Страница 40 из 106
— Хью, он предложил мне… приказал мне пойти с ним в палатку и говорить там. Я попросил его сначала освободить вас всех, но он ответил «нет». Вернее, «нет, черт возьми».
— Тогда попроси его освободить женщин.
— Попробую. — Джо сказал человеку какую-то длинную фразу. — Он говорит, что беременная женщина — Барбара — может сесть на землю. А «жирная» — он имеет в виду Грейс — должна пойти с нами.
Все трое отправились в павильон. Барбара села и даже вытянула ноги. Но Хью невидимые путы держали по-прежнему надежно.
— Отец, — с тревогой в голосе произнес Дьюк. — Это наш шанс, пока рядом нет никого, кто понимал бы по-английски.
— Дьюк, — устало ответил Хью, — ты разве не понимаешь, что все козыри у них на руках? Я думаю, что мы останемся в живых до тех пор, пока не надоедим ему, — и ни минутой дольше.
— Так ты, значит, даже не хочешь попытаться оказать сопротивление? А как же тогда насчет той чепухи, которую ты так любил нести, — о том, что ты свободный человек и всегда собираешься оставаться им?
— Значит, это на самом деле была чепуха, — презрительно отозвался Хью.
— Ну что ж. Я со своей стороны ничего не обещаю. Только скажи мне, отец, каково это: испытывать чью-то власть над собой, а не властвовать над другими?
— Мне это не нравится.
— Мне тоже это не нравилось. И я никогда не забуду этого. Надеюсь, что ты доволен.
— Дьюк, ради Бога, перестань пороть всякую чушь, — сказала Барбара.
Дьюк взглянул на нее.
— Хорошо, я замолчу. Ответь мне только на один вопрос. От кого у тебя будет ребенок?
Барбара не ответила. Хью тихо промолвил:
— Дьюк, если нам удастся выкрутиться, обещаю, что разделаю тебя под орех.
— В любое время, старик.
Они замолчали, Барбара дотянулась до Хью и потрепала его по ноге. Около кучи их пожитков собрались пятеро и внимательно разглядывали их. Подошел шестой и отдал какой-то приказ. Они разошлись. Тогда он сам осмотрел пожитки, затем заглянул в убежище и исчез внутри.
Хью услышал шум воды и увидел, как по руслу ручья пронеслась коричневая волна.
Барбара подняла голову.
— Что это?
— Нашей плотины больше нет. Но это уже не имеет значения.
Спустя довольно продолжительное время из павильона вышел один Джо. Он подошел к Хью и сказал:
— Это просто поразительно, по крайней мере, то, что я уразумел. Мне было далеко не все понятно, так как он говорит на ломаном французском, да и я знаю язык недостаточно хорошо. Но вот что я узнал: мы находимся на территории частного владения. Он предполагает, что мы беглые преступники. Правда, было употреблено не это выражение, но смысл именно такой. Я попытался убедить его — и, надеюсь, успешно, — что мы ни в чем не виноваты и попали сюда не по своей воле.
Во всяком случае он ничуть не сердится, даже несмотря на то что формально мы преступники: бродяжничество, разведение растений там, где сельское хозяйство запрещено, постройка плотины на чужой земле и все такое прочее. Думаю, для нас все кончится хорошо, если мы будем делать то, что нам велят. Он находит нас любопытными — и нас, и то, как мы попали сюда, и все остальное. — Джо взглянул на Барбару: — Ты помнишь свою теорию насчет параллельных вселенных?
— Наверное, я была права, да?
— Нет. Хотя я еще не во всем разобрался, но одно могу сказать с уверенностью. Барбара, Хью, Дьюк, слушайте! Это наш, наш собственный мир!
— Джо, это просто непостижимо! — воскликнул Дьюк.
— Сам спорь с ним. Но он знает, что я подразумеваю под Соединенными Штатами, знает, где находится Франция. И так далее. Это не вызывает никакого сомнения.
— Ну… — Дьюк запнулся, — все, конечно, может быть. И что с того? А где моя мать? Как ты мог оставить ее наедине с этим дикарем?
— С ней ничего плохого не случилось, она обедает с ним. И похоже, очень довольна происходящим. Не беспокойся, Дьюк, все будет в порядке — так мне кажется. Как только они закончат трапезу, мы отправимся.
