Нюргун Боотур Стремительный

Не дающаяся никому,

Не объезженная никем.

Мать моя кобылу добром не отдаст, —

Мне придется ее украсть

И зарезать, и освежевать для тебя.

Как проведает Куохтуйа Хотун,

Кто заветную кобылу украл,

То навек она проклянет меня

Огненным проклятьем своим… —

Так Уот Усуму говорил,

А втайне раздумывал он:

«Такую женщину взяв,

Такую красавицу раздобыв,

Подожду — пускай рожает она…

Девочку, мальчика ли родит,

Я ребеночка украду,

Заживо — с косточками — сожру!»

Тут Уот Усуму

Посинел, почернел,

Превратился в дым

И пропал.

У прекрасной Туйаарымы Куо —

Два ли, три

Миновало дня —

Кровь от боли к щекам прилила,

По обоим пахам ее

Будто огонь побежал,

Схватки первые начались,

Судороги охватили ее…

Извиваться в муках стала она,

Задыхаться стала она,

Громко, сквозь слезы, звать

Добрую Айыысыт,

Со стоном на помощь

Звать начала

Сострадательную Иэйэхсит.

СТИХ 251

ТУЙААРЫМА КУО

Аай-аайбын! Ыай-ыайбын!

Я — отпрыск небесных айыы —

В страшной неволе обречена

В тяжких мученьях рожать

Первенца моего

С перевернутою судьбой!

Видно, проклято в утробе моей

Еще неродившееся дитя,

Если пропасть ему суждено

В пасти изверга Уот Усуму!

За что такая обида мне?

Слышите ли мен

я

!

Защитница рожениц молодых,

Добрая Иэйэхсит,

Ласково ко мне повернись!

Ты, всесильная Айыысыт,

Тихо ко мне сойди,

Жалостливо на меня погляди!

Счастье наворожившая мне,

Нагадавшая высокий удел

Дитяти бедному моему,

Добрая Айыысыт,

Светлая Иэйэхсит,

Защитите первенца моего

От пасти абаасы!

Придите!

Примите дитя

В нежные ладони свои!

Скройте его,

Спрячьте его,

Унесите отсюда его!

Пусть я лучше умру в родах,

Не увидев дитя свое,

Лишь бы не попало оно

Невидимке лютому в пасть!

К вашей силе

Взываю теперь.

Я сама — творенье айыы,

О помощи вас

Умоляю теперь!

Уруй-айхал!

Усун-туску! —

Так навзрыд пропела она,

Так отчаянно прозвенел в тишине

Словно серебряный бубенец,

Слабеющий голос ее.

Этой песни горестной

Вестник-дух

Далеко, высоко взлетел

И, в бубенчик серебряный превратясь,

Жалобно пропел, прозвенел

Над ухом доброй Иэйэхсит,

Над самою головой

Сильной Айыысыт.

Вздрогнула Иэйэхсит,

Встрепенулась Айыысыт,

Воспрянула, говоря:

— Как жалобно бубенчик поет,

Как отчаянно умоляя, звучит!

Да неужто допустим мы,

Чтоб незыблемую судьбу

Потомка солнечной ветви айыы,

Первенца уранхай-саха

Опрокинул абаас

ы

! —

Встала могучая Айыысыт,

Бросила на священный очаг

Желтого масла кусок.

Только вспыхнул

Синий огонь в очаге,

Она превратилась в дым

И взлетела, клубясь, в высоту;

Прилетела в короткий срок

На дальний пагубный край

Западной стороны,

Что лежит у крайней черты

Восьмигранной средней земли,

Где под крутым обрывом кипит

Соленого моря пасть,

Где подземное море шумит,

Где свирепое море

Прибоем гремит,