Воспламени меня (ЛП)

Адам напрягает челюсть. Хватает свои вещи. И врывается в раздевалку.

Глава 42

— Я тебя убью.

— Он не был таким, когда я навещал его, — говорит мне Кенджи. — Я клянусь. Он был в хорошем настроении. Ему было грустно.

— Да, в общем, очевидно вид моего лица не возвращает ему счастливых воспоминаний.

Кенджи вздыхает. Отводит взгляд. — Мне правда жаль, — говорит он. — Я клянусь. Но он не лгал, Джей. Они были доведены практически до предела, когда я в последний раз навещал их. Кент сказал, что половина их запасов испортилась, потому что он не представлял, что взрыв сломает некоторые полки в их чулане. Некоторые из банок были уже вскрыты и там были грызуны и дерьмо съеденной ими еды. И было чертовски холодно, и ты себе не представляешь, как это угнетало, особенно видеть их такими, и Джеймс…

— Я поняла, Кенджи — я делаю вздох. Опускаюсь на пол. — Правда.

Я поднимаю взгляд, осматриваюсь вокруг. Каждый занят каким-то делом. Бегом или рисованием эскизов, или тренировками, или поднятием тяжестей. Думаю, все уже вымотаны этой драмой.

Никто не хочет больше иметь дело с этим.

Кенджи садится напротив меня.

— Он не может продолжать обращаться со мной вот так, — говорю я, наконец. — И я не буду больше разговаривать с ним на эту тему. Я поднимаю взгляд. — Ты привел его сюда. Он — твоя ответственность. У нас есть три недели, прежде чем мы приведем в действие наш план, и мы уже проделали такой большой путь. Мне нужно иметь возможность приходить сюда и тренироваться каждый день, и я не хочу беспокоиться о его бесконтрольных нападках на меня.

— Я понимаю, — говорит он — Понимаю.

— Хорошо.

— Эй, ты - серьезно? — спрашивает Кенджи. — Ну когда говорила, что Уорнера не беспокоит его присутствие здесь?

— Да. А что?

Кенджи поднимает брови. — Это... странно.

— Однажды, — говорю я ему — ты поймешь, что Уорнер не такой сумасшедший, как ты о нем думаешь.

— Ага,— говорит Кенджи — Или однажды мы нам удастся перепрограммировать этот чип в твоей голове.

— Заткнись, — я смеюсь, толкая его слегка.

— Хорошо. Поднимайся. Пошли. Пора работать.

Глава 43

Алия спроектировала для меня новый костюм.

Мы сидим на матах, как обычно делаем по вечерам, и прямо сейчас Алия показывает нам свои работы.

Я никогда не видела ее такой оживленной.

Она с большей уверенностью разговаривает о содержании своего альбома, нежели о погоде. Она говорит быстро и плавно, описывая детали и размеры, даже обрисовывая в общих чертах материалы, которые нам понадобится, чтобы сделать это.

Костюм будет сделан с использованием углерода.

Углеволокна, если быть точнее. Она пояснила, что углеродные волокна настолько жесткие и абразивные, что их надо будет связать с чем—то очень гибким для того чтобы они стали пригодны для носки, так что она планирует поэкспериментировать с различными материалами. Что-то о полимерах. И о синтетических волокнах Что-то. И о куче других слов, которые я реально не понимаю. Ее эскизы показывают, как углеволокно буквально вплетается в текстиль, создавая прочный и легкий материал, который будет служить в качестве прочной основы, в чем я и нуждаюсь.

Ее идея была навеяна кастетами, которые она сделала для меня.

Она сказала, что ее оригинальной задумкой был костюм из тысяч кусочков бронзы, но потом она поняла, что не сможет это реализовать, потому что у нее никогда не будет инструментов для того чтобы сделать кусочки такими тонкими, как ей хотелось бы, а поэтому костюм будет слишком тяжелым. Но звучит это просто удивительно.

— Он дополнит и увеличит твою силу, — говорит она мне. — Углеволокна предоставят тебе дополнительный уровень защиты, их нелегко повредить, так ты сможешь более свободно передвигаться через различные местности. И когда ты будешь находиться в опасной среде, не забывай поддерживать состояние электрикума все время; таким образом твое тело станет практически неразрушимо— говорит она.

