Страница 34 из 75
Что же касается махаянистов, то для них Гаутама Будда — это уже не просто человек, он есть метафизическая реальность, лишь явленная людям в виде человека. Ещё тексты говорят о том, что в мировой истории уже было много Будд, и из них лишь четыре последних относятся к нынешнему периоду. Каждый очередной Будда приходит на землю для возрождения истины о спасении, то есть, другими словами, всякий раз, когда люди забывают путь освобождения, приходит время для нового Будды. Гаутама является четвёртым (нынешним) Буддой нашего периода, а пятым (будущим) будет Майтрейя.
Идеальной личностью в махаяне считается уже не архат, а стремящийся к достижению состояния Будды на благо всех живых существ бодхисаттва (претендент). На этом своём пути (невероятно долгом) бодхисаттвы постепенно восходят по ступеням совершенствования, лишь на самом последнем этапе обретая пробуждение, не уходя, однако, при этом в нирвану. Таким образом, целью буддистов становится не нирвана, а пробуждение (по мнению северян, более полное, более совершенное, чем у южан). Тексты выделяют три типа бодхисаттв: бодхисаттва-царь, который вначале достигает состояния Будды, а потом заботится об освобождении всех существ; бодхисаттва-лодочник, «перевозящий» по одному существа на «другой берег» существования; и бодхисаттва-пастух, который сперва спасает все существа и только потом сам вступает в нирвану. Вот некоторые имена почитаемых в северной школе буддизма бодхисаттв: Авалокитешвара, Маньджушри, Тара, Самантабхадра, Кшитигарбха.
Продолжая говорить о махаяне, необходимо отметить, что именно в ней особенно сильно развит культ: монастыри, церковные колокола, чётки, иконы, реликвии, посты, процессии, амулеты, молитвенные колёса, на которых чаще всего начертана мантра «Ом мани падме хум». Последнее, как видим, в очередной раз напоминает нам о ведических корнях буддизма.
Очевидно, что всё вышеперечисленное даёт богатую почву для многоликости северного буддизма. В настоящее время он разделяется на два основных течения, достаточно сильно отличающихся друг от друга: это тибето-монгольская махаяна (Тибет, Монголия, некоторые народы России) и дальневосточная махаяна (Китай, Корея, Япония, Вьетнам). Однако внутри этих двух основных течений существует много других, некоторые из которых очень своеобразны. Приведём примеры.
И южная, и северная школы признают приход в мир множества Будд (в прошлом и будущем), но только в махаяне эти Будды (не только земного мира, но и других миров) становятся объектами поклонения. Среди прочих явно выделяется культ Амитабхи (заметим, что это Будда чужого мира). Его почитают во всём мире северного буддизма, а в Китае и Японии появились даже школы, проповедующие веру в Амитабху как главный путь к освобождению. Поборники данного направления считают, что в нынешнее время люди выродились и им более недоступны сложные формы йогической медитации, принятые в других школах буддизма, поэтому единственный путь к спасению — вера в Амитабху, который дал обет, что все уповающие на него будут им спасены. Таким образом, больше ничего не нужно — ни молитв, ни сложных методов созерцания, ни знания философии, ни даже соблюдения обетов — всё заменяет пламенная вера.
Показывая примеры особенных видов буддизма, нельзя не упомянуть про специфический буддизм в Тибете. Приверженцы этого направления утверждают, что их высшие церковные сановники есть земные воплощения великих бодхисатв. Согласно этому учению, через некоторое время после смерти каждого такого святого по определённым признакам находят ребёнка и провозглашают его следующим представителем данной линии духовной преемственности (великого учителя или святого прошлых времён). Наиболее известным из таких «перерожденцев» является бодхисатва Авалокитешвара, который на земле имеет имя Далай-лама.
