Страница 4 из 21
Итак, даже Бжезинский не скрывает, что Россия и СССР — это исторические и системные синонимы, что СССР — это развившаяся Россия. Так не пора ли это понять и нам?
Но если это так, то нынешняя якобы «Россия» никак не может считаться подлинной Россией уже потому, что нынешняя якобы «Россия» не желает восстановления — мирного и добровольного — Советского Союза. То есть — по Бжезинскому — исторической России в её современной форме.
И уже поэтому нынешняя якобы «Россия» — это всего лишь ельциноидная «Россияния».
Не поняв, что СССР — это и есть Россия, что вне СССР России быть не может, русские (все вместе: и великороссы, и украинцы, и белорусы), а с ними — и другие народы российского геополитического пространства, уйдут в историческое небытие не позднее чем через десяток лет. Будущая Россия может или вновь стать Советским Союзом, или…
Или — она просто перестанет быть.
Вот и Николай фон Крейтор, известный западный политолог, социолог и юрист, с 1976 года председатель шведского комитета по соблюдению Хельсинкских соглашений, директор Центра по исследованию проблем беженцев в Нью-Йорке, на вопрос об основных целях внешней политики России в будущем ответил — уже в середине 90-х годов — так:
«Цели предельно ясны: это восстановление Советского Союза в границах, подтверждённых международным правом, а именно — в границах 1945 года».
Итак, Советский Союз, Союз Советских Социалистических Республик — не что-то чужеродное России. СССР — это Россия на вполне определённом этапе своего исторического развития. Поэтому вряд ли будет верным говорить об особых истоках СССР, если иметь в виду эпоху, непосредственно предшествующую времени образования СССР. Истоки СССР — не в революции 1917 года и не в деятельности партии большевиков. Исток — это начало чего-то, это ручеёк, который постепенно становится полноводной рекой. А СССР уже в самом своём начале был великой рекой, исток которой терялся в дали тысячелетий, потому что СССР стал развитием Русской Вселенной.
И в этом качестве, как новый виток в истории России, СССР не мог не стать Страной Добра и был ей! Да, в СССР было много несовершенного, а в позднем СССР было много и порочного и даже отвратительного.
Но в целом можно сказать, что Страна Добра — СССР жила весёлой, свободной, полновесной, нормальной человеческой жизнью, которая — да, нередко была омрачена лицемерием, гнусностью и идиотизмом всё более разлагающегося и некомпетентного руководства всех уровней. На тему «Почему так вышло?» мы ещё поговорим.
А что сегодня?
СЕГОДНЯШНЯЯ «Россияния» живёт всё более скотской, бездуховной, мелочной и гнусной жизнью, более похожей на умирание. И эта полная «свинцовых» и пластиковых мерзостей якобы жизнь всё еще скрашивается остатками той человечности и доброты, которые были заложены в нас былым строем нашей былой жизни в Стране Добра.
Тот, кто жил в СССР, знает, что это — так!
Но Советское Добро возникло не на пустом месте — оно лишь продолжило традиции Русского Добра, образовавшего Русскую Вселенную.
А чтобы яснее увидеть ту мощную базу Добра, на которой возрастала изначальная Россия, нам надо пройти по реке русской истории к её истокам. И тогда мы поймём, что сами условия формирования русской нации определили её как естественную носительницу Мирового Добра. Позднее страдание лишь укрепило силу Добра в русском национальном характере. Но возникла эта сила ещё раньше — на заре истории русских славян. Не в страдании, а в борении!
ГЛАВА 2
Русь изначальная
В ЧЁМ изначальные русские праславянские корни? Пожалуй, в том, как отразилась уже на истоках русской истории борьба Добра и Зла в проблеме войны и мира. Как уже было сказано, Россия в истории человечества стоит особняком. Роль и значение войн для неё всегда были принципиально иными, чем для остальных великих держав, а русская история, как никакая другая, даёт нам много поводов для размышлений в этом направлении, потому что Российское государство по критерию «мощь — сдержанность» оказывается уникально миролюбивым на протяжении большинства важных периодов своего существования. И тому есть причины — в отличие от других великих держав, Россия на больших войнах чаще теряла, чем приобретала.
