьме, то я вообще принадлежал к другому биологическому виду. В любом случае они все выглядели ошеломленными. Они просто сидели, уставившись на меня, как на психа.
Я снова вернулся к своим первым взрослым годам:
– Как бы то ни было, но закончив колледж, я решил учиться на стоматолога, потому что хотел зарабатывать много денег. Сегодня это звучит невероятно забавно: мне казалось, что стоматология – это дорога к богатству. Думаю, на меня все же повлияла вся та лапша, которую мне вешала на уши моя мать, пока я рос.
Я еще подумывал пойти учиться на врача, но на это нужно безумное количество времени. Интернат, ординатура, аспирантура – карьера доктора казалась невероятно длинной. Ну и к тому же я проспал вступительный экзамен в медицинский колледж, и этот вопрос отпал сам собой. Ну как я мог сказать матери, что проспал тест, результатов которого она ожидала с того момента, как я появился на свет? Ее сердце было бы разбито.
Так что я, как хороший сын, решил, что должен солгать ей, и сказал, что просто решил не сдавать этот экзамен, потому что понял – карьера врача не для меня. Я сказал ей, что мое призвание – стоматология.
Я медленно покачал головой, поражаясь тому, как много лет назад решилась моя судьба.
– Как бы то ни было, мы приближаемся к той части моей истории, когда начинается настоящее безумие: к моему первому дню в стоматологической школе.
Я цинично улыбнулся:
– Вы, наверное, слыхали старое выражение о том, что все дороги ведут в Рим?
Все согласно кивнули.
– Ну а в моем случае все дороги вели в «Стрэттон», и я вступил на свою дорогу в первый же день, когда нас знакомили со школой. Нас было сто десять студентов-стоматологов, мы все сидели в аудитории и жаждали услышать первые мудрые слова от декана. Я помню все так, как будто это было вчера. Я оглядывал аудиторию, пытаясь понять, с кем мне придется конкурировать, и размышляя, все ли здесь присутствующие, как и я, мечтают получать много денег, или же среди нас есть люди, которым просто нравится стоматология, потому что они хотят служить человечеству или что-то в этом роде.
Я покачал головой, как бы желая показать, что мои последние слова противоречат логике.
– Аудитория была полна – половину слушателей составляли мужчины, а половину женщины. Декан стоял перед нами, опираясь на дешевую деревянную трибуну. Он выглядел вполне прилично, ему было за пятьдесят, и он был неплохо одет. Он был весь седой и из-за этого выглядел успешным, респектабельным и очень стоматологическим, по крайней мере, мне так казалось. Но на лице его было такое мрачное выражение, лица, как будто он подрабатывал охранником в тюрьме штата.
Такое же, как у тебя, Джоэл, паршивый ты ублюдок!
Но несмотря на это, в целом он выглядел нормально. Так что, когда он схватился за микрофон, я наклонился вперед и стал слушать.
Он сказал на удивление звучным голосом: «Я рад приветствовать вас всех в Балтиморском колледже стоматологии. Все вы имеете право сегодня гордиться собой. Вы поступили на одну из самых прекрасных образовательных программ в этой стране».
Тут он остановился, чтобы придать больше веса своим словам. «Пока что все хорошо», – подумал я. А он сказал: «То, чему вы научитесь за ближайшие четыре года, обеспечит вам уважаемое место в обществе и жизнь с достаточной степенью комфорта. Так что, пожалуйста, давайте сейчас все поаплодируем друг другу. Вы, конечно, это заслужили. Добро пожаловать вам всем!» И тут он поднял свой микрофон в воздух, и все сразу захлопали в ладоши. Вернее, все, кроме меня. Я был в отчаянии. Именно в эту минуту я понял, что совершил большую ошибку.
Тут я покрутил головой – чтобы не позволить этому воспоминанию расстроить меня.
– Все дело было в том, что он использовал слова «достаточная степень комфорта». Господи, ну что за дрянное слово? Этот ублюдок знал, он знал, блин, что золотой век стоматологии уже позади, так что он просто не смог выдавить из себя слова «полный комфорт». Вместо этого он решил говорить обиняками и использовал выражение «достаточная степень комфорта», а это ведь совсем другое дело.
Но больше всего меня шокировало то, что, поглядев по сторонам, я увидел, что никого это не взволновало. Все были довольны и счастливы, все радостно хлопали в ладоши – хлоп-блин-хлоп, – и у всех у них на лицах было выражение радостного ожидания. Завтрашние Дантисты! Я этого никогда не забуду, или, вернее, никогда не забуду всю иронию этого момента, когда они все хлопали, а я был готов вскрыть себе вены.
Я остановился, испустил глубокий вздох и сказал с оттенком грусти в голосе: