Проклятье горничных

Молодая леди опасалась, что подруги начнут поддразнивать ее, если она расскажет им о словах лорда Мортема, которые он успел произнести, пока Ричард Соммерсвиль приветствовал кого-то из вновь прибывших.

– Мисс Холтон! Я не смогу пойти и поприветствовать своих друзей, пока не выразил вам свое восхищение! – Лорд Мортем прищурил глаза, словно хотел лучше рассмотреть Сьюзен, и оттого стал еще более походить на хищную птицу, высматривавшую добычу из-под облаков. – Признаться, я намерен сегодня обсудить с лордом Гренвиллом и еще кое с кем один билль, вызвавший мое недоумение, но при виде вас всякие мысли о нем покинули меня!

– Раз вы заговорили об этом предмете, значит, они вновь вернулись! – возразила Сьюзен, стараясь не рассмеяться, чем глубоко оскорбила бы джентльмена.

– О, я не должен надолго забывать о своем намерении посвятить себя трудам на благо соотечественников. Даже ради прелестнейшей из женщин истинный патриот не может пренебречь служением ее величеству! – напыщенно ответил Мортем.

– Ни одна женщина не осмелится ревновать вас к ее величеству, – не удержалась девушка.

Лорд Мортем, впрочем, готов был принять ее слова всерьез, так как полагал, что ни одна юная леди не способна разобраться в каком-либо важном вопросе, а потому должна испытывать священный трепет, сталкиваясь с джентльменом выдающегося ума и высоких устремлений.

Сьюзен же была рада, когда вернувшийся Ричард обратился к Мортему в привычной насмешливой манере, вследствие чего этот гений презрительно поджал губы и удалился искать собеседников, более достойных, чем этот несносный повеса Соммерсвиль.

Вскоре около трех молодых леди образовался кружок из знакомых, Джейн принесла себе и Эмили чаю, и между участниками компании завязалась легкая беседа, прерываемая паузами, когда им хотелось расслышать, как леди Пламсбери критикует манеры младших Кастлтонов, резвившихся у молчащего фонтана ярдах в пятнадцати от тента, или намекает леди Мортем на чрезмерный для ее фигуры аппетит.

Завтрак на лужайке продолжался еще некоторое время, после чего лакеи принялись аккуратно собирать со скатертей тарелки и блюда, а мистер Пейтон начал суетливо призывать гостей направиться к реке, где общество уже поджидали три нанятые барки, украшенные цветочными гирляндами и снабженные такими желанными в эту пору тентами.

Глядя на все это великолепие, Джейн недоуменно пожала плечами и спросила Эмили:

– Ты не поедешь кататься?

Сама же она то и дело незаметно озиралась по сторонам в надежде по какой-нибудь примете, улыбке, взгляду догадаться, кто прислал ей то письмо.

– Нет, я лучше посижу в саду, а потом вернусь в дом, выпить чаю и послушать рассказ леди Пламсбери о подготовке к ее балу. – Эмили не смогла бы самостоятельно сесть в лодку, а потом выбраться из нее и обычно оставалась на берегу в окружении дам постарше или же, если удавалось ускользнуть от них, устраивалась где-нибудь на скамейке и дремала или грезила, вдыхая летние ароматы.

Леди Пламсбери громко заявила, что желает передохнуть в доме, и Дафна поторопилась проводить гостью в малую гостиную – самую прохладную комнату из-за вечной тени, создаваемой разросшимся под окнами кустарником. Туда же устремились и другие почтенные матроны в предвкушении мягких диванов, свежих сплетен и советов доктора Вуда относительно того, как лучше переносить жару.

Лорд Гренвилл предложил Альбертине Ормонд опереться на его руку и повел ее к виднеющемуся в конце дорожки деревянному причалу. Сьюзен нетерпеливо оглянулась, но Ричард Соммерсвиль куда-то исчез, и мисс Холтон пришлось удовольствоваться обществом лорда Мортема. Генри Говард нашел себе спутницу среди молодых леди – к счастью, Джемайма Кастлтон с подругами направилась к другой барке.

Мало-помалу лужайка опустела. Доктор Вуд, прежде чем присоединиться к обществу в гостиной, улучил момент и подошел к леди Гренвилл осведомиться о ее самочувствии.

– Сегодня я чувствую себя почти совсем здоровой, – жизнерадостно отозвалась Эмили.

– Счастлив это слышать, миледи, – улыбнулся седовласый доктор. – Не желаете ли проследовать со мною в дом? Миссис Кастлтон так многообещающе улыбалась, что у всех сложилось одинаковое впечатление – она собирается порадовать нас какой-то невероятной историей.

