Страница 12 из 36
Кролик и Пятачок, которые тем временем показались с другой стороны холма, тоже сказали «добрый день» и «привет, Ру», а Крошка Ру пригласил их посмотреть, как он прыгает…
Они стояли и смотрели. И Кенга смотрела – смотрела во все глаза…
– Послушай, Кенга, – сказал Пух после того, как Кролик подмигнул ему второй раз, – интересно, ты любишь стихи?
– Не особенно, – сказала Кенга.
– А-а, – сказал Пух.
– Ру, дорогой мой, ещё один раз прыгни, и нам пора домой!
Наступило недолгое молчание. Крошка Ру свалился в очередную мышиную нору.
– Ну, давай, давай! – громко прошипел Кролик, прикрывая рот лапкой.
– Кстати, о стихах, – продолжал Пух. – Я как раз сочинил небольшой стишок по дороге. Примерно такой. М-м-м… Минуточку…
– Очень интересно, – сказала Кенга. – А теперь, маленький мой Ру…
– Тебе понравится этот стишок, – сказал Кролик.
– Ты его полюбишь, – пропищал Пятачок.
– Только слушай очень-очень внимательно, – сказал Кролик.
– Ничего не пропусти смотри, – пискнул Пятачок.
– Да, да, – сказала Кенга. Но, увы, она не сводила глаз с Крошки Ру.
– Так как там говорится, Пух? – спросил Кролик.
Пух слегка откашлялся и начал:
– Очень, очень мило, – сказала Кенга, не ожидая рассказа о том, что произошло тогда. – Ну, самый, самый последний раз прыгни, Ру, дорогой мой, и мы пойдём домой!
Кролик подтолкнул Пуха локтем в бок.
– Кстати, о стихах, – поспешно сказал Пух. – Ты когда-нибудь обращала внимание на вон то дерево, во-он там?
– Где?… – сказала Кенга. – Ну, дорогой малыш…
– Во-он там, впереди, – сказал Пух, показывая за спину Кенги.
– Нет!… – сказала Кенга. – Ну, Ру, дорогой мой, прыгай в карман, и пошли домой!
– Нет, ты обязательно посмотри на вон то дерево, во-он там, – сказал Кролик. – Ру, хочешь, я тебя подниму? – И он взял Крошку Ру в лапы.
– А на вон том дереве птичка сидит, – сказал Пух. – А может, это и рыбка.
– Конечно, там птичка сидит, – сказал Кролик, – если только это не рыбка.
– Это не рыбка, это птичка, – пискнул Пятачок.
– Так оно и есть, – сказал Кролик.
– Интересно, это скворушка или дрозд? – сказал Пух.
– В этом весь вопрос, – сказал Кролик. – Дрозд это или скворушка?
И тут наконец Кенга повернулась и посмотрела на вон то дерево.
И в тот момент, когда она отвернулась, Кролик громким голосом сказал:
– Ру, на место!
И на место – в карман Кенги – вскочил Пятачок, а Кролик крепко обхватил Ру и помчался прочь что было духу.
– Куда это Кролик девался?… – спросила Кенга, снова повернув голову. – Ну как, дорогой малыш, всё в порядке?
Пятачок со дна кармана Кенги что-то пискнул – точь-в-точь как Ру.
– Кролику пришлось уйти, – сказал Пух, – он, наверно, вспомнил о каком-то важном деле. Вдруг.
– А Пятачок?
– Наверно, Пятачок тоже о чем-нибудь вспомнил. Вдруг.
– Ну ладно, мы пошли домой, – сказала Кенга. – Всего доброго, Пух!
Три огромных скачка – и она исчезла из виду.
Пух посмотрел ей вслед.
«Хотел бы я так прыгать! – подумал он. – Почему это одни умеют, а другие нет? Очень, очень обидно!»
Кенга, спору нет, отлично умела прыгать, но Пятачку минутами, по правде говоря, хотелось, чтобы Кенга н е умела. Бывало, возвращаясь домой из дальней прогулки по Лесу, Пятачок мечтал стать птичкой и уметь летать, но теперь, когда он болтался на дне кармана Кенги, в голове у него прыгали такие мысли:
… … … называется … … … …это
это … летать, … … … на … … не
… … … … … то никогда … … … соглашусь!
Если … … … … … я
– Ууууууу! – говорил он, взмывая в воздух, а спускаясь вниз, он говорил: – Ух!…
И ему пришлось повторять «Уууууууу – ух!», «Уууууууу – ух!», «Ууууууу – ух!» всю дорогу – до самого дома Кенги.
Конечно, дома, как только Кенга расстегнула свой карман, она заметила, что произошло. В первую секунду она чуть было не испугалась, но сразу поняла, что пугаться нечего – ведь она была вполне уверена, что Кристофер Робин никому не позволит обидеть Крошку Ру.
«Хорошо, – сказала она про себя, – раз они решили разыграть меня, я их сама разыграю».
– Ну, Ру, дорогой мой, – сказала она, вытащив поросёнка из кармана, – пора укладываться спать.
– Ага! – сказал Пятачок, стараясь произнести это слово как можно лучше. Но, увы, после такого ужасного путешествия «ага» получилось не очень хорошее, и Кенга, по-видимому, не поняла, что оно означает.
– Сперва купаться, – весело сказала Кенга.
– Ага! – повторил Пятачок, тревожно оглядываясь в поисках остальных.
Но остальных не было. Кролик сидел дома и играл с Крошкой Ру, чувствуя, что с каждой минутой всё больше и больше его любит, а Пух, который решил попробовать стать Кенгой, всё ещё учился прыгать в той же ямке с песком.
– Не знаю, – сказала Кенга очень задумчивым голосом, – может быть, тебе лучше сегодня принять х о л о д н у ю ванну? Как ты думаешь, Ру, милый?
Пятачок, который никогда особенно не любил купаться, задрожал от возмущения и сказал самым мужественным голосом, каким только мог:
– Кенга! Я вижу, что пришло время поговорить начистоту.
– До чего же ты смешной глупыш, Ру, – сказала Кенга, наливая воду в ванну.
– Я не Ру, – громко сказал Пятачок. – Я Пятачок!
– Да, милый, да, – сказала Кенга ласково. – Никто с тобой не спорит!… И голосу Пятачка подражает, какой умница! – пробормотала она, доставая с полки большой кусок жёлтого мыла. – Ну, что ты у меня ещё придумаешь?
– Ты что, не видишь? – закричал Пятачок. – Глаз у тебя, что ли, нет? Погляди на меня!
– Я-то гляжу, маленький мой Ру, – сказала Кенга довольно строго. – А вот ты помнишь, что я тебе вчера говорила про гримасы? Если ты будешь строить такие гримасы, как Пятачок, то, когда вырастешь, станешь похож на Пятачка, и ты тогда об этом очень-очень пожалеешь. А теперь – марш в ванну и не заставляй меня повторять это ещё раз!
И, не успев опомниться, Пятачок оказался в ванне, и Кенга принялась изо всех сил тереть его большой лохматой мочалкой.