Страница 71 из 83
— Боже мой! Я и подумать не мог, что такие редкости могут стоять сегодня в наших домах!
Он мгновенно понял суть идеи, едва Беневоленский стал объяснять, и даже развил ее:
— Нет, здесь нужен лазерный луч не в видимом глазу диапазоне, а инфракрасный. Вы, может быть, читали роман Томаса Манна «Доктор Фаустус»? Там есть собака…
— Композитор Леверкюн выдает приглашенным свистки, которые посылают сигнал ультразвуком. Люди его не слышат, а собака воспринимает и пропускает гостей… — подхватил Беневоленский.
— Вот-вот! — обрадовался мастер. — Здорово, что вы тоже читали эту книгу.
С Беневоленским давно уже никто не разговаривал на равных. Все от него чего-нибудь ждали. И он истосковался по нормальному человеческому разговору. Поэтому ему и приятно было болтать с мастером.
— У вашего папуаса будет то же самое. Я вставлю инфракрасный микроизлучатель, и стрела сработает при пересечении невидимого луча. Только умоляю вас, не попадитесь сами — это ведь очень страшное оружие!
Когда работа была закончена, мастер предложил провести испытание, но у Беневоленского подступал час важных переговоров, и он со смехом проговорил:
— Пусть уж испытывает тот, кто проникнет в мой кабинет.
И как все-таки мало осталось по-настоящему интеллигентных людей, не испорченных временем. Хотя по всем повадкам было видно, что мастер не слишком богат, он отказался от второй пятидесятидолларовой купюры:
— Это лишнее, Георгий Иванович! У меня строгий тариф, и свыше я не беру. Тем более за удовольствие познакомиться с подлинным папуасом и его блистательным владельцем, который к тому же прочитал «Доктора Фаустуса».
— Я и «Волшебную гору» одолел, — заметил слегка хвастливо Беневоленский вслед уходящему мастеру.
В то мгновение, когда мастер был уже в дверях, мелькнуло в нем что-то знакомое и чуть-чуть оцарапало сознание. Вроде бы какое-то его микродвижение Беневоленский уже наблюдал. Или просто померещилось.
Беневоленский отогнал легкую секундную тревогу и стал готовиться к важному разговору с потенциальными партнерами, которые прилетели — вот же совпадение — из Австралии, где, по его данным, жили потомки человека, который и доставил сюда этого папуаса.
Естественно, он не мог догадаться о том преображении, которое произошло с пожилым интеллигентным мастером. Забравшись в «семерку» с тонированными стеклами, мастер снял темноватую с проседью бородку, паричок, вытер несколькими салфетками грим и превратился в человека, встречи с которым Беневоленский так искал.
Тот, которого называли Скунсом, получив заказ, очень удачно сосканировал разговоры магната, а превратиться в мастера было совсем нетрудно. Правда, часа через три к глазку двери подошел молодой патлатый парень. Он тоже попробовал уверить охранника, что прибыл с заказом на работы до микроэлектронике. Но ему сразу дали от ворот поворот.
Конечно, тот, который выдавал себя за мастера, легко мог выполнить и другой, более ранний заказ: на убийство. Но убивать человека, минуту назад побеседовав с ним о Томасе Манне, было уж слишком неэстетично. А мастер любил работать изящно.
Счастливая встреча и странный конец
Подготовка к встрече с Дианой заняла у Петра не меньше часа; кажется, он еще никогда не подходил к процессу одевания так тщательно. Подобрать одежду, причесаться так, чтобы волосы не были прилизаны, но и не напоминали воронье гнездо, — все это требовало немалого труда. Павел, которого призвали в главные критики, с важным видом сидел на диване в комнате брата и давал ценные указания. Женскую половину населения — маму и Пунечку — в святая святых не допустили, и они коротали время на кухне, одна за подготовкой к урокам с одновременным приготовлением обеда, другая за выпрашиванием кусочков печенки.