– Ее невероятная история будет заключаться в том, что на благотворительную ярмарку приедут гости из Лондона. Вернее, гостья – вдова какого-то лорда, я забыла ее фамилию. Эта дама руководит одним из благотворительных комитетов, куда входит и тетка миссис Кастлтон. Она же и пригласила подругу погостить у Кастлтонов и посмотреть, как устраиваются подобные мероприятия в провинции. Так что, прошу меня простить, я лучше побуду немного в саду, у меня есть книга, и роман займет меня до возвращения остальных.

Доктор Вуд вздохнул с притворным разочарованием, словно бы ожидал от супруги викария какого-то скандального сообщения, и проводил леди Гренвилл до запущенного розария, начинающегося сразу за мостиком через впадающий в реку ручей и тянущегося до самых конюшен.

Пейтоны не могли позволить себе держать постоянного садовника, и два раза в неделю к ним приезжал со своей тележкой садовник из Торнвуда, не имеющий постоянного места. Его усилий едва хватало на то, чтобы укротить кустарник перед фасадом особняка Пейтонов и обеспечить их кухарку свежей зеленью к столу.

Эмили ничуть не огорчалась по этому поводу, в отличие от Дафны, мечтающей когда-нибудь упорядочить эти буйные заросли и вернуть заросшим дорожкам прежний ухоженный вид.

Придерживая обеими руками платье, чтобы не зацепиться оборкой за колючие ветви, леди Гренвилл осторожно пробралась в глубь розария. Здесь, как ей было известно, с прежних времен оставалось несколько удобных деревянных скамеек, местами немного прогнивших, с облупившейся краской, но располагающих к отдыху. В этих потайных уголках обычно скрывались приятельницы миссис Пейтон, если им надо было посекретничать и они хотели оказаться подальше от любопытных ушей.

Наверняка старые скамьи видели немало романтических объяснений, или их орошали слезы какой-нибудь юной барышни, чье сердце оказалось разбито – Пейтоны жили в этом доме уже не менее ста двадцати лет, чем весьма гордился Джордж Пейтон.

Широкая центральная дорожка, пересекающая розарий, сохранилась лучше других, но Эмили предпочла свернуть на боковую, превратившуюся в узкую тропинку. Здесь розовые кусты были выше и создавали приятную тень.

В этом уголке никто из находящихся в доме гостей не смог бы разыскать ее, и чувство изолированности от всего мира приятно волновало Эмили. Мысли ее закружились беспорядочным хороводом, перед глазами начали появляться фантастические картины, как это бывало с нею в детстве.

– А что, если обо мне все забудут? Уильям уедет домой без меня, а я умру здесь от горя? Ну, или от жары. Пройдет, быть может, не один десяток лет, пока кто-нибудь из будущих поколений Пейтонов разбогатеет настолько, чтобы привести в порядок сад. И вдруг кто-то из молодых бойких садовников найдет на этой скамье мой скелет, одетый в остатки розового платья… Какая-нибудь юная мисс Пейтон будет гадать, кто эта дама, что предпочла закончить свои дни среди роз, и мой призрак будет навещать ее по ночам, пока она не раскроет мою тайну, и я смогу упокоиться навеки… Меня назовут Дамой в розовом, и дом Пейтонов сразу вырастет в цене – сейчас появилось так много любителей общения с потусторонними силами, об этом все время пишут в газетах…

Услышав такие речи, доктор Вуд не без оснований озаботился бы душевным здоровьем леди Гренвилл. До замужества воображение нередко заводило среднюю дочь лорда Уитмена в неведомые дали, порой Эмили так сильно пугала своими историями маленькую Кэролайн, что девочка в слезах убегала жаловаться матери или гувернантке, и Эмили приходилось оправдываться тем, что у нее болит нога, а фантазии отвлекают.

После венчания у леди Гренвилл все еще оставалось достаточно времени для всякого рода размышлений, но теперь они чаще касались управления домом, воспитания юного Лоренса и, конечно же, персоны лорда Гренвилла. Эмили иногда казалось, что повседневные дела и мелкие заботы превращают ее в матрону вроде миссис Кастлтон, и эти метаморфозы страшили ее, хотя и наглядно доказывали, что она, со своим увечьем, все же сумела стать одной из многих женщин, исполнивших свое предназначение – выйти замуж, заботиться о муже и детях. Только лучше не думать о том, что муж не любит ее, а Лори – всего лишь племянник.