Есть в буддизме и течение, подобное индийской йоге (кстати, оно тоже родилось в Индии) — буддийский тантризм. Изначально тантризм возник среди буддистов как вызов образовавшейся элите, которая, зачарованная своей праведностью, начала подменять дух учения скрупулезным следованием букве уставов и формальных предписаний. Противопоставляя себя догматической омертвелости и формализму, приверженцы тантрического буддизма демонстрировали шокирующее поведение. Однако менялось не только поведение, но и путь к пробуждению. Если обычно в махаяне состояние Будды достигается за три кальпы, то тантризм дал возможность достичь его за одну жизнь. Правда, всегда надо помнить, что тантризм считается тайным учением, и его тексты не рассчитаны на дословное понимание, мало того, это учение опасно для непосвящённых. Различают внешние и внутренние системы тантризма. Внешний тантризм довольно-таки распространён, а внутренний (вместе с внешним) практикуется в основном лишь среди буддистов тибето-монгольской махаяны.
На этом, пожалуй, и завершим описание некоторых разновидностей северного буддизма. Далее же давайте более подробно познакомимся с представлениями буддистов о жизни личности после смерти тела. И в этом нам поможет ставшая достаточно популярной и в западном мире «Тибетская книга мёртвых» («Бардо Тёдол»).
Названная книга описывает три промежуточных состояния: Чигай Бардо (момент смерти), Чёнид Бардо (после смерти) и Сидпа Бардо (перед новым рождением). Попутно следует заметить, что помимо этих состояний буддизм признаёт ещё и три других: Бардо места рождения, Бардо сна и Бардо глубокой медитации.
Согласно «Тёдол», между моментом смерти и выбором места нового рождения проходит не более 49 дней. Именно за такое время умершая личность должна постараться достигнуть освобождения — остановить колесо кармы. Наиболее удачным временем для этого считается самый момент смерти. Но только адепт, преуспевший в своём развитии, имеет возможность им воспользоваться, для всех остальных обязательно наступит промежуточное состояние смерти, в котором будет увиден Ясный Свет. Это состояние, Чигай Бардо, длится обычно около четырёх дней. Личность, достаточно продвинутая в духовных упражнениях, сможет получить освобождение в этот период, если вспомнит суть данной книги или же услышит её («Тёдол» читают около умершего человека).
Текст гласит, что когда тело и ум человека разделены, появляется абсолютная суть, она ясна и чиста, хотя её и трудно распознать. Она, мерцая, светится и сверкает с устрашающей яркостью, а из глубины этого света раздаётся могучий грохот. Не надо пугаться — это всего лишь сияние и звук абсолютной сути умершей личности. Однако тот человек, кто слабо духовно развит, не сможет узнать Ясный Свет, и блуждание тогда продолжится. У личности появляется загробный дубликат земного тела, настолько реальный, что у человека невольно возникает вопрос: «Жив я или мёртв?!» Личность видит и слышит всё, что происходит с живыми людьми, но последние не видят и не слышат её. Если умерший человек поймёт, что он не есть тело, а есть нечто, которое не рождается и не умирает, то сможет достичь освобождения.
Если же освобождение не удалось, то наступит Чёнид Бардо, длящееся четырнадцать дней. В это время личность покидает место смерти, и её начнут окружать кармические видения. В течение семи дней будут появляться образы мирных божеств, испускающие яркий свет того или иного цвета. Не нужно их страшиться, так как в качестве альтернативы каждый раз будет предлагаться тусклый свет ада, мира богов (дэвов), людей, голодных духов (прет), завистливых богов (асуров) и животных. Если у умершего человека плохая карма, то он не сможет устоять перед страхом яркого света и не получит освобождения. Тогда в следующие семь дней личность будет видеть гневные божества, трепет перед которыми заставит память припомнить все наставления, если таковые были при жизни. Человеку надо знать, что эти божества порождены собственным разумом, и не надо ничего бояться. Если же и на этом этапе освобождение не будет достигнуто, то в таком случае умершую личность ждёт новое рождение в одном из миров.
Для выбора лучшего среди худших вариантов и предназначена Сидпа Бардо. Считается, что есть рождения сверхъестественные, посредством переноса сознания, и есть рождения из чрева, то есть среди людей и животных. Среди первых лучше выбрать мир богов, а среди вторых — мир людей, причём тот, в котором господствует религия.