Наконец туалет был завершен. Из зеркала на Петра смотрел достаточно высокий, правда, несколько излишне худощавый молодой человек с серьезным, вдумчивым выражением лица (Петр ежедневно в течение недели специально тренировался перед зеркалом). Единственное, что не подлежало исправлению, — это огромные, по мнению Петра, да еще и оттопыренные, как у слона, уши. С ними ничего невозможно было поделать. Ну не резать же их, в самом деле. Последние пять минут Петр провел перед зеркалом, прижимая уши к голове. Как было бы замечательно, если бы они застыли именно в таком положении, но, увы, предательские локаторы неизменно занимали свое обычное место.
— Ну, смотри, — жаловался Петр брату. — Нет, чтобы идти параллельно, как у всех людей, так они встали перпендикулярно плоскости головы!
Павлуша покатился со смеху:
— Не у всех же голова плоская!
— Что ты такое несешь?!
— Ты же сам сказал: «плоскость головы».
Однако времени на сборы больше не оставалось. Стремительно приближалось время «Че», и если Петр не хотел показаться невежливым и заставлять девушку ждать на первом же свидании, то ему следовало вылететь из дома, как пробка. Что он и поспешил сделать.
В результате Петр оказался на заветном пятачке между метро и Домом книги ровно за две минуты до назначенного времени, да еще с букетом лиловых и белых астр в руках, надеясь, что эти цвета не символизируют ничего плохого.
Петр никогда еще не был на настоящем свидании. Не считать же таковым встречу с одногруппницей по поводу передачи конспекта по сопромату. Поэтому его знания относительно того, как следует себя вести в подобных случаях, были почерпнуты из комиксов, фильмов, анекдотов и тому подобного. Так, Петр знал, что юноша должен являться вовремя и с цветами, а девушка практически всегда очень сильно опаздывает. Иногда очень сильно. Поэтому Петр с самого начала настроился на долгое ожидание: он постарался устроиться поудобнее, опершись о гранитный парапет, но принять непринужденную позу мешал дурацкий букет. Петр решительно не знал, что с ним делать. Стоять с ним и то было неудобно, к тому же Петру казалось, что эти астры придают ему глупый вид «влюбленного под часами», героя не менее глупых комиксов.
«Хоть бы она опоздала не больше чем на час, нет, на полчаса», — тоскливо думал Петр. Он снова и снова повторял в памяти описания друг друга, которыми они обменялись по электронной почте, стараясь охарактеризовать свою внешность положительно, но при этом с долей иронии.
Я буду в длинной юбке, но у нее такие разрезики, что с иной точки зрения она оказывается очень короткой. Цвет — черный. Куртка тоже черная. Кожаная, но не «косуха». Всегда восторженная речь и кудри черные до плеч. Насчет речи — не знаю, а про кудри написано правильно.
Ботинки, брюки, куртка. Особая примета — огромные уши. А если точнее: куртка «пилот» темно-коричневая, волосы короткие, рыжеватые. Некоторые считают меня рыжим, но это зловредное заблуждение, в чем вы, Диана, убедитесь сами. Лицо не лишено приятности, черты правильные, характер нордический.
Про уши Петр написал нарочно, чтобы предупредить ее. Она уже будет представлять невесть что, а увидев их, даже скажет: «Я думала, они гораздо хуже». И все-таки было страшновато. Поэтому, с одной стороны, Петру хотелось, чтобы она не очень опаздывала, а с другой — он так боялся этой встречи, что время от времени подумывал: «Хорошо бы она вовсе не пришла».
— Здравствуйте, Петр, — услышал он внезапно голос совсем рядом. — Представьте себе, я вас сразу же узнала. Вы очень хорошо себя описали.
Даша выговорила все скороговоркой, поскольку этот текст заготовила и заучила заранее.
— Диана, — только и сказал Петр.
— На самом деле меня зовут Даша. Диана — мой псевдоним.
— Вы что-то пишете? — спросил Петр, который растерялся настолько, что продолжал держать в руках букет, о существовании которого, по всей видимости, забыл.
— Так же, как и вы! Стихи, прозу, — рассмеялась Даша. — Или вы уже забыли?
Она и сама очень трусила перед этим свиданием, но теперь весь страх прошел, и ей стало ужасно весело. Она рассмеялась, а Петр в панике подумал: «Уши!»