Страница 27 из 66
– Пришла я тебя просить о милости: справь свадебный обряд в ночь Купалы между охотником Лесьяром и девицей Ладомирой.
Волхв молча, неспешно, пережёвывал мясо. Сияна не торопила его с ответом…
– Расскажи мне их историю, – наконец, вымолвил Любомир. – Выслушаю – дам ответ.
Сияна подробно посвятила волхва во все тонкости жизни молодых и их отношения. Не утаила она и результатов гадания на рунах у Жданы.
Любомир отбросил заячью кость в сторону.
– Теперь я хочу рассказать тебе о неком волчонке… – и поведал Сияне о волколаках.
Рассказ волхва взволновал ведунью.
– Это знак богов! – не сомневалась она. – Волки – символ храбрости и верности. Они сохраняют пары на протяжении всей жизни. А волколаки, коли себя так вели, – наделены ещё и мудростью! Они – древние обитатели нашей земли. Никогда волколаки не нападали на бодричей.
– Согласен – никогда. Возможно, времена изменились, и они ищут союза с нами. Кто знает: что у них на уме… – многозначительно заметил волхв. – Обряд в капище Лады я справлю, как и подобает. Пусть Ждана мне пособит… Время всё расставит на свои места.
Почитать канун солнцеворота повелось у волколаков с давних пор, когда они жили подле славян. В этот день проходил таг в чертоге вожака, обсуждались насущные проблемы племени. Затем, под вечер, устраивался обильный пир и гуляния.
Но этот таг отнюдь не радовал Аудульфа. Ещё в чертоге не убрали столы после поминальной трапезы, как он вынужден во всеуслышание обвинить своего старшего сына в предательстве.
Ночь выдалась для вожака бессонной. Лишь под утро, когда он и Трюд вернулись в городище вместе с Гуннульфом, чета перевела дух и немного вздремнула.
Однако для вожака сон был прерывистым. Он едва сдерживал себя, чтобы не наброситься на сына, спящего за столом после поминальной тризны в зале чертога. Усилием воли Аудульф поборол в себе гнев, намереваясь соблюсти законы племени и не учинять расправу над предателем.
Наконец члены стаи собрались в уже прибранном после ночи чертоге на таг. Разместились на длинных скамьях. Аудульф по обыкновению восседал на стуле с высокой резной спинкой. Он обвёл цепким взором своих соплеменников, вперившись в старшего сына.
– Сегодня в канун солцеворота мы традиционно проводим таг. На сей раз не буду произносить хвалебных речей… – голос вожака звучал взволнованно и внезапно прервался. Члены племени устремили на него удивлённые взоры. Усилием воли Аудульф продолжил: – Сегодня я намерен обвинить своего старшего сына Льётольфа в предательстве.
Льётольф, окружённый своими приверженцами побледнел, но не растерялся. Он вскочил с места и возопил:
– Отец хочет избавиться от меня! Я мешаю ему! Он мечтает передать власть своему младшему сыну!
Взволнованные таким поворотом событий, волколаки загудели, словно пчелиный улей.
Аудульф порывисто встал и поднял руку, призывая племя выслушать его. Волколаки притихли. Льётольф стоял, окружённый приверженцами, дерзко взирая на отца.
– Твои обвинения беспочвенны! – с жаром выкрикнул он. – Я не совершил ничего противозаконного!
Аудульф зло усмехнулся.
– Ты считаешь убийство младшего брата благим поступком?
Волколаки снова зашумели. Некоторые члены племени бросились на Льётольфа. Лишь вмешательство вожака остудило их праведный пыл.
– Я никогда бы не посмел выдвинуть обвинение против сына, не имея на то серьёзных доказательств.
Аудульф трижды хлопнул в ладоши – в зал вошли Астрид и Трюд. Жена вожака прижимала младенца к груди. Они встали по обе стороны вожака.
– Говори Астрид! – приказал вожак. И вёльфа рассказала тагу всё о том, как Льётольф хотел убить малыша, а затем вожака и Трюд.
Волколаки пришли в немыслимое волнение. Мужчины из числа тага тотчас набросились на Льётольфа и его сторонников. Те даже оружием воспользоваться не успели. Наконец по приказу вожака в чертоге наступила тишина.
– Что ты можешь сказать в своё оправдание Льётольф?
