Страница 39 из 106
В конце концов щит приспособили на спину Дьюку так, что густой мех смягчал давление металлической ноши.
— Кажется, удобно, — решил Дьюк. — Берите свои мешки и пойдем.
— Уже идем, — отозвался Хью и нагнулся за своей поклажей.
— Боже мой!
— Что-нибудь случилось, Дьюк?
— Смотрите!
Над восточным склоном показались очертания какого-то предмета, который скользил по воздуху курсом, пролегавшим в стороне от жилища. Подлетев ближе, он вдруг круто свернул и направился к ним.
Появившийся прямо над ними предмет просто не с чем было сравнить: он напоминал разве что темную костяшку домино. Хью сначала даже не смог оценить его размеры. Но когда «костяшка» оказалась в пятидесяти футах над их головами, ему показалось, что она имеет около ста футов в ширину и трехсот в длину. Точно определить ее размеры было невозможно. Двигался предмет быстро, но бесшумно.
Он пролетел над ними, развернулся, сделал круг. Затем остановился, еще раз развернулся и прошел теперь уже на небольшой высоте.
Хью заметил, что одной рукой он прижимает к себе Барбару. Когда загадочный предмет появился, она стояла в некотором отдалении от всех, замачивая белье в установленной снаружи ванне. Теперь же она вдруг оказалась в его объятиях, и он чувствовал, как вздрагивает ее тело.
— Хью, что это?
— Люди.
Предмет теперь висел над их флагом. Можно было уже различить людей. Над краями предмета появились головы.
Вдруг один из углов как будто отделился, резко спикировав вниз, и завис над самой верхушкой флагштока. Хью увидел, что это машина длиной футов в девять и шириной фута в три, с одним пассажиром. Подробностей он различить не мог, равно как и понять, что приводит аппарат в движение. Нижняя часть туловища пилота была скрыта бортами. Видны были только плечи и голова.
Человек сорвал флаг, и его машина вернулась к большому аппарату, буквально втянувшись в него.
Прямоугольник распался.
Он разделился на машины, подобные той, что завладела их флагом. Большинство из них оставалось в воздухе, около дюжины приземлилось, причем три вплотную окружили колонистов. Дьюк закричал: «Внимание!» — и потянулся к ружью.
Но ему не удалось добраться до него. Он застыл, согнувшись под острым углом, растерянно хватая воздух руками, а затем был медленно возвращен в вертикальное положение.
Барбара испуганно выдохнула на ухо Хью:
— Хью, что это?
— Не знаю. — Ему не нужно было спрашивать, что она имеет в виду: в то самое мгновение, когда остановили его сына, он испытал ощущение, как будто по грудь погрузился в зыбучий песок. — Не сопротивляйся.
— А я и не думала даже… Грейс завопила:
— Хьюберт, Хьюберт, сделай же что-нибудь… — крик ее оборвался. Казалось, она потеряла сознание, но не упала.
Четыре машины бок о бок висели в воздухе, футах в восьми над ними, и медленно продвигались к огороду Барбары. Там, где они пролетали, вся растительность: ячмень, помидоры, горох, рис, картофель — одним словом, все, включая даже мелкие оросительные канавки, спрессовывалось в однородное ровное покрытие, которое тут же начала затапливать вода. Тогда одна из машин, отделившись от остальных, проделала вдоль границ свежеутрамбованной площадки канаву, и вода стала уходить по ней, попадая теперь в ручей немного ниже по течению.
Барбара спрятала лицо на груди Хью. Он успокаивающе похлопал ее по спине.
Машина тем временем двинулась вдоль канавы к ее началу, и вода вскоре вообще перестала течь.
Когда огород был превращен в ровную площадку, на нее стали садиться столь же неожиданно появившиеся другие машины. Хью не в состоянии был определить, чем они заняты, но за считанные секунды на площадке вырос большой павильон, иссиня-черный и украшенный красными и золотыми узорами.
— Отец! Ради Бога, попробуй дотянуться до оружия! — крикнул Дьюк.
У Хью на поясе был его сорок пятый, который он счел наиболее удобным для похода оружием. Неведомая сила лишь слегка сдерживала руки Хью. Однако он ответил:
— Не стану и пытаться.
