Страница 3 из 21
И в этом — шанс и надежда мира.
А наиболее обширной зоной Добра издавна была Россия. Поэтому Советский Союз фактически зародился задолго до того декабрьского дня 1922 года, когда он был провозглашён официально. Но понимаем ли мы, знаем ли мы, насколько глубоки и прочны в русской земле корни Страны Советов? Сегодня далеко не каждый подросток с ходу скажет, кто такой Юрий Гагарин, не говоря уже о Николае Щорсе, Олеге Кошевом или Германе Титове. И многие ли сегодня ответят — что давали в общий союзный «котёл» Литовская, скажем, или Таджикская ССР и что давал им, в свою очередь, Советский Союз?
Тем более сложно будет получить от многих, особенно — от молодых людей, ответы на вопросы: «Где истоки СССР? Когда и как он зарождался и на какой базе возник?» Ведь для того, чтобы дать верный ответ, надо знать не только историю СССР, но также историю России.
В ИСТОРИИ МИРА мы имеем ряд как исчезнувших, так и по сей день благополучно существующих выдающихся государств, созданных великими народами. Их история и жизнь интересны и поучительны, как, впрочем, интересны и поучительны — на свой лад — история и жизнь вообще любой страны, любого народа мира. Даже в современной Империи Зла — Соединённых Штатах Америки есть много такого, что нам не мешает учесть и перенять. Даже в Соединённых Штатах Америки живут миллионы людей, которым самый достойный и заслуживающий самого глубокого уважения человек не постыдится пожать руку.
Но в мировой истории имеется лишь одно великое государство и лишь один великий народ, которые выделяются среди других особой человечностью и особой, лишь им свойственной судьбой.
Государство это — Россия.
А народ — русский.
Конечно, свою самобытную судьбу имеет каждый великий и даже не очень великий народ. И нередко судьба одного народа оказывалась прямо и тесно связанной с судьбами остального мира. Классический пример — древние греки. Они дали человечеству такой выдающийся цивилизационный импульс, что мы и сейчас испытываем всестороннее влияние их культуры — через три тысячелетия после её зарождения.
Или, скажем, германская наука и культура — продукт гения немецкого народа. Они мощно продвинули мировое развитие, как и наука и культура английская, французская — продукт гения английского и французского народов.
Но из всех великих народов только русский народ имеет жертвенную судьбу. Ни один другой великий народ не испытал на своём историческом пути такого числа трагедий и падений, ценой которых были благо и развитие других народов. Первые жертвы были принесены нами на алтарь мировой цивилизации уже в период зарождения русского народа и раннего Русского государства. Это не был, конечно, осознанный жертвенный порыв — просто территория, на которой начали складываться государственные объединения русских славян от озера Ильмень до Днепра, оказалась той преградой, о которую предстояло разбиться потоку кочевников Дикой степи. До Европы этот поток если и добежал, то лишь слабыми ручейками. Потопа Европа не испытала, и за русской спиной могла развивать свои силы всемерно и непрерывно.
А мы?
А мы в своём развитии были насильственно заторможены на добрых три сотни лет.
С нелёгкой руки сына Ахматовой — Льва Гумилёва и ему подобных получила хождение безответственная «теория» о некоем якобы положительном значении для Руси монголо-татарского ига. Чтобы не уйти от основной темы книги слишком уж далеко, просто перечислю основные «заслуги» степных «культуртрегеров» («носителей культуры») в сохранении ранней русской цивилизации за первые четыре года нашествия Батыя, с 1237 по 1241 год.
Вначале — взятие и разрушение Рязани, Коломны, Москвы, Владимира, Ростова, Суздаля, Ярославля, Костромы, Углича, Галича, Дмитрова, Твери, Переславля-Залесского, Юрьева-Польского (во Владимирском княжестве), Торжка и других городов в Северо-Восточной Руси. Затем — разорение Южной Руси, в том числе — Переяславля, Чернигова, Киева.
Для того чтобы понять, что собой представляла тогда Черниговская, например, земля — территория Руси, расположенная по реке Десне, её притокам, по верховьям Оки и граничившая со Смоленщиной, Рязанщиной, Муромом, — я дам упоминаемый в летописях список черниговских городов в XII веке. Его приводит в своей замечательной книге «Память» Владимир Чивилихин, а проверить этот перечень читатель может и сам, внимательно изучив карту Черниговской земли на странице 162-й тома 47-го 2-го издания БСЭ.
Вот этот список: Бахмач, Беловежа, Березый, Блове (Обловь), Блестовит, Болдыж, Вырь, Вщиж, Всеволож, Вьяхань, Воробейна, Воротынеск, Гомий, Гуричев, Глухов, Дедославль, Дебрянск, Домагощ, Зартый, Курск, Карачев, Козельск, Колтеск, Кром, Любеч, Листвен, Лобыньск, Лопасна, Моривейск, Мценск, Новгород-Северский, Ольгов, Оргощ, Ормина, Путивль, Сновск, Стародуб, Севсько, Синин Мост, Свирельск, Трубецк, Ростиславль, Рыльск, Радощ, Ропеск, Росуса, Уненеж, Хоробор, Чернигов, Чичерск.
Пятьдесят городов в одной лишь Черниговской земле — правда, особо богатой и населённой, но бывшей лишь частью всей Русской земли и, вообще-то, не бедной городами и достатком…
Нашествие Степи всё это предало пожару и тлену. Многие из упомянутых в ранних русских летописях городов так и не поднимутся больше из пепла — русский потенциал развития был уничтожен тогда почти подчистую. А то, насколько был велик этот потенциал, показывает пример Новгорода Великого. Во времена Киевской Руси этот русский город на реке Волхов удобно стоял на пути «из Варяг в Греки», однако особым образом из других крупных русских городов не выделялся. Нашествие Батыя и ордынское иго обошло земли Новгорода стороной, общий строй жизни там сохранился. И благодаря этому Новгород сохранил своё европейское значение, был районом почти поголовной грамотности и развитой культуры. В средневековом Новгороде мужчина и женщина пользовались равными правами.
Если бы не ордынский Потоп, так бы было на всей Русской земле!
ПОСЛЕ того как по Руси прошёл Батый, Русь надолго стала страной азиатской, утратившей активную связь с Европой. А Польша оказалась страной полуазиатской-полуевропейской. Почему? Да потому, что конный вал Орды до Польши если и докатывался, то — ослабленный русским волноломом.
Нет, ни один народ в мировой истории не страдал так, как страдал русский народ. А страдание порождает или озлобленность, или — способность к состраданию. Причём не просто к словесному состраданию на манер классического «Крепись!», а к состраданию деятельному, когда делятся последним куском хлеба, кровом, общностью судьбы. Так, как это произошло с русскими.
Русский народ пришёл к осознанию Добра как высшей ценности не через рассуждения мыслителей, а через реальность своего трагического исторического бытия. Огонь пожаров русских городов — центров экономики и культуры уничтожал материальную базу развития России, но он же очищал народную душу от мелкого, меркантильного расчёта. Страдая, эта душа век за веком исполнялась Добра и способности к Добру. Потому-то русские и смогли почти бескровно расширить пределы Державы до одной шестой части планеты, не уничтожая более слабые народы, а включая их в орбиту своей жизни.
Вот так — непросто, зато прочно — закладывались основы той Вселенной Добра, которая ко второй половине позапрошлого века заняла пространства от Балтики до верхнего течения Юкона на Североамериканском континенте и от Кавказа до Арктики.
НО КАКОВА связь исторической России и Советского Союза? В каком отношении друг к другу они находятся? Я мог бы ответить на этот вопрос сам, но, чтобы в корне пресечь возможные споры, приведу мнение на сей счёт Збигнева Бжезинского. Уж его-то в приверженности к Советской власти нельзя заподозрить никак!
Бжезинский — профессиональный ненавистник Советского Союза и России, советник многих американских президентов. Он — недруг России, но недруг умный, который понимает, что если начнёт откровенно завираться, то быстро растеряет реноме интеллектуала и концептолога. Так вот, в интервью газете «Сегодня», финансировавшейся группой «Мост», в № 157 за 1994 год, Бжезинский откровенно признался: «Советский Союз был исторической Россией, называемой Советским Союзом».