Страница 62 из 63
— Я пробуду там только неделю, — уверяю ее. — Думаю, это то, что мне следует сделать в одиночку. — Она казалась немного задетой, но после поняла и отпустила мня без дальнейших обсуждений.
После очень странного, довольно неловкого воссоединения с моим братом в зоне выдачи багажа, мы садимся в его внедорожник среднего размера и направляемся к автостраде. Он выглядит практически также как я, только взрослее с редеющими волосами и с меньшим количеством шрамов на лице. На нем слаксы и рубашка поло, а внутри машины пахнет фаст фудом.
Мы ведем легкую беседу первые десять минут, обсуждая школу и его семью, и внезапно я хочу узнать:
— Почему ты никогда не звонил? — спрашиваю я, сжимая ручку двери для поддержки.
Он смотрит на меня такими же зелеными глазами, как мои.
— Я пытался, но мать и отец изменили номер, когда я ушел. И после, когда я смог его заполучить, они либо не отвечали, либо бросали трубку. Хотел связаться с тобой, после того как ты уехал.... Но не знаю... жизнь только отчасти мешала этому. — Он делает паузу и сжимает руль, проглатывая комок в горле. — Насколько плохо это было?
Пожимаю плечами, уставившись на дорожную разметку.
— Не знаю.
Он не требует у меня деталей, но он может сказать по моему тону, что это было плохо. И он знал о случае на кухне, когда отец пырнул меня ‒ эта история говорит о многом.
— Ты слышал о них что-нибудь с тех пор, как они уехали?
Качаю головой и прикасаюсь к последнему шраму, который отец нанес мне.
— Нет, но мне интересно почему... и куда они отправились. Такое ощущение, будто они бегут от чего-то.
Дилан кивает с задумчивым взглядом.
— Да, знаю... Думаю, они беспокоятся о том, что ты расскажешь кому-то.
— И какая разница, если я бы сделал это? — задаю вопрос. — Даже если и рассказал кому-то, я бы не смог добиться много. Даже если бы полиция поверила мне, и я смог бы выдвинуть обвинение о нападении, отец смог бы избежать этого, уплатив штраф. И вероятнее всего, он знает это.
Дилан качает головой, поворачивая машину к съезду.
— Попробуй покушение на убийство или даже непредумышленное убийство. Он избивал тебя, Кайден... выбивал из тебя дерьмо. Выбивал дерьмо из нас обоих. — Он прикасается к скуле и пробегает пальцами по маленькому ровному шраму на щеке. — Кто-то должен был рассказать давным-давно об этом и не спускать ему это с рук.
Тишина заполняет пространство, когда мы окунаемся в наши детские воспоминания. Странно находиться с кем-то, кто понимает какого это.
— Мы были напуганы, — говорю я спокойно и он кивает в знак согласия, его глаза сфокусированы на дороге. — Как ты справился с этим? Как смог двигаться вперед?
Он трясет головой и замедляет внедорожник на знаке стоп.
— Я до сих пор не переступил через это, но становится легче, когда находишься так долго вдали от него. Его гребанная сила, что он имеет над тобой ‒ уйдет прочь.
Я глубоко вздыхаю и выдыхаю. Впиваюсь пальцами в дверь, наблюдая за домами проносящимися в тумане и мне интересно, как выглядит его дом. Знаю, что он женат и не имеет детей. Его жена тоже учитель. Это так нормально и странно для меня, учитывая, кем стал Тайлер . Но предполагаю что эта жизнь. Она не заканчивается для всех одинаково, даже если ее обстоятельства одни и те же, потому что не каждый думает и реагирует как все.
В конце концов, он поворачивает автомобиль к дороге по краю поля и толкает рычаг переключения передач, заезжая на парковку. Я удивлен тем, где мы ‒ не перед домом, а возле тюрьмы, что скрыта за высоким сетчатым забором с витками колючей проволоки.
— Ммм... — Я смотрю на Дилона, ошеломленный. — Что мы здесь делаем?
Он убавляет звук стерео и отцепляет ремень безопасности. Смотрит на здание долгое время до того как заговаривает.
— Ты помнишь, отец иногда упоминал своего, и это всегда звучало так, как будто тот был таким же жестоким отцом, как и наш?
Киваю, уставившись на охранников снаружи.
— Да, припоминаю.
