Страница 28 из 66
…Костры разгорались всё сильнее. Пиво и сурья лились рекой. Девушки и юноши, взявшись за руки, прыгали через костры, тем самым, закрепляя свой союз перед лицом бога Агуни и богини Лады.
Ладомира сплела пятый по счёту венок, когда к ней подошёл Яромир и, подхватив за талию, увлёк к одному из костров. Девушка стояла подле костра в объятиях жениха. Жар огня обжигал её лицо…
– Скажи перед лицом Агуни и Лады: любый я тебе али нет? – спросил Яромир и, не дождавшись ответа, приник к её губам. Ладомиру обдало терпким запахом сурьи.
Яромир прервал поцелуй и заглянул в глаза невесты.
– Слыхал я про охотника Лесьяра…
От таких слов внутри девушки всё сжалось. Жар костра неожиданно превратился в холод.
– Его все в городище знают, живёт в лесу. Крутит любовь с Вилой, лесным духом… – вышла из положения Ладомира. А сама подумала: «Неужели он обо всём догадался?..»
– Мне всё равно, что у тебя с ним было… – вновь заговорил Яромир. – На вересень[50] свадьбу справим… А теперь прыгай со мной через пламя!
Не успела Ладомира ойкнуть, как уже летела с женихом рука о руку через костёр.
Приземлившись на землю, Яромир, отдышавшись, сказал:
– Теперь, ты – жена моя. Идём…
Он подвёл её к льняной скатерти, на которой были разложены яства, стояли кувшины с сурьей и жбан пива. Рядом с «застольем» на траве лежал Сдоба, держа в объятиях полуобнажённую девку.
Яромир подхватил жбан пива и отпил из него пару глотков. Протянул его своей невесте.
– Выпей! Всё же праздник!
Девушка повиновалась…
Яромир увлёк невесту вглубь леса. Там под деревьями была расстелена медвежья шкура, готовая принять их в свои объятия. Подле неё стояли небольшие деревянные фигурки Агуни, Ладомиры, Живы и Мокоши. Ладомира, увидев ложе, на котором ей предстояло соединиться с Яромиром перед ликом богов, взмолилась:
– Пусти меня… Мне надо по нужде… Я быстро вернусь…
Яромир ослабил хватку и отпустил невесту. Та скрылась в кустах, обдумывая, что делать дальше. Сквозь ветки Ладомира видела, как она предстала перед Яромиром обнажённой. Девушка округлила глаза и открыла рот от изумления.
– Выпей, мой суженый… Это напиток любви… – произнесла обнаженная «Ладомира» и протянула своему жениху чашу с неким напитком. Тот с нетерпением принял угощение, пригубил, отбросил чашу и набросился на свою «невесту».
Из своего укрытия Ладомира видела, как она возлегла с Яромиром на ложе, и как тот мгновенно раскатисто захрапел.
Обнажённая «Ладомира» поднялась с ложа, надела рубаху. Тотчас лик её изменился, и стала она прежней Сияной.
Ладомира, словно подстреленная лань, выбежала из своего укрытия.
– Ведунья?! Сияна?! Ты ли это?
Тем временем Сияна опустилась на колени и припала к земле.
– Простите меня боги Агуня, Лада, Жива, Мокошь за обман. Не могут жить вместе Яромир и Ладомира, не могут зачинать детей в нелюбви.
Затем ведунья резко поднялась и обратилась к девушке.
– Идём. Лесьяр ждёт в лесном храме Лады.
Сияна взяла девушку за руку и увлекла за собой в чащу леса.
Сияна и Ладомира со всех ног бежали через лес. Неожиданно ведунья остановилась. Она привлекла к себе девушку и, заглянув ей в глаза, спросила:
– Ты уверена, что хочешь соединить свою судьбу с судьбой Лесьяра?
– Да… – пролепетала Ладомира.
– И не пожалеешь об этом? Не пожалеешь, что придётся покинуть родные края? – наседала ведунья.
– Не пожалею, – уверенно ответила девушка.
– Тогда идём, всё готово к свадьбе…
Вслед за Ладомирой и Сияной летела маленькая пушистая кукша. Наконец она опередила их на подходе к древнему храму и примостилась на деревянном плече изваяния Купальницы, дабы с высока наблюдать за предстоящим обрядом.
Тем временем в храме Лады шли свадебные приготовления. Ждана наплела венков, украсив ими головы идолов Лады, Лели и Купальницы. При входе в храм она расстелила длинный кусок некрашеного полотна, символизирующий мост, – переход из мира людей в мир богов, перед ликом которых свершиться сочетание браком.
Занимаясь приготовлениями, Ждана напевала древнюю песню:
Волхв Любомир прохаживался вокруг капища. Лесьяр, облачённый в лучшую льняную рубаху и порты, сгорал от нетерпения в ожидании своей суженой. Наконец Сияна и Ладомира появились подле храма и перевели дух. Лесьяр бросился к невесте и заключил её в объятия.
Волхв приблизился к молодым, смерил их цепким взором.
– Давно я не сочетал молодых в древнем храме Лады. Бодричи предпочитают новый храм, что подле городища… – задумчиво произнёс он.
Тем временем Ждана надела венки на головы молодых. Они встали на раскатанный по земле холст. Волхв – при входе в храм.
Сияна подала молодым пышный каравай, испечённый Жданой. По обычаю жених и невеста разделили каравай на две части: с поклоном передали одну часть волхву, другую принести Ладе и её спутницам на алтарь.
Ладомира и Лесьяр стояли подле алтаря, взявшись за руки. Сияна поднесла им блюдо, на котором лежали два кольца из заветного сундучка Вилы. Наследство Вилы к тому моменту несколько поубавилось: Лесьяр щедро наградил Ждану и Любомира. Однако меркулов осталось достаточно, что бы обзавестись хозяйством на новом месте.
– В знак любви и верности перед ликами Лады, Лели и Купальницы обменяйтесь кольцами, которые скрепят вас семейными узами до самой смерти.
Лесьяр принял с чаши маленькое женское колечко из серебра со вставкой из горного хрусталя и надел на средний пальчик правой руки Ладомиры. Девушка также взяла кольцо, предназначенное для суженого. Оно было золотым со вставкой из чёрного гагата[51].
Тем временем Сияна затянула речитатив:
Как только ведунья умолкла, Ждана преподнесла волхву два металлических обруча-венца. Волхв надел их на головы молодых поверх цветочных венков и произнёс:
50
Вересень – сентябрь.
51
Гагат – чёрный янтарь.