Страница 74 из 77
— Какая ужасная женщина. Бедный Клэйтон. Не удивительно, что он так боролся. — Это была самая милая вещь, которую моя мама когда-либо говорила о Клэе. Она держала меня рядом, когда мы покинули больницу. Папа шел с другой стороны, а мои лучшие друзья следовали прямо за нами. Мы все забрались в наш семейным минивэн, и я пыталась остановить слезы, когда наблюдала за тем, как больница и Клэй исчезают позади меня.
— Мне надо вернуться в мотель и забрать наши с Клэем вещи, — сказала я, когда папа вывернул на дорогу.
— Не знаю, хорошая ли это идея. — Мама звучала обеспокоено. Я наклонилась вперед и схватила сидение.
— Пожалуйста, мам. Мне нужно это сделать. — Мама с папой больше не выдвигали никаких аргументов. И когда мы подъехали к «Мотелю №6», мои родители и друзья проводили меня в крошечную комнату, которая содержала последние хорошие воспоминания обо мне и Клэе.
Мне показалось, что он умер, потому что я знала, что не буду разговаривать или видеться с ним очень долгое время. По крайней мере, пока Клэй не сможет принимать решения сам за себя. Мне хотелось верить, что он свяжется со мной так скоро, как только сможет. Но я не могла быть уверена в этом, и это сделало пустоту чувств, которая росла в моей груди, почти невыносимой. Клэй выглядел таким сломленным, когда я уходила. Я не была уверена, что он когда-нибудь снова будет частью моей жизни.
— Черт, — выдохнула Рэйчел, заходя в разрушенную комнату. Никто ничего не говорил, пока я вытаскивала сумку Клэя и собирала нашу одежду, которую он разорвал. Я зашла в ванную и чуть не потеряла сознание от вида засохшей на полу крови. Я закрыла дверь и упала на колени, освобождая свою боль. Я плакала за Клэя, за себя, за наше совместное будущее, которого у нас никогда не будет. Я подставила чистое полотенце под кран, после чего встала на колени и начала тереть. Я хотела оттереть все (до последней) капли его крови; будто это ослабит ужасные воспоминания о том, как он неподвижно лежал в моих руках, а я изо всех сил пыталась удержать его с собой, сохранить ему жизнь.
Я, должно быть, сидела там довольно долго, потому что мама зашла внутрь и нашла меня, яростно вытирающей пол. — Милая, оставь это. Достаточно, — сказала она мягко, но я все еще не могла остановиться. Я снова намочила полотенце и села обратно на колени, стараясь оттереть еще немного. — Мэгги. Пожалуйста, просто оставь это. — Она опустилась на пол рядом со мной и положила свои руки на мои. Я посмотрела в ее глаза, которые были переполнены любовью и заботой. — Ты не должна этого делать. Оставь все здесь. — Я знала, она имела в виду гораздо больше, чем просто кровь. Я откинула полотенце и позволила ей вывести меня из ванной. Дэниел поднял сумку, и мы закрыли дверь комнаты мотеля. Я оставила ключ снаружи на крыльце.
Рэйчел ехала рядом со мной домой, очень сильно сжимая мою руку. Я уронила голову ей на плечо, и моя лучшая подруга гладила меня по волосам, пока мы, наконец-то, ехали домой.
ЭПИЛОГ
— Мэгги, можешь принести мне мешок соли из гаража? — кричит мама, стоя у входной двери. Я встала с дивана и направилась в холл. Мама была покрыта свежим снегом, и я могла видеть, как он падает с неба позади нее. На дворе стоял конец января. — Думаю, твой отец положил его на полку. Поспеши, этот снег не разгребет себя сам. — Я натянула сапоги и толстое шерстяное пальто. Надела на руки перчатки и вышла на улицу, направляясь вокруг дома в сторону гаража.
Прошло два месяца, и я все еще пытаюсь чувствовать себя нормально, словно я все еще в той жизни, которую когда-то называла своей. Родители всегда меня чем-то занимают. Мои выходные сейчас наполнены походами по магазинам и в кино. Мои родители решили попробовать свои силы в обустройстве дома и включили сюда мою помощь, которая заключалась в том, чтобы прикрепить гипсокартон и использовать древнюю швейную машинку моей мамы, чтобы сшить шторы.
Рождество было тяжелым. Я ожидала услышать какие-нибудь новости от Клэя, но праздники пришли и ушли. Ничего. Лишь тишина. Я пыталась спрятать боль, которую чувствовала, но не могла одурачить себя. Рэйчел и Дэниел были приклеены ко мне все зимние каникулы. Несмотря на то, что порой они были немного удушливыми, я ценила их присутствие.