— Неужели ты собираешься вот так просто стоять и смотреть…
— Да, Дьюк, подумай сам. Если мы постоим спокойно, то, возможно, поживем еще немного.
Из павильона появился человек. Он, казалось, был около двух метров ростом. Еще более высоким его делал отполированный до блеска шлем с перьями. На могучие обнаженные плечи незнакомца был накинут развевающийся плащ красного цвета, расшитый золотом. Ноги его были обуты в черные сапоги.
Остальные были одеты в черные плащи с красно-золотыми нашивками на правом плече. У Хью создалось впечатление, что человек в красном плаще (а в том, что он является предводителем этих людей, сомневаться не приходилось) некоторое время переодевался в свое официальное платье. Хью немного приободрился. Они были пленниками, но, раз глава захвативших их людей удосужился переодеться, прежде чем допрашивать их, значит, они были важными пленниками, и, возможно, переговоры принесут какие-нибудь плоды.
Уверенность Хью подкреплялась еще и тем, что выражение лица человека было добродушно-высокомерным; блестящие глаза смотрели спокойно и весело. У незнакомца был высокий лоб и массивный череп. Он выглядел умным и осторожным. Хью не мог определить, к какой расе он относится. Кожа его была коричневой и блестящей. Но рот только отдаленно напоминал негритянский. Нос, хотя и широкий, имел горбинку, а черные волосы были волнистыми. В руке он держал небольшой стержень.
Приблизившись к ним и дойдя до Джо, чужак остановился как вкопанный. Затем отдал стоявшему рядом с ним человеку какой-то приказ.
Джо выпрямился и размял ноги.
— Благодарю вас.
Человек обратился к Джо на непонятном языке. Тот ответил:
— Прощу прощения, но я не понимаю. Пришелец снова что-то произнес. Джо беспомощно пожал плечами. Человек улыбнулся и поднял ружье Дьюка. Он неуклюже повертел его, рассматривая, и Хью забеспокоился, что ружье может выстрелить.
Однако было похоже, что незнакомец кое-что понимал в ружьях. Он передернул затвор, дослал патрон, приложил ружье к плечу и выстрелил в сторону ручья.
Выстрел прозвучал оглушительно, а пуля пролетела совсем рядом с головой Хью. Человек широко улыбнулся, передал ружье своему сопровождающему и, подойдя к Хью и Барбаре, протянул руку, очевидно желая дотронуться до ее живота.
Хью оттолкнул его руку.
Тогда, почти незаметным движением и совершенно беззлобно, тот отвел руку Хью своим стержнем. Это был даже не удар, с такой силой нельзя было бы убить и мухи.
Хью вскрикнул от боли. Его рука горела как в огне и была полностью парализована.
— О Боже!
Барбара тревожно сказала:
— Не нужно, Хью. Он не собирается причинить мне вред.
Это действительно было так. С абсолютно безличным интересом, с каким ветеринар мог бы осматривать кобылу, человек ощупал живот Барбары, затем приподнял одну из ее грудей, а в это время Хью исходил бессильной злобой, будучи не в силах помочь своей возлюбленной.
Наконец незнакомец закончил свое обследование, улыбнулся Барбаре и погладил ее по голове. Хью попытался забыть о боли в руке и сосредоточиться мысленно на своих познаниях в языке, который он когда-то изучал.
— Ви гаварите по-русски, гаспадин?
Человек взглянул на него, но ничего не ответил. Барбара спросила:
— Шпрехен зи дойч, майн херр?
Тот только улыбнулся. Тогда Хью окликнул сына:
— Дьюк, попробуй испанский!
— О'кей. Хабла устед эспаньол, сеньор? Никакого ответа.
Хью вздохнул.
— Кажется, мы исчерпали наш запас.
— Месье, — вдруг произнес Джо, — эс се ке ву парле ля ланг франсе?
Человек обернулся.
— Тьен?
— Парле ву франсе, мсье?
— Ма ви! By эте Франсе?
— Но, но! Же вуи америкен. Ну соим ту америкен.
— Импоссибль!
— Се ра, мсье. Же ву ен ассюр. — И Джо указал на опустевший флагшток. — Ле Этатс Юнис дель Америк.
Далее за разговором следить стало трудно, так как обе стороны углубились в дебри ломаного французского. Наконец они умолкли. Джо сообщил: