Страница 8 из 19
В конце мая, перед самым показом новой коллекции, в семье Смолкиных случилось несчастье. Ефима Наумовича свалил тяжелейший инфаркт. Вяземский устроил его в лучшую клинику, заплатив кучу денег. Его жена, дневала и ночевала в больнице.
Григорий и Кирилл взялись присматривать за Юлей.
8
После презентации коллекции, Вяземский бросил ключи от своего дома Казанцеву и сказал:
— Забирай девчонок и дуй ко мне. Я мигом слетаю, проведаю Юльку и тут же назад.
Они разъехались в разные стороны.
Подъехав к дому Юли, Вяземский вышел из машины и посмотрел на окна.
В окне девушки горел свет.
— Вот маленькая вредина! — пробормотал он себе под нос. — Второй час ночи, а она до сих пор не спит! А ведь по телефону сказала, что уже в кровати. Опять в Интернете торчит! Ну, сейчас, она получит у меня!
Он почти бегом направился к подъезду.
Вдруг, его внимание привлек полузадушенный крик и собачье тявканье. Решив посмотреть, в чем дело, он зашел за угол.
Там, прижав девушку к стене и зажав ей рот рукой, какой-то мужик, грубо лапал Юльку. Рядом, на поводке скулил щенок.
От ярости у Вяземского потемнело в глазах.
Твою мать! — грязно выругался Григорий. — Убери от неё свои лапы, тварь!
Он подскочил к мужчине, отодрал от девушки и нанес ему сокрушительный удар в челюсть.
— Мерзкий выродок! Убью! — не помня себя от ярости, орал Григорий.
Мужик, как пушинка отлетел в сторону, затем, встал на карачки и стал отползать в темноту.
— Юля! Юленька! Что с тобой, девочка?! — Вяземский кинулся к Юле.
Та, закатив глаза, медленно сползала по стене.
Гриша скинул пиджак, завернул в него девушку, взял её на руки и, запихнув под мышку собаку, понесся к машине.
Там, он уложил Юлю на заднее сиденье и бегло осмотрел. Обнаружив только оторванную пуговицу и царапину на щеке, он облегченно вздохнул.
Слава, Богу, цела!
Затем, легонько стал трясти.
— Юля, Юлечка, очнись, пожалуйста!
Перегнувшись через сиденье, достал из бардачка бутылку с минералкой, налил в горсть воды и брызнул на лицо девушки.
— Юля вздохнула и открыла глаза. Перед ней было перепуганное лицо Григория.
— Гриша! — Юлька кинулась на шею своему спасителю и заплакала.
Тот нежно обнял её и сказал:
— Сейчас же перестань рыдать и объясни мне, что ты делала на улице глубокой ночью?!
— Мы с Лешей засиделись в Интернете. Потом, он ушел домой, а Бимка захотел пописать, вот мы с ним и пошли во двор.
— Юля! Сколько раз я тебя просил, чтобы ты никуда не ходила одна?! Тысячу? Или больше? Почему твой друг не пошел вместе с тобой?
— Потому что, он уже ушел домой, — оправдывалась девушка.
— Почему ты никого и никогда не слушаешь, скажи мне? — продолжал Григорий. — Бим — еще щенок и, если он сделает лужу, её не трудно убрать! Зачем выходить ночью на улицу? Страшно подумать, что могло случиться, если бы я не решил к тебе заехать! А ещё уверяешь меня, что ты взрослая! Все! Решено! Пока твой дед в больнице, а бабушка рядом с ним, ты будешь жить в моем доме. Так будет спокойней. И мне. И тебе. А сейчас, поехали, а то меня люди ждут…
… Вяземский приехал домой через два часа. Он вошел, держа за руку Юльку, а под мышкой собаку.
— О, какие люди! — полупьяный Кирилл, развалившись, сидел на диване. Рубашка на нем была расстегнута. Золотые волосы рассыпались по плечам. На коленях у него сидела полуголая Настя, одна из ведущих моделей Валерия. Рука Казанцева покоилась у неё на груди.
Рядом сидела ещё одна красавица модель в микроскопическом платье. В руках у всех были бокалы с «Martini».
— Ты зачем Юльку сюда притащил? — поинтересовался Казанова. — Совсем с ума сошел?!
— Юля, отвернись! — приказал Григорий, задвигая девчонку себе за спину.
— Я тебе потом все объясню, — обратился он к другу.
— Так. Никому не расходиться! Я только Юлю устрою и приду. Юля, за мной!
