Страница 60 из 78
В феврале 1943 года военная администрация ввела в Греции Нюрнбергские законы, и греческие евреи были интернированы в три гетто. Вермахт выступил сторонником переселения в генерал‑губернаторство 56 тысяч евреев с греческим гражданством на том основании, что «цель мероприятий переселения – безопасность оккупированной немецкими войсками северогреческой области – не будет достигнута, если негреческим евреям позволять и дальше находиться здесь». В результате в марте – апреле 1943 года по приказу Адольфа Айхмана, отвечавшего в Главном имперском управлении безопасности (РСХА) за «решение еврейского вопроса», 48 тысяч евреев из Салоник и их окрестностей были вывезены в Освенцим, где 37 тысяч из них были немедленно убиты газом. По окончании войны Международный военный трибунал выяснил, что действия карателей не вызвали никаких возражений со стороны военных органов. Более 20 эшелонов, необходимых для отправки евреев, были затребованы у начальника военных перевозок. Уполномоченному Айхмана гауптштурмфюреру СС Алоизу Бруннеру «нужно было только указать, сколько вагонов ему потребуется и что с ними надо делать». Вермахт потребовал оставить в Салониках лишь 3 тысячи евреев‑мужчин для строительства железных дорог. По окончании работ в мае 1943 года они также были направлены в Освенцим.[342]
Органы СС полагали, что после этого в Греции оставалось еще значительное количество евреев, в том числе 8 тысяч человек в Афинах. В начале октября 1943 года по распоряжению высшего фюрера СС и полиции была проведена их регистрация. Поскольку на учет встало только 3,5 тысячи человек, постольку в наказание военный командующий в Греции генерал авиации Шпейдель распорядился об аресте еврейского имущества и передаче его греческому государству.[343]
Весной – летом 1944 года при участии вермахта были проведены депортации из бывшей итальянской зоны оккупации Греции. Самыми многочисленными здесь были еврейские общины на островах Родос (2200 человек), Корфу (2000 человек), Закинтос (300 человек) и Крит (300 человек).
В ночь с 24 на 25 марта полевой жандармерии, полиции порядка, тайной полевой полиции и греческой милиции удалось схватить на острове Корфу 1725 евреев, которым было разрешено взять с собой по 50 кг багажа на каждую семью. Однако военные учреждения не располагали кораблями для их транспортировки, и евреев пришлось оставить на острове. Через месяц офицер разведки и контрразведки XXII горнострелкового корпуса старший лейтенант Кёниг писал в штаб группы армий «Е»: «На острове имеется еще 2000 евреев… Их вывоз был бы весьма существенным облегчением продовольственного положения. СД и тайная полевая полиция сейчас осуществляют подготовку к вывозу евреев… Используемые на острове греческие рабочие команды представляют собой очаг недовольства, их замена итальянцами и соответственно евреями была бы очень желательна».[344]
Иного мнения придерживался комендант острова полковник Карл Егер. Он рекомендовал командованию корпуса отложить депортацию на неопределенное время, так как она казалась ему трудноосуществимой и угрожающей обороноспособности немецкого гарнизона. Он предлагал в первую очередь вывезти с острова итальянских солдат и считал, что евреи используют имеющиеся у них материальные ценности для подкупа немецких военнослужащих и греческой полиции, чтобы избежать депортации, а большая часть ценностей попадет к коммунистам. «Так как население солидарно с евреями и рассматривает их как греков, то надо считаться с пассивным сопротивлением греческих корабельных команд». Затем Егер перешел к самому главному возражению: по соглашению между нацистами и союзниками кораблям Красного Креста было разрешено выгружать в греческих портах продукты, чтобы предотвратить голод среди греческого населения. Судно с продовольствием прибыло и на Корфу, и вывоз евреев означал бы прекращение продовольственных поставок. К тому же Егер напоминал, что Корфу – «военное предполье», что военное положение неблагоприятно для этой «акции», и требовал отложить депортацию на неопределенное время. Комендант острова делал вывод о том, что эвакуация евреев не стоит моральных потерь со стороны войск, существенного укрепления вражеской разведки, роста Сопротивления и потери вермахтом престижа в глазах населения.[345]
