Версия Теслы. Дилогия

   - Ты больной.

   - Да. Пару дней, как.

   Я сделал глубокий вдох и медленно выдохнул, чувствуя, как волна нервного возбуждения постепенно стихает.

   - Самого аякаши не так-то просто порезать, однако это не значит, что нельзя порезать его одежду. Пока он был занят своей левой рукой, ничего не стоило вспороть ему шмотьё и прихватить вот это, - я достал из кармана джинсов небольшой шарик, размером чуть больше куриного яйца. Он сиял как маленькое солнце - тёплым, ослепительно белым светом. Разорвав остатки рубашки на части, я завернул звёздный шар в один из кусков и пояснил: - Слишком уж яркий, боюсь, его могут заметить. Духи Окады наверняка уже шныряют по городу, разыскивая его. И меня тоже. Кстати, за себя можешь не беспокоиться, аякаши всё равно, в чьё тело помещать призрака.

   Вытащив мобильник, я нашёл номер Икрамова и быстро набрал ему сообщение с просьбой сохранить "кое-что" в надёжном месте и указанием адреса. Затем нашёл подходящий по размеру камень и завернул его в другой кусок рубашки. Начиналась новая игра: что подумает Окада? Что я отдал шар на хранение, или что попытался обхитрить его, избавившись от пустышки и оставив настоящий себе? Так или иначе, он не станет рисковать впустую и будет ненадолго занят.

   - Твои друзья в беде, - сказала вдруг Нинель, скрестив руки на груди.

   - Верно, - согласился я. - Двое. Это создаёт определённые трудности. И у меня меньше суток, чтобы придумать, как их вызволить. Эй, а знаешь, что?

   - Что?

   - Ты такая милая, когда сердишься!

   Я схватил Нинель в охапку и прижал к себе. Она никак не ожидала такого и несколько секунд не сопротивлялась, но потом вспыхнула и оттолкнула меня.

   - Совсем спятил?! Не распускай лапы, чёртов извращенец! - рявкнула она, вдобавок наподдав носком сапога.

   - Кстати, меня зовут Виктор Тесла. А теперь, извини, мне нужно идти. Увидимся.

   - Иди к чёрту! И вообще не приближайся ко мне! Я тебе не доверяю!

   - Прекрасно! - улыбнулся я. - Я тебе тоже.

   Эмпаты - не маги. Это написано в любом учебнике. То есть, конечно, эмпатия - одна её разновидностей, но она считается настолько мелкой и незначительной, что эту способность даже не принимают во внимание. Да и отношение к ней у чародеев такое: есть - повезло, нет - ну, и не особо-то хотелось.

   Ирония в том, что даром эмпатии может обладать кто угодно, хоть шиншилла в зоопарке, но чаще всего он проявляется у людей. Не у волшебников, не у медиумов, не у вымирающих эктомантов, а у простых смертных - людей.

   Эмпаты обычно уверены, что они тонко чувствуют настроение собеседника, предугадывают ход его мыслей и знают, как направить разговор в нужное русло. Когда такой человек догадывается о своих способностях и целенаправленно развивает их, он способен достичь следующего уровня. Сильные эмпаты уже не просто читают чужие эмоции, а создают их. Страх, ненависть, счастье, абсолютное доверие - всё это им по силам.

   Из них получаются отличные преподаватели, психологи, дипломаты и серийные убийцы.

   Но учебники пишут маститые профессора, с которыми не принято спорить в силу наличия у них роскошной мантии и обсидианового посоха. Раз они сказали "не магия", значит, не магия.

   Послав профессоров на все четыре стороны, я набрал номер Евы. Она не заставила долго себя ждать.

   - Опять ты? - возмущённо спросила она. - Что тебе ещё надо?

   - Остынь, Ева, - примирительно протянул я. - Просто звоню узнать, как идут дела. Всё работаешь в цветочном магазине? Уже научилась внушать покупателям, какой букет им нравится больше?

   - Я не настолько подлая. Повторю ещё раз. Что. Тебе. Нужно? - она подумала и добавила: - И не вздумай врать.

   - А когда я врал?

   - Напомнить?

   Я закусил губу и нехотя признал:

   - Недоговаривал. Такое было.

   - Господи, Тесла! - Ева перешла на строгий, даже суровый тон. - Ты же вечно врешь. Всем без исключения. Из-за твоих выходок страдают ни в чём не повинные люди. Ты социально опасен. Слушай, если ты ещё раз мне позвонишь, я опять попрошу Олега, чтобы он...

   - А, ну да, точно! - я прикинулся, будто вспомнил что-то важное. - Тут с Олегом не очень хорошо получилось. Даже не знаю, как сказать. В общем, у него крупные неприятности.

   Голос Евы тотчас стал настороженным.

   - Во что ты его втянул?

   - Я?! Ни во что. Просто ему не стоило следить за мной.

   - Во что ты его втянул?! - прогремело в трубке.

   - Его поглотил один очень злой дух. Но у нас есть ещё шанс спасти твоего ненаглядного. Он же тебе не безразличен, я угадал?

   Несколько секунд она собиралась с мыслями, прежде, чем ответить:

   - Что я должна делать?

   Объяснив Еве всё, что ей нужно было знать, я отложил телефон и, потягиваясь и посильнее раскачивая кресло, широко улыбнулся. Последняя фигура заняла своё место на поле. Мне без малейших усилий удалось заполучить для своей комбинации полезного союзника. Видите ли, у подавляющего большинства женщин есть замечательная слабость. Женщина готова на всё, лишь бы доказать: она, и только она, способна помочь попавшему в беду мужчине. Одни считают это проявлением почти материнской заботы, другие - попыткой доказать, что никто кроме неё - мученицы во имя великой любви, не спасёт его - несчастного. "Несчастный" быстро понимает, как ему повезло, и... продолжает играть роль. Если бы женщины только признавали это, в мире было бы куда меньше несчастливых браков, и уж точно не было бы мнения, что "все мужики - козлы".

   Впрочем, раз это позволяет манипулировать кем-то, я не против - пусть будет.

   Дождь закончился, солнечные зайчики играли в огромных лужах, разлившихся в саду. Изломанными линиями свет ложился на потолок веранды и переливался, раскачиваясь из стороны в сторону. Ещё раз потянувшись, я раскачался