Теперь, когда я вернулась в школу, Рэйчел уговорила меня записаться в школьный мюзикл. Я помогала с декорациями, и это занимало большую часть моего свободного времени по вечерам. Время, которое, в противном случае, я бы проводила дома, хандря в своей комнате.
Все вокруг пытались делать вид, словно ничего не произошло, так почему я не могу?! Большую часть времени я устраивала прекрасное шоу. Я хорошо притворялась, что не была сломлена внутри. Притворялась, что часть меня не осталась в той крошечной комнате, в отделении интенсивной терапии, где мы с Клэемй были вместе в последний раз.
— Тебе нужна помощь? — спросил папа, когда я изо всех сил пыталась достать мешок с солью с полки. Я сдалась и позволила ему помочь мне снять мешок. — Вау, а он тяжелее, чем я думал. Хочешь, чтобы я отнес его маме? — спросил он.
Я рассмеялась. — Ты совсем вышел из формы, пап. Мы составим тебе план тренировок, как только станет теплее, — пригрозила я ему. Папа симулировал возмущение. — Я в хорошей форме. — Конечно Вы в форме, Мистер. «Я ем четыре пончика на завтрак и упаковку «Доритос»[38] на ланч». Иди внутрь и позволь нам, молодым и здоровым людям носить тяжести, — пошутила я. Папа хмыкнул, но оставил выбор за мной.
Это хорошо, что мои отношения с родителями стали налаживаться. Но они все еще внимательно за мной наблюдали. Но я, конечно, не могу их винить. Я протащила их через ад и обратно. Я заслужила их бдительность, несмотря на то, как сильно она душила меня время от времени.
Хотя я все еще не была полностью уверена в том, из-за чего они наблюдают за мной. Клэй ушел. Я не слышала о нем или его родителях с того самого дня в комнате ожидания в больнице. Не то чтобы я была удивлена. Его мать ясно дала мне понять, что хочет, чтобы у меня не было абсолютно ничего общего с ее сыном. Но я боролась с предательством, которое пронзало мою грудь, когда я думала о том, почему Клэй не пытался сильнее удержать меня. Я, признаюсь, думала, что его любовь ко мне сильнее всего этого. Если бы все можно было изменить, я бы пошла на все, чтобы снова с ним поговорить.
Но я пыталась сосредоточиться на счастье, которое испытывала, осознавая, что несмотря на то, что я ничего о нем сейчас не слышу, где-то ему оказывают необходимую помощь. Даже если это было далеко от меня. Да, у меня была не очень хорошая самоотверженность.
И каждый раз, когда я думала о нем, что-то болело внутри, и мне становилось трудно дышать.
Я в миллионный раз задавалась вопросом, как я могу продолжать жить, когда мое сердце пропало? Как это возможно, что оно до сих пор бьется в моей груди, в то время как там ощущается пустота?
— Вот, пожалуйста, мам, — сказала я, уронив мешок на землю.
Мама перестала разгребать снег и наклонилась, чтобы открыть мешок. — Спасибо Мэгги Мэй, — сказала она, перед тем как бросить немного соли на тротуар.
— Не знаю, почему ты беспокоишься об этом. Просто подожди, пока снег не перестанет идти. Ты же понимаешь, что тебе придется повторить все это утром, — сказал я ей, глядя, как свежая тропинка исчезает под одеялом снега.
— Потому что утром будет намного хуже, если я не сделаю что-то сейчас, — сказала она, возвращаясь к своей задаче.
Я просто покачала головой и направилась обратно в дом. Я остановилась на мгновение, охваченная каким-то детским импульсом. Я подняла лицо к небу и высунула язык, позволяя холодным снежинкам таять у меня во рту. Я люблю снег, и это, почти, как и все остальное, напоминало мне о Клэе. Я вспомнила о нашем совместно проведенном времени в загородном доме, когда мы лежали вместе на верхнем этаже, пока снаружи шел снег, и я думала о том, что никогда не буду счастливее, чем была в тот момент. Я вздохнула. Эти воспоминания были счастьем и одновременно проклятием. Я была благодарна за то, что они у меня были, но в то же время они так сильно ранили. В конечном итоге, должно же стать лучше, не так ли? Я спрашиваю себя об этом каждый день. Медленно я побрела вперед. Мои шаги ощущались тяжелее, чем прежде.