Страница 86 из 102
Измена?
Я автоматически накинул куртку и вышел из палатки, задавая себе вопрос: «Что она тут делает?» Глядя на рассвет, я вспоминал, как встречал его во сне с Юлей. Голова отказывалась соображать. Но моя память зацепилась за эту сцену и моментально раскрутила весь клубок воспоминаний этой ночи. Я улыбнулся своим ночным эмоциям, вспоминая, как мне было хорошо.
Потом начал перебирать версии, почему одна из близняшек так сладко спит на соседней кровати в моей палатке. Я точно помнил, как проводил Дашу к сестре. Даже вспомнил звук застёгивающейся молнии её палатки. Потом внезапно меня озарило: я связал два события — мой сон и наличие девушки рядом после пробуждения. «Не может быть!» — подумал я.
Тем временем, я уже дошёл до берега и вглядывался в то место, где должен быть наш батискаф. Его там не было, но я об этом не думал. Я попытался найти в воспоминаниях любую подсказку, подтверждающую, что мой сон и одна из сестёр в моей палатке как-то связанны друг с другом. Боясь, что мозг вскипит, я, как следователь, выдвинул две гипотезы, не отвергая ни одну из них.
И стал по очереди думать о доказательствах для каждого из вариантов. Я обследовал своё тело и даже попытался взглянуть себе на спину, пытаясь найти следы от острых ногтей женщины, которая мне «снилась». Ни единого следа помады или царапин. Термобельё было целое и без каких-либо пятен. Я заглянул везде, но не нашёл доказательств реальности моего сна.
Доказать случайность появления молодой девушки в моей палатке было проще, так как у меня был свидетель. Ведь не может быть, чтобы она не помнила о том, что произошло или не произошло. Наплевав на приличия, я решил вернуться и опросить единственного свидетеля моей вероятной измены. Я шагал по холодному песку к палаткам и думал: а может ли это считаться изменой, если, не дай бог, первая гипотеза окажется правдой?
Нельзя сказать, что я раньше не задумывался об измене. Я часто думал о ней, особенно до разговора с Юлей на эту тему. Я был ей очень благодарен за то, что на третий год наших отношений она в пылу ссоры сказала: «Измену мы не переживём, расстанемся абсолютно точно». Чёткая позиция, которая совпала с моей, помогла мне не думать о возможной вольности в своих действий. Я доверял ей и, наслаждаясь этим чувством, ощущал себя свободным. Не было необходимости ревновать. За это я платил тем, что сам не давал ей подобного повода, что Юлю тоже радовало.
Исключая возможность своей измены, я свободнее общался с другими женщинами, так как знал, что смогу вовремя сказать им «Стоп». Поэтому после брака я продолжал с удовольствием смотреть на других девушек — я же не был евнухом. Я любовался их формами и манерами и получал от этого большое удовольствие. Я считал, что не обязательно иметь картину известного художника, чтобы наслаждаться ей.
Но вместе с этим, я знал, что самая лучшая женщина на свете ждёт меня дома. Поэтому был самым счастливым человеком, по крайней мере, я себя так ощущал. У меня было много друзей, которые относились к измене по-другому. И, думаю, главной причиной этого была фраза их жён: «Если хочешь — изменяй, но чтобы я об этом не знала». В этой вынужденной женской фразе слышится такое отчаяние, такая неуверенность в себе, что хочется пожалеть. Я считал, что любой крепкий брак должен быть основан на уважении к свободе друг друга. Но без чётких правил наступает хаос.
Женщина, которая отпустила своего мужа «налево» и закрывает на это глаза, просто не знает, что с этим делать. Поэтому, боясь потерять его, она терпит и ничего, по сути, не делает. Хотя в большинстве случаев она виновата как минимум на 50%. Всё наше окружение, начиная от безделушки, с которой нужно протирать пыль, кончая мужем, о котором нужно думать ежедневно, — всё требует внимания. Внимания на всё не хватает, поэтому нужно выбирать самое приоритетное. Если выбираешь работу, то теряешь в семье. Если выбираешь семью, то теряешь в работе.
Очень часто измена является сигналом того, что одному из супругов не хватает эмоций и внимания. Он ищет их на стороне. Не получая дома сюрпризов и живя одинаково изо дня в день, не получая внимания от своей половины, человек решается на небольшую порцию адреналина. Бывает, что после измены человек разочаровывается и живёт дальше, укрепляя свой брак, но бывает и по-другому.
Уже подходя к палатке, я вспомнил, как одна моя знакомая рассказывала, что её муж был очень ревнивым. У неё создавалось устойчивое впечатление, что её красота стала его проклятием. Он выматывал себя своими домыслами. Он устраивал допросы, истерики и сцены ревности. Он исполнял эти спектакли с завидной регулярностью. Он даже звонил администраторам в её фитнес-клуб, чтобы убедиться, что она там, а не с другим. Окружающие люди смеялись над ним и жалели её. Ей тоже было не сладко, она его любила и не обманывала. Но так было поначалу. Потом ей пришлось обманывать его, чтобы не вызывать ревность. Сама она была убеждённой верной женой.
Но его поведение так расшатывало её психику, что за несколько лет запретный плод стал сладок. Он всегда ревновал её без повода, а она обижалась на это. И однажды обиды накопилось столько, что она решила сделать то, за что её ругали много лет. Ей не понравилось, и она осталась убеждённой верной женой. Правда, сменила мужа на более уверенного в себе. Кстати, её новый муж дал понять, что расстанется сразу, после любой измены. Её этот вариант полностью устраивал, так как избавлял от ежедневной ревности.
Я долго не мог решиться открыть палатку. Я даже постоял, ожидая и глядя вокруг, чтобы сформулировать вопрос, который задам девушке, спящей сейчас у меня. Было очень неловко, но я пересилил себя. Я отогнул дверь палатки и посмотрел на кровать. Там было пусто.
Я зашёл и даже потрогал кровать руками, чтобы почувствовать остаточное тепло человека. Но обе кровати были одной температуры. Я огляделся и не заметил ни одного доказательства её присутствия тут утром и ночью.
Внезапно мне показалось, что я сошёл с ума. За эти дни создалось столько вариантов реальности, что я не мог определить, какой из них настоящий. Было ощущение, что бог испытывает меня на стойкость рассудка. Я уже не мог ручаться, что утром видел одну из сестёр рядом с собой, так как сразу вышел на улицу. Единственное, в чём я был уверен, — это в том сне. Но я помнил, что он не был реальным. Я точно спал тогда. Я не мог выбрать, где правда, а где то, что мне показалось.
Я плюнул на всё это и решил спросить потом у Даши. Только она знает, сдержал ли я обещание, данное Юле. Если она подтвердит, что между нами что-то было, я начну оправдывать себя тем, что я делал это неосознанно и в полудрёме. Сейчас об этом думать рано. Уверен, она вернёт меня в реальность, и тогда я стукну себя ладонью по лбу и скажу: «Точно!»
В животе крутило от холода. Я вспомнил, что вчера вечером мы забыли поесть. Я похлопал себя по карманам куртки и достал шоколадку, съел её и запил водой. Чувство насыщения пришло мгновенно, как после чашки куриного бульона. Видимо, шоколад и вода были специальными.
Сверху по палатке постучали ладонью, от чего она вся затряслась. Дверь была закрыта на молнию, поэтому я расстегнул её и увидел там Аполлиона. Он выглядел по-утреннему помятым. За эту ночь у него отросла чёрная щетина, от чего вид стал совершенно бандитским. На его плече висело полотенце. Он пожал мне руку и сказал:
— Пошли мыться.
— Доброе утро, — откашлявшись, сказал я.
Я поискал своё полотенце и побежал за Аполлионом, который медленно шёл впереди. Мы направились к берегу океана. Сняв ботинки, мы пошли в воду. Забравшись по колено, Аполлион ополоснул своё лицо и сразу вытер полотенцем. Я попробовал повторить его действие, но в глаза попала солёная вода и стала их щипать.
— Промокни полотенцем! — крикнул Аполлион, глядя на мои неуклюжие попытки умыться.— Это же самый солёный океан в мире! Ты зачем глаза открываешь? Тут соли 35%!