– Всё ложь! – взревел он. – Астрид оклеветала меня! Она мстит мне! Она ревнует меня!
Волколаки снова зашумели, мнения их разделились.
Аудульф снова поднял руку, прося тишины. Все смолкли.
– Моего сына Гуннульфа нашёл старый волхв, что живёт в нескольких верстах от городища. Он сможет подтвердить мои слова.
В зале снова поднялся шум. Аудульф терпеливо выждал, позволив им высказаться и выпустить пар. Наконец один из уважаемых волколаков произнёс:
– Я сам отправлюсь к волхву. И, если он подтвердит слова вожака, то по законам Фенрира Льётольфа ждёт смерть. А пока пусть Льётольф и его приспешники посидят под стражей.
Соплеменники одобрили его предложение. Казалось бы, таг подошёл к концу, как вдруг Трюд попросила слова.
– Астрид не смогла растерзать моего сына, но она всё равно виновна…
Вёльфа замерла, устремив тревожный взор на жену вожака. Однако та жёстко продолжила:
– Пусть она покинет племя. И вернётся, когда понесёт дитя от человека. Нам нужен прилив свежей крови.
Таг поддержал Трюд. Астрид ничего не оставалось делать, как покинуть родное городище. Она обратилась волчицей и побрела по лесу. С наступлением ночи она обосновалась подле древнего капища Лады…
Глава 7
Матушка Лада, ты творишь любовь и лад, ты наполняешь материнством души жен наших. Славим тебя в песнях старинных, кои прадеды пели и правнуки будут петь. Жар-Птицей несется душа к тебе, Лучезарной и Вечно прекрасной. Любовь твоя материнская, как солнце, согревает нас, и стремимся мы быть с тобой вечно. Яко Предки наши славили матушку Ладу, так и мы, правнуки их, славим жену Сварога. И пусть Славе сей не будет ни конца, ни края. Благослови на судьбу счастливую, жизнь праведную, дабы достойно жили мы, прославляя Богов Светлых деяниями своими.
Яромир с нетерпением и трепетом в сердце ожидал Купалы. Он решил: в эту ночь Ладомира будет принадлежать ему по праву и никакие отговорки и девичий стыд ей не помогут.
Накануне праздника бодричи купались в озере, парились в банях. Как только над Велегошом начала сгущаться сумерки, горожане потянулись к лесному озеру. Там они разжигали костры. Бодричи танцевали, пели песни, водили хороводы и прыгали через костры, чтобы очиститься от различной скверны. С давних времён считалось: кто прыгнет выше всех через костёр, то тому и повезёт больше всех.
Пламя купальских костров считалось священным и очистительным, бодричи верили, что оно отгоняло от человека злых духов и различные хвори. Приносили с собой праздничную трапезу: сырники с мёдом, козьим сыром, верещаги[49], пресные лепёшки с семечками, ржаное пиво, квас-холодник.
Многие бодричи на праздник Купалы отправлялись в лес на поиски цветка папоротника. Издревле считалось, что он обладает магической силой и распускается только раз в году, в ночь Купалы. Бодричи верили, если найти цветок папоротника, то укажет он дорогу к кладу. И потому многие обитатели городища устремились в чащобу, дабы отыскать заветный цветок, а потом завладеть сундуком Вилы, полным меркулов.
Однако кладоискатели не знали, что сундук тот уже нашёл Лесьяр. И был он не столь велик, как считали обитатели городища, а всего-то размером три пяди на две, и скорее напоминал шкатулку для княжеских украшений. Правда, шкатулка сия была наполнена серебряными, в меньшей степени медными меркулами и различными женскими украшениями. Лесьяр несколько дней искал сокровища Вилы, обшарив все потайные места подле колодца, покуда не догадался спуститься в него. Держась за прочную веревку, охотник медленно спускался в деревянное чрево, тщательно осматривая стены. Догадка охотника подтвердилась: Вила хранила свои сокровища в небольшой выемке, образовавшейся в подгнившей кладке колодца. Там и стоял заветный «сундук».
…Ладомира с подружками плела венки и бросала в озеро. Молодёжь и бодричи постарше водили хороводы вокруг костров. До слуха девушки доносились песни:
49
Верещага – яичница, поджаренная на свином сале.