— Что ты имеешь ввиду...? Я смотрю то на нее, то на Касла, ожидая объяснений. — Как это может быть, возможно?

— Потому что — объясняет Алия — таким же образом ты можешь пробить бетон, не поранившись, ты также должна быть в состоянии противостоять атаке — от пули, например, — без вреда — Она улыбается. — Твои способности делают тебя функционально непобедимой.

Ничего себе.

— Этот костюм — скорее мера предосторожности, не более того, — продолжает она. — Мы видели раньше, что на самом деле, ты можешь повредить кожу, если не полностью контролируешь свою силу. Когда ты разломала землю в учебных комнатах— говорит она — мы думали, это было чудовищного масштаба действие, что именно поэтому ты поранилась. Но после изучения ситуации и твоих способностей более тщательно, Касл, понял, что этот вывод был ошибочным.

— Наши энергии никогда не противоречат, — Касл вскакивает, кивая на Алию. — Они следуют шаблону — с практически математической точностью. То что ты можешь сломать бетонную стену, не поранившись, противоречит тому, что ты смогла пораниться, разрушая землю, но осталась невредима после разрушения почвы во второй раз, — он смотрит на меня. — Твои повреждения имеют отношение к контролю над твоей способностью. Если ты когда-нибудь выскользнешь из электрикума — даже на мгновение — ты будешь уязвима. Помни об этом все время. Если будешь об этом помнить — будешь неуязвима.

— Я так сильно ненавижу тебя прямо сейчас, — Кенджи бормочет себе под нос. — Функционально непобедимая задница.

— Ревнуешь? — я улыбаюсь ему.

— Даже смотреть на тебя не могу.

— Это не должно было быть для тебя сюрпризом, — Уорнер только что вошел. Я оборачиваюсь, чтобы увидеть, как он приближается к нашей группе, улыбаясь хрупкой улыбкой никому конкретно. Он присаживается напротив меня. Встречается со мной взглядом, когда говорит:— Я всегда знал, что твои способности, когда-то сдерживаемые, будут непревзойдённы.

Я стараюсь дышать.

Уорнер, наконец, отрывает свой взгляд от меня, и оглядывает комнату. — Всем добрый вечер — говорит он. Кивает Каслу. Особенный вид признательности.

У Адама — свой собственный особенный способ выражать признательность.

Он уставился на Уорнера с сильно чувствующейся, нескрываемой ненавистью, так как-будто действительно хочет убить Уорнера, и я внезапно становлюсь более встревоженной, чем была весь день. Мой взгляд мечется между Адамом и Уорнером снова и снова, и я не знаю, что мне делать. Я не знаю, что произойдет, и я так отчаянно нуждаюсь в том, чтобы все было в рамках приличия, что я....

— Привет, — говорит Джеймс, так громко, что ошарашивает всех нас. — Что ты здесь делаешь?

Уорнер поднимает бровь. — Я живу здесь.

— Это твой дом? спрашивает Джеймс.

Странно. Интересно, что сказали ему Адам и Кенджи о том, куда они идут.

Уорнер кивает. — В том или ином качестве – да, — говорит он. — Это служит мне домом. Я живу наверху.

— Это так клево, — говорит Джеймс, усмехаясь. — Все здесь такое клеевое — Он хмурится. — Эй, я думал, мы должны ненавидеть тебя, однако.

— Джеймс, — говорит Адам, смиряя брата предупреждающим взглядом.

— Что? — спрашивает Джеймс.

— Ты свободно можешь ненавидеть меня, — говорит Уорнер. — Если ты хочешь этого. Я не против.

— Ну ты должен быть против, — говорит Джеймс удивленно. — Я был бы очень расстроен, если кто-нибудь ненавидел бы меня.

— Ты мал.

— Мне уже двенадцать, — возражает ему Джеймс.

— Мне сказали, что — десять.

— Я сказал ПОЧТИ двенадцать — Джеймс закатывает глаза. — А сколько тебе лет?

Все смотрят. Слушают. Слишком очарованные, чтобы отвернуться.

Уорнер изучает Джеймса. Ему требуется время для ответа. — Девятнадцать.

Джеймс широко раскрывает глаза. — Ты только на год старше Адама, — говорит он. — Откуда у тебя столько хороших вещей, если ты только на год старше Адама? Я не знаю никого в твоем возрасте, кто бы имел хорошие вещи.