— Ну, ты хочешь узнать правду? — спрашивает и глядит на меня. Его глаза поблескивают и мне интересно, собирается ли он заплакать или что-то типа этого.
— Полагаю, да.
— На самом деле он был хуже, если ты можешь поверить в это. У нашего отца был брат и его отец... наш прадед... убил его... забив до смерти.
Мое сердце останавливается в груди, и на мгновение я переношусь сквозь время на кухню. Нож, входящий в меня. Это больно. Но не только физически. Больно духовно, от того, что это мой отец. Он не должен делать это со мной. Он должен защищать меня, а не уничтожать.
— И сейчас он здесь, — продолжает брат, указывая подбородком на тюрьму.
Делаю паузу, осматривая здание и ограждение вокруг.
— Как ты это выяснил?
— Хотел знать... откуда мы. Почему у нас такая дерьмовая жизнь. Было ли это случайность то, что мы родились в ужасном доме с ужасными родителями? Или это было неизбежным? — Дилан делает паузу, глядя на забор и острую колючую проволоку. Тогда, наконец, он поворачивает колеса и разворачивает машину, шины взвизгивают, когда он давит на педаль и выезжает на дорогу.
Не уверен, что делать с тем, что он открыл мне или можно ли что-то сделать с этим, но я должен задаться вопросом, закончу ли я как мой отец, также как и его отец. Интересно, Дилан думает о том же? Предпочитает ли физическую боль испытанию эмоциям? Предпочитал ли мой отец? Мне интересны многие вещи в данный момент, и это начинает копиться в моей груди. Все над чем я работал так усердно, избавляясь в течение нескольких месяцев вернулось, тихое штормовое побуждение.
Но потом, мне становится интересно, смог бы отец изменить его жизнь, зная исход? Он мог заставить чувствовать и быть лучшим человеком, как смог я. Не знаю, почему я выбрал именно этот момент, чтобы сделать это. Возможно, я немного облажался и увиливал от этого, но потребность, чтобы сказать это, подавляло меня больше, чем все остальное. Вместо того, чтобы потянутся к чему-то острому, я достаю свой телефон. Набираю номер Келли, и, когда слышу ее голос, шторм в груди утихает.
— Тебе там весело? — спрашивает Келли с надеждой в голосе, желая, чтобы я был счастлив.
Вдыхаю глубоко и произношу это с эмоциями, бурлящими во мне.
— Я люблю тебя.
Она затихает на мгновенье, и я слышу ее вдохи и выдохи.
— Я тоже тебя люблю.
На мгновение все в мире имеет смысл. На мгновение темнота в моей жизни освещается. На мгновенье все становится идеальным и прежним.
Келли
У меня на лице глупая ухмылка, когда я возвращаюсь к лавкам. Я только что поговорила с Кайденом по телефону, и он признался мне в любви. Я сомневалась, отпуская его одного в Вирджинию. Беспокоилась о его встрече с братом, который оставил его и позволил навредить ему. Но очевидно все прошло хорошо. Потому что он сказал, что любит меня. Любит. Я чуть не запрыгала от радости.
Грейсон, Сет, Люк и я на баскетбольном матче. Толпа шумная, свист и крики заполняют стадион, вместе со звуком кроссовок скрипящих по полу. В воздухе витают ароматы арахиса, попкорна и пота.
— Где Грейсон и Люк? — спрашиваю я, садясь на стул напротив Сета.
Сет указывает на низ нашей секции, где Люк и Грейсон стоят около перил, болтая о чем-то. Грейсон размахивает оживленно руками, а Люк качает головой в знак несогласия.
Карие глаза Сета сканируют мое лицо, пока его рука копошится в ведерке с попкорном.
— Что за глупая ухмылка, моя дорогая Келли?
Моя ухмылка растет, когда хватаю горстку попкорна.
— Кайден только что сказал мне, что любит меня.
Сет роняет ведерко попкорна на пол и оборачивает свои руки вокруг меня.
— Я так рад за тебя, — произносит он, обнимая меня.
Обнимаю его в ответ, смеясь, когда он просовывает ведерко попкорна между нами.
— Я тоже рада за себя.
Он отстраняется с улыбкой на лице, собирая рассыпанный попкорн с колен.
— Знаю, что ты рада, и это очень хорошо. Я действительно не хотел надирать ему зад.