Французы говорят: «На войне как на войне», но это — не философия солдата, защитника Отечества, а оправдание нарушения законов и норм обычной жизни в ситуации, когда пределы вседозволенности определяются лишь грубой силой. Французы говорят: «Труп врага веселит», и они же утверждают: «Труп врага всегда пахнет хорошо»…
У русского народа нет подобных «крылатых фраз». Для русского человека война всегда была тяжёлым испытанием, навязанным извне, и всегда же — трудом. Не знаю, но могу предполагать, что словосочетание «ратный труд» имеется лишь в русском языке! Оно и понятно… Можно ли назвать ратным трудом походы, например, Александра Македонского? Или — Ганнибала и Цезаря? Или — Наполеона? Или — Столетнюю и Тридцатилетнюю войны, Войну за испанское наследство, за независимость североамериканских колоний?
Вряд ли…
А русские всегда предпочитали мирный труд на своей земле вооружённому захвату чужих земель. Но и ратным трудом на своей земле русским приходилось заниматься постоянно — отнюдь не по своему желанию. В том числе и поэтому русский народ, умея воевать, всегда стремился к миру.
Эта наша особая миролюбивая черта проявляется даже в языке. Если слово «война» в русском языке, как и во всех прочих, имеет один — грозный и однозначный смысл, то слово «мир» в русском языке означает два хотя и внутренне родственных, взаимозависимых, но всё же разных понятия.
Современное правописание скрыло характерную деталь, которая в дореволюционном языке была очевидна. Слово «миръ» в словаре Даля определяется как «отсутствie ссоры, вражды, несогласiя, войны; ладъ, согласiе, единодушiе, прiязнь, дружба, доброжелательство; тишина, покой, спокойствiе».
А слово «мiръ» (через «i»!) тот же Даль трактует как «вселенная; <…> наша земля, земной шаръ, свътъ; всъ люди, въеь свътъ, род человъческiй…» К слову, этим же словом «мiръ» обозначается и «община, общество крестьян».
В английском же, например, языке «мир» — это «peace», a «мip» — это уже «world».
Вообще-то современная русская норма, объединившая два понятия в одном написании, представляется вполне удачной. Она даже более глубока и символична по сравнению со старой нормой. Нет мира людей без мира в мире.
Вряд ли есть другой великий и могучий народ, кроме русского, который воспринимал бы и проводил в жизнь этот принцип так последовательно и «массово» с самого начала своей национальной истории. Но когда началась эта история?
ЗНАМЕНИТЫЙ наш историк Василий Осипович Ключевский первый раздел 5-й лекции из своего курса русской истории озаглавил «Начальная летопись как основной источник для изучения первого периода нашей истории». Что ж, для конца XIX века такой подход был допустим. И археологические раскопки, и славянский фольклор как источники исторических знаний тогда в ходу ещё не были. Поэтому Ключевский мог отсчитывать нашу историю от её летописного начала…
Плохо то, что и в начале XXI века мы часто воспринимаем русскую историю всё так же — со времён Рюрика, Олега, Игоря, Святослава, Владимира… Однако это — конец первого тысячелетия нашей эры. Помним мы о древлянах и полянах, о русичах и вятичах… Но и это — начальные века нашей эры. То есть — не более двух тысяч лет.
А ведь первый период нашей истории, в котором отыскиваются корни русского народа, начинается не тысячелетие, не два назад, а, по крайней мере, десять-пятнадцать тысяч лет назад! Теперь мы знаем, что праславяне тшинецко-комаровской, например, культуры жили в бронзовом веке. Это десять тысяч лет тому назад. А на берегах Дона в Воронежской области у села Костенки обнаружено древнейшее в Европе поселение людей кроманьонского (то есть современного) типа. На площади в 10 квадратных километров раскопано более 60 стоянок эпохи верхнего палеолита в возрасте от 15 до 45 тысяч (стоянка «Костенки-12») лет. То есть, однажды придя сюда, люди из этих — издревле славянских, русских — мест уже не уходили на протяжении десятков тысяч лет!