Он снова взял её за руку и повел на второй этаж.
Он привел её в роскошную комнату.
— Располагайся. Вот, пока поживешь здесь. Моя спальня напротив твоей. Так что, чувствуй себя как дома. И ничего не бойся! Я всегда буду рядом. Если захочешь пить — сок и минералка в холодильнике, — он указал на маленький холодильник. — Ванная комната здесь, — он приоткрыл дверь, ведущую в ванную. — Спокойной ночи, малыш. Я пошел к гостям. Веди себя хорошо! — Он поцеловал её в щечку. — Всё, давай, ложись спать. А то, скоро светать начнет.
Вяземский ушел.
Юля разделась и легла в постель, прижимая к себе щенка. Но, какой уж тут сон для юной девушки, если внизу был Гриша и его гости. Юльке очень хотелось, хотя бы одним глазком, посмотреть на них!
Девушка встала и бесшумно вышла в коридор. Пройдя несколько шагов по пушистому ковру, устилавшему пол, она вышла на балюстраду и осторожно глянула вниз.
То, что она увидела, ей очень не понравилось! Полуобнаженные парочки творили такое, что Юлька в ужасе прикрыла глаза.
— О, Боже! — прошептала она. Затем, бегом умчалась в комнату и, бросившись в постель, накрыла голову подушкой. Но, под подушкой было жарко. Она высунула голову.
В коридоре послышались шаги, приглушенный смех женщины и шепот Григория:
— Тихо, а то Юльку разбудим!
— Гришенька, зайчик мой, — раздался в ответ шепот девушки, — ты так носишься с этой малышкой!..
Затем, скрипнула дверь, и голоса стихли.
Зато, через несколько минут, из спальни Вяземского понеслись сладострастные стоны.
… Лишь под утро, Юле удалось забыться тяжелым сном, в который, впервые, за последние полгода, пришел её ненавистный отец. Он снова наваливался на неё, срывал с неё пижамку и запихивал в неё свою страшную штуку, причиняя адскую боль.
— Папа! Папа! — визжала Юля, захлебываясь слезами. — Пожалуйста, не надо!! Мне больно, папочка!..
9
Вяземский проснулся от диких криков, несущихся из комнаты Юли. Рядом сидела перепуганная Верочка.
Мгновенно натянув на себя трусы, валявшиеся рядом с кроватью, он сорвался с места и кинулся к Юльке.
С первого этажа бежал Кирилл, завернутый в простынь, словно римский патриций.
Одновременно, они влетели в комнату.
Юлька билась на кровати в истерике и никак не просыпалась.
— Папа! Папа! — неслись отчаянные крики, — мне больно, папочка! Отпусти меня!
Григорий кинулся к девушке, стараясь обнять и успокоить её. Но, та брыкалась и уворачивалась.
— Юля, Юля, проснись, это я, — тихо и спокойно говорил он, хотя сердце у него в груди, стучало как отбойный молоток. — Это я — Гриша, проснись, девочка моя. Я рядом. Я с тобой. Все хорошо, проснись, Юленька.
— Что ты стоишь столбом?! — прошипел он Кириллу, который ошарашено стоял рядом, с жалостью глядя на Юльку. — Принеси воды, быстро!
В дверь заглядывали испуганные девушки.
— А вы, что уставились? Что вам здесь, цирк, что ли? Пошли вон отсюда! Живо!
Девчонки убрались, закрыв дверь.
— Спасибо, — он взял из рук Казанцева воду. — Ты, тоже уходи. Я сам её успокою. Иди, лучше, проводи девчонок.
Он снова повернулся к Юле, забыв обо всем.
Наконец, ему удалось разбудить её.
Увидев перед собой Григория, она обвила его шею руками и спрятала, залитое слезами лицо, у него на груди.
— Все хорошо, солнышко! — успокаивал Юлю Вяземский.
Он гладил её по волосам.
— Это — просто ночной кошмар. Ты видишь, я рядом с тобой. Успокойся, маленькая моя. Все в прошлом. Успокойся, малыш.
— Этот кошмар не закончится никогда! — прорыдала в ответ Юля. — Он всегда будет приходить ко мне и делать это со мной.
— Юленька, зайка, здесь никого нет! Тебе все приснилось. Это был кошмар, просто ночной кошмар.
— Нет! Он снова пришел! Мой отец, он снова сделал это со мной! Его не было уже давно. С тех пор, как появился ты. Я уже почти успокоилась. Думала, что он ушел насовсем. А сегодня, он опять появился! Ты ничего не знаешь….