Некоторое время спустя Хью помог Барбаре усесться в одну из странных летающих машин, затем и сам устроился в другой, позади пилота. Он обнаружил, что сиденье весьма удобно, а вместо предохранительного ремня имелось все то же поле, охватившее, едва он уселся, нижнюю часть тела подобно зыбучему песку. Пилот, удивительно похожий на Джо молодой негр, оглянулся, затем бесшумно поднял аппарат в воздух и присоединился к формирующемуся в воздухе большому прямоугольнику. Хью заметил, что почти в половине машин пассажиры были белые, пилоты же были темнокожие, всех оттенков, от светло-коричневых яванцев до иссиня-черных уроженцев острова Фиджи.
Аппарат, в котором находился Хью, летел в замыкающем роду. Он бросил взгляд в поисках остальных и слегка удивился, заметив, что Грейс расположилась в машине босса, занимавшей почетное, видимо, положение в середине первого ряда. Там же находился и Джо.
К сформировавшейся в прямоугольник воздушной армаде не присоединились две машины. Одна из них замерла над кучей добра, сложенного возле убежища, собрала все вещи в невидимую сеть и улетела. Второй аппарат завис над убежищем.
Массивная постройка поднялась вверх исключительно легко, так, что не пострадал даже навес на крыше. Небольшая машина и ее гигантская ноша заняли место футах в пятидесяти от основного формирования. Огромный прямоугольник рванулся вперед, набирая скорость, но Хью при этом не ощутил ветра, бьющего обычно при полете в лицо. Аппарат, несущий убежище, казалось, без труда летел с той же скоростью, что и все остальные. Машины с пожитками не было видно, вероятно, она находилась где-то позади.
Последнее, что Хью увидел внизу, — это гигантскую полосу на том месте, где были посадки Барбары, и длинную черту на месте оросительной канавы.
Он потер больную руку, подумав про себя, что все случившееся было просто цепью удивительных совпадений. Это даже немного оскорбляло его, как оскорбила бы нечестность со стороны порядочного человека. Он вспомнил замечание Джо перед посадкой в машины: «Нам невероятно повезло, что мы встретили ученого. Французский язык здесь язык мертвый — давно исчезнувший, как он выразился».
Хью повернул голову и встретился взглядом с Барбарой. Она улыбалась.
Глава одиннадцатая
Мемток, главный управляющий дворца Лорда-Протектора Полученного Района, был озабочен и счастлив. Счастлив, потому что озабочен. Он и сам не осознавал того, что счастлив, и часто жаловался на то, как трудно исполнять ему свои обязанности, потому что, по его словам, хотя под его началом и состояло почти восемнадцать сотен слуг, среди них не было и трех, которым он мог бы доверить вылить сосуд с помоями, не наблюдая за ними.
Мемток только что имел приятную беседу с шеф-поваром, изрядно его потешившую: он намекнул, что из старого и жилистого повара получилось бы гораздо лучшее жаркое, чем то, которое было послано к столу Их Милости накануне вечером. Одной из обязанностей, которую Мемток добровольно возложил на себя, было лично пробовать все, что предстояло отведать его Повелителю. При этом приходилось пренебрегать опасностью оказаться отравленным, а так же тем, что гастрономические вкусы Их Милости разительно отличались от его собственных. Рискованная дегустация была одним из тех бесчисленных способов, с помощью которых Мемток входил лично во все детали; именно подобное тщание быстро возвысило его в еще сравнительно молодом возрасте до нынешнего ответственного, значительного поста.
Шеф-повар недовольно проворчал что-то, и Мемток отослал его, дав понять, что поваров в наши дни найти не так уж трудно. Затем с удовольствием вернулся к прерванным делам.
Перед ним лежала груда бумаг, так как он только что закончил переезд из Дворца в Летний Дворец — тридцать восемь Избранных и всего лишь четыреста шестьдесят три слуги: летняя резиденция обслуживалась исключительно костяком персонала. Эти переезды, осуществлявшиеся дважды в год, требовали массы бумаг: заказы, наряды, описи, платежные документы, грузовые накладные, перечни обязанностей, депеши, — и он все больше склонялся к мысли попросить патрона найти какого-нибудь юнца посимпатичнее, отрезать ему язык и обучить обязанностям письмоводителя. Но затем Мемток изменил свое намерение: он не доверял слугам, которые умели читать, писать и производить арифметические действия, — это всегда вело к тому, что ими овладевали всякие идеи, даже если они не могли говорить.