Страница 19 из 66
С каждым днём недели бодричи связывали определённые действа. Вторник назывался «задушными поминками». В этот день бодричи посещали места кремации своих предков.
В среду строго соблюдался запрет на беление холста. Считалось, что в случае нарушения запрета начнется буря и разостланные на земле холсты унесет к омуту. А там от русалок жди беды. Последний день недели назывался Русальным заговеньем.
Именно на Русальное заговенье ведунья Сияна решила отправиться в лес, дабы поквитаться с Вилой за то, что та навела порчу на Ладомиру.
Намедни, чтобы наказать Вилу Сияна решила сделать наговор на подклад, то есть на вещь, к которой та прикоснётся. И потому ведунья выбрала серебряный браслет со вставками из речного жемчуга. Она ночью вышла из дома, и отправилась в небольшое капище, на заднем дворе, где она поклонялась богам. За алтарным камнем стояли деревянные лики Матери Сыра-Земли, её дочерей, Мокоши, Велеса, Сварога, Агуни. Ведунья воткнула факел в специальное отверстие в алтаре. Затем окропила алтарь кровью лесного животного и положила на него серебряный браслет, предназначенный для Вилы.
– Ночь за полночь. Призываю силу богов. Помогите мне наказать и изгнать духа лесного Вилу, дабы не вредила она нашим девкам и парням. Как оденет она этот браслет, потеряет облик девичий, станет тем, что есть: телом женским по пояс, а ниже пояса – лошадиным. Пусть уходит из наших мест, не чинит нам зла. Ключ, замок, быть посему.
Сияна упала на колени и припала губами к земле. Неожиданно факел ярко вспыхнул, огненные искры посыпались в разные стороны. Ведунья поняла: боги услышали её молитву, браслет стал подкладом.
На рассвете Русального заговения, перед тем как пойти в лес Сияна сотворила ещё одну молитву.
– Странник Лег, Светлый мой Хранитель, данный мне Родом-Покровителем в охранение, прошу тебя усердно: «Ты меня днесь просвети и от всякого зла сохрани, ко благому деянию наставь и на путь праведный направь, да будут все деяния мои да во Славу Сварога и Рода Небесного. Ныне и присно, и от круга до круга! Ключ, замок, быть посему!»
Ведунья обернула браслет чистой тряпицей, положила его в холщёвую суму и отправилась в лес. Долго ли коротко шла Сияна, наконец, достигла она лесного колода, обиталища Вилы.
Ведунья извлекла подклад из сумы, развернула тряпицу и положила его на край деревянного колодца. Как и положено поклонилась, затем произнесла:
– Вила, Вила! Хозяйка колодца! Подарок тебе принесла – серебряный браслет. Задобрить тебя хочу, дабы путникам давала воды напиться. А коли засуха случится, то и всем жителям городища…
Сияна отступила от колодца, и тут же над ним нависло серое облако. Затем оно переместилось на землю, и перед ведуньей возникла Вила во всей «девичьей» красе. Сияна смерила её цепким взором и заметила:
– Хороша ты, Вила, дух лесной. Краше всех наших девок в городище.
Вила рассмеялась.
– Поди не просто так мужики к тебе без сил молить о помощи приходят… – самодовольно похвасталась она.
Сияна усилием воли смолчала и сказала спокойным тоном:
– Прими дар мой.
Вила взяла с края колодца браслет надела на руку.
– Красив! – заметила она, рассматривая подарок.
– Моравской работы… – пояснила Сияна, с нетерпением ожидая начала действия заговора.
К вящему удивлению Сияны Вила прохаживалась вкруг колодца, продолжая любоваться браслетом. Ведунья не знала, что и думать. «Неужели боги не вняли моим мольбам. И этот мерзкий дух будет и далее вершить грязные дела?»
Не успела Сияна подумать об этом, как Вила издала громкий рёв, от которого всколыхнулась листва окрестных деревьев, содрогнулся колодец. И буквально на глазах прекрасная дева приняла свой истинный облик – стала девой до пояса, за спиной её выросли крылья, а ниже пояса появились у неё лошадиные ноги.
– Ты! – ревел разгневанный лесной дух, срывая с руки браслет. – Подклад мне дала! Обманула! Погубила!
– Негоже тебе мужиков наших соблазнять и на девок порчу наводить! – резко ответствовала ведунья. – Прочь уходи из наших мет! Нигде тебе покоя не будет!
Вила не в силах противостоять сильнейшему магическому заговору, с диким рёвом скрылась в лесу.
Сияна некоторое время, покуда не стих рёв Вилы, доносившийся из чащобы леса, постояла подле колодца, а затем направилась к хижине Лесьяра.
Молодец уже пробудился и намеревался поохотиться. Сияна подошла к хижине в тот самый момент, когда Лесьяр проверял охотничьи ножи и распихивал их в специальные кожаные наручи[32].
– Здрав будь, Лесьяр!
Охотник резко оглянулся.
– Сияна!? Откуда в такую рань?
– У колодца лесного была. Теперь Вила там не живёт… – поделилась ведунья новостью. Охотник удивлённо вскинул брови. – Посчиталась с ней за весь мир людской. Нечего бодричам пакости творить…
– Совладала-таки?! – удивился Лесьяр.
Сияна улыбнулась.
– Совет дать тебе хочу… У Вилы сундук был заветный, полный украшений и серебряных меркулов…
– Тот самый, из которого она мне якобы монеты отсыпала? – съёрничал охотник.
– Он, он… Я по слухам тоже к нему руку приложила…
– Слыхал – делилась с Вилой барышами… – поддакнул охотник.
Сияна передёрнула плечами, упоминание об этом ей было неприятным.
– Так вот, ты сундук найди. Пригодится ещё… Скоро Ярилин день. А с ним и Купала в силу вступит, костры не только огненные пылать будут, но и любовные. Пойду я… Да не забудь о чём сказала…
С тем ведунья и ушла. Лесьяр ещё постоял некоторое время подле хижины в раздумьях и отправился на охоту.
Наконец святозар достиг летнего солцеворота. Этот период чтился у бодричей, как время самых длинных дней и коротких ночей. Считалось, ежели парень и девица полюбятся на солнцеворот – ничто не сможет разлучить их. И дети родятся у них красивые, сильные, долго жить будут.
Солнцеворот издревле связывался у бодричей и соседних племён с праздником Купалы. Волхвы по обыкновению в зачине Купалы с незапамятных времён рассказывали подле ярких костров историю:
«Давным-давно, во времена Рода и Даждьбога, посланник богов Семаргл встретил богиню Купальницу. Семаргл и Купальница полюбили друг друга и родились у них двое детей: сын Купала и дочь Кострома.
Но вот однажды, когда Купала и Кострома гуляли по берегу реки Ра[33], прилетели птицы Сирин и Алконост. И начали Сирин и Алконост петь чудесными голосами, прекрасными и завораживающими. И пела песни о печали птица Сирин, а Алконост – о радости.
И все, кто песни чудесные птицы Сирин слышал, обо всём на свете забывали, и шли за ней следом в подземное царство Нави.
Несмотря на то, что богиня Купальница много раз своих детей предостерегала, чтобы не ходили они слушать песни птиц Сирина и Алконоста, всё равно не послушались Купала и Кострома, и поддались соблазну. И последовала вслед беда…
Заворожило Кострому и Купалу волшебное пение. Кострома птицу Алконост заслушалась, что о радости пела. А Купала – Сирина, что о печали вещала дивным голосом. И унесла птица Сирин Купалу в царство духов, в подземное царство Нави, где спрятала его на долгие годы. И когда Кострома, очарованная пением Алконоста, заметила наконец-то отсутствие брата и начала его звать, искать, но было уже поздно.
Много лет минуло тех пор. И вот, однажды, как-то раз, Кострома гуляла по берегу реки и сплела себе венок. Но венок сорвал ветер с её головы, упал венок в реку. И загадала тогда Кострома, чтобы венок нашёл ей жениха, который был бы равен ей во всём.
А в этот момент, проплывал мимо по реке на лодке Купала, который из царства духов, из подземного царства Нави вышел. Подобрал Купала венок Костромы, и спросил: её ли это венок? И ответила Кострома: да, это её венок. Приглянулись друг другу Кострома и Купала, не узнав друг друга, и не зная, что они брат и сестра, сыграли они свадьбу, никому ничего не сказав. И лишь после свадьбы на утро, Купальница узнала о том, какая беда приключилась с её детьми, и сообщила им, что были Кострома и Купала единокровными братом и сестрой. И когда узнали об этом Купала и Кострома, то пришёл сразу же конец их счастью. Больше им не было места на земле, потому что не могли больше жить как супруги Купала и Кострома, но и порознь тоже не могли.
32
На́ручи – часть металлических или кожаных доспехов, защищающая руки от локтя до кисти. Также использовались охотниками.
33
Ра – древнеславянское название реки Волги.