Однако начальник штаба XXII корпуса считал внезапную депортацию вполне приемлемой. Поэтому, несмотря на нехватку судов для нужд фронта и снабжения предприятий сырьем, транспорты были найдены, и в середине июля 1975 евреев было вывезено в порт Патрас, а затем – в Освенцим. Их имущество было передано греческому губернатору для распределения среди населения.[346]
В мае 1944 года по приказу из Берлина комендант острова Крит генерал Бройер осуществил арест около 200 евреев. Те, кто пытался спрятаться или сбежать, были застрелены солдатами. Хотя сначала каждому еврею разрешалось взять с собой 5 килограммов багажа, в тюрьме у них отобрали все деньги и ценные вещи, а зубной врач вырвал золотые коронки. В начале июня транспорт с критскими евреями пропал в открытом море. Германская сторона сообщила, что корабль погиб от английской торпеды, но исследователи предполагают, что он был преднамеренно затоплен нацистами.[347]
В июне – июле 1944 года эсэсовские офицеры провели депортацию около 1200 евреев с острова Родос. Так как действия карателей вызвали недовольство не только греческого населения, но и немецких войск, то комендант острова командир 999‑й «штурмовой дивизии Родос» генерал‑лейтенант Ульрих Клееман был вынужден издать специальный приказ. От солдат и офицеров требовалось смотреть на расовую чистку с мировоззренческой, а не с «ограниченной» солдатской точки зрения и прекратить обсуждение действий СС. Один из солдат, который стал очевидцем депортации, вспоминал, что мужчины, женщины и дети под палящим солнцем стояли в порту лицом к стене. Евреи, отошедшие от стены, ставились в «правильное положение» пинками и ударами прикладов. Солдаты не подпускали к арестованным греков и турок, которые пытались передать им воду и пищу, заявляя, что «евреям больше не нужен багаж, ведь жить им осталось недолго». Действительно, барки с евреями были потоплены в море. В августе Клееман получил чин генерала танковых войск и был переведен на Юго‑Восточный фронт, а когда осенью 1944 года немецкие войска на острове стали голодать, вещи казненных евреев были тайно обменяны у торговцев на продукты.[348]
3.2. «Они еще не знают, что мы были слишком мягкими»: Антисемитская политика военных властей в Западной Европе
Территориальное «окончательное решение» по образцу уничтожения евреев в Польше и СССР было невозможно в Западной Европе. Так, в Дании, управлявшейся имперским уполномоченным Вернером Вестом, проживали 6–7 тысяч евреев. Бест был решительным противником любой «еврейской акции», которая грозила значительно обострить политическое положение в этой маленькой стране, формально находившейся под «защитой» Германии. Тем не менее в сентябре 1943 года обергруппенфюрер СС Бергер получил полномочия для депортации евреев из Дании силами двух полицейских батальонов.[349] Командующий войсками в Дании генерал пехоты Герман фон Ханнекен воспротивился депортации, сообщив 21 сентября в ОКВ: «2) Осуществление депортации евреев во время чрезвычайного военного положения повредит престижу вермахта за границей. 3) Предложение: провести депортацию евреев после отмены чрезвычайного военного положения под полную ответственность уполномоченного. Сотрудничество войск при этом нецелесообразно, так как это чисто политическое дело». Ханнекен, как и Гинант, указывал на экономические последствия депортации – по его мнению, датчане могли отказаться снабжать рейх мясом и жиром. Политическими последствиями мог стать отказ от сотрудничества датского полицейского и бюрократического аппарата. Наконец, новобранцы вермахта, без участия которых невозможна такая «акция», психологически не готовы к ней. Йодль назвал его рассуждения «болтовней», но в результате проведенных силами полиции в ночь с 1 на 2 октября 1943 года арестов было направлено в лагерь Терезиенштадт только 477 человек, поскольку евреи были предупреждены Бестом о предстоящей облаве.[350]