Страница 4 из 6
Драммонд оказался способен на очень многое. Его мускулистые ноги бежали и совершали прыжки со скоростью, вдвое большей, чем у большинства сверстников. А сражаться на шпагах было его любимым занятием, так что, соперник мог заранее сдаваться, если только дорога ему была своя жизнь. Так случилось, что Александр сошелся с Эдвардом именно в этом поединке. Они смотрели друг на друга взглядами холодными, словно метал, так что и сабли то могли быть не нужными. Но правила есть правила и молодые люди, поприветствовав друг друга, скрестили орудия.
Тонкие и острые сабли позвякивали от ударов. Ловкое движение со стороны Драммонда. Одно, второе. Вот сабля скользнула по воздуху рядом со щекой Александра, но тот успел увернуться. Затем стрела металла прочертила в свободном пространстве последних несколько невесомых скольжений и острие сабли коснулось плеча Спотсвуда. Он однозначно был повержен. Смотревшие за соревнованием дали знак, что молодые люди могут остановиться. Однако Александр не хотел останавливаться, занеся саблю снова. Это движение оказалось совсем не таким, как хотелось. Оно не пугало, а по-настоящему ранило.
На подбородке Эдварда от ранения появился широкий порез, из которого тут же начала сочиться кровь. Эдвард почувствовал, словно язычок огня коснулся его, а потом что-то теплое и липкое закапало. Кровь. Он смотрел то на красные капельки жизни, струившиеся по ладоням, то на Александра. Он и сам не ожидал такого действа, надеясь только припугнуть Драммонда, однако вышло так, что он сам испугался гораздо сильнее. К раненому Эдварду тут же поспешили смотрители. Как хорошо, что он не вздумал нападать в ответ. Не хватало еще тут кровопролитных побоищ. Как только необходимые процедуры были выполнены, соревнования продолжились и закончились победой подразделения, в котором служил Драммонд. Инцидент замяли благодаря старшему брату Спотсвуда, всячески старавшемуся опекать своего незадачливого братца, но с того момента в сердцах обоих противников укоренилась вражда. Для Эдварда напоминанием этого стал шрам на подбородке, из-за которого он будет всю жизнь носить густую бороду, а для Александра – многочисленные тумаки и клички, которыми периодически награждал его недосягаемый благодаря силе и росту Драммонд. Эдвард не мог догадываться, но между ними была еще тайна креста на карте и для раскрытия этого секрета они оба приложат много усилий.
После завершения службы Драммонду приходилось прилагать усилия на корабле под командованием Бенджамина Хорниголда. Это был коренастый мужчина с аккуратной бородкой и будто втянутыми тощими щеками, предававшими ему возраста. Тем не менее, Хорниголд всегда точно знал, чего хотел от самого себя, а соответственно – и от матросов. Драммонду поручались самые сложные работы, после которых тело его изнывало от усталости. Но он не жаловался, чем заслужил уважение. Однажды случай помог молодому моряку, после чего звание его повысилось до боцмана.
В одну из ночей, когда волны баюкали ночь в морской пене, Эдвард внезапно проснулся от странного предчувствия надвигающейся беды. Через секунду въедливые ощущения подтвердились запахом гари и видимым дымом, исходившим с палубы. Двигаясь в том направлении, Драммонд пришел к очагу начавшего разгораться огня. Еще немного и пожар бы захватил корабль в свой плен, а морская вода оказалась бы бессильна. Один из перепивших моряков, похоже, забыл затушить трубку, которой хвастался накануне, мол, досталась она ему от деда. «Если бы не я, то мы все бы по твоей милости сейчас отправились в гости к твоему чертову деду», – ругался Драммонд, расталкивая сонного товарища. Тогда беды удалось избежать, словно громадных рифов на пути корабля, вырулив к ровной глади неба, сходящегося с морем.
После этого происшествия капитан Бенджамин Хорниголд в задумчивости при разговоре с Эдвардом произнес: «Запомни, что выпивка и море так же несовместимы, как монашка и головорез, но если они сойдутся, то это может быть или очень хорошо, или очень плохо». Эдвард запомнил и позже, когда стал капитаном своего собственного корабля, умело использовал ром, текилу и вино для манипулирования матросами. Пока же на горизонте для молодого боцмана маячила кровопролитная война. Ему предстояло на стороне Британии показать французам, что значит сила. Что значит родиться победителем. Причем одерживать верх Эдвард научился не только в войне, но и в любви.
В одну из остановок в порту перед отправкой на военные действия с уже ставшей родной командой, он приметил кареглазую леди с вьющимися кудрями каштановых волос, выбивавшихся из-под белой шляпки. Все в ней действительно дышало этим словом – «леди», потому что ни у кого из девушек раньше Драммонд не встречал столько изящества, легкости.
Когда в тот же вечер он пригласил красавицу в уютный ресторанчик на скопленные деньги, ему удалось выяснить три главных вещи – ее зовут Натали, она обожает любовные романы, и он нестерпимо желает ее. Первые два обстоятельства были очень кстати, ведь девушке можно наговорить историй о морских путешествиях, романтичных и трогательных, и тогда ей не составит труда влюбиться. А там, где любовь, живет и страсть. Расчет боцмана оказался верным, и уже спустя неделю Натали отдалась ему душой и телом, чему способствовало тайное стремительное венчание и заключение законного брака.
Глава 4
Тэтч – новое имя грозы морей
Хорниголд поджидал своего матроса в порту вот уже битый час, нервно расхаживая из стороны в сторону. Руки капитана были крепко сцеплены за спиной, словно он пытался сам себя удержать от стремительного бегства. Бенджамин готов был без шуток устремиться прямо сейчас туда, где, по его мнению, находился сейчас боцман Эдвард Драммонд. Да, он молод, а там где молодость – там много и ошибок. От одной из таких Хорниголд желал уберечь юношу, потому что видел в нем больше, чем простого матроса. Пожалуй, ему виделся в Эдварде сын, которого так и не подарила его жена. Как бы там ни было, но капитан постарается уговорить Эдварда заняться торговлей.
Наконец, когда добрая сотня шагов была уже пройдена из стороны в сторону, повернувшись направо, ожидавший увидел, как навстречу ему шагает непринужденной спокойной походкой Драммонд. Подойдя ближе, тот приветствовал старшего по званию, при этом лукавая улыбка так и просвечивала в глазах Эдварда.
– Вы имели наглость опоздать, – строгим тоном проговорил Хорниголд, но было заметно, что эта строгость происходит от беспокойства за молодого человека, а не от злости.
– Простите, сер. Проснувшись сегодня с утра, я и не думал опаздывать, но потом некие обстоятельства мне помешали, – он говорил все это так естественно, словно это являлось чистой правдой, а не выдуманной только что ложью.
– И что же помешало прийти на встречу, которая, кстати сказать, была предложена не мной?
Молодой Эдвард немного прищурился, а потом так же непринужденно пояснил:
– Увидел красивую женщину из окна и не мог себе позволить не заговорить с ней. Догнал, поговорил. Так что, теперь мы ужинаем в ресторанчике «Чествик», – наступила пауза. – Когда же я понял, что опоздал, то решил успокоиться этим, потому что какой смысл спешить, если уже опоздал?
Тут Эдвард уже не сдерживался и улыбался во весь рот. Похоже, он снова одержал победу над капитаном. Впрочем, тот уже тоже не сердился, не напускал на себя как положено благородно-приказной тон. За такую непосредственность и легкое отношение к жизни ему и нравился Эдвард. Хотя кому-кому, но уж капитану было известно, через что боцману пришлось пройти, особенно в минувшей войне. А потому не лучше ли на самом деле не терять времени и наслаждаться жизнью, чем тот и занимается? Но, нужно не уходить от разговора, так что Хорниголд заговорил о деле.
– Так скажи, Эдвард, о чем ты хотел поговорить?
– Я много думал и понял, что нужно менять направление движения. Мне нравится море, но прозябать в боцманах я не хочу. Начну свое дело, женюсь на какой-нибудь богатой красотке и буду ровно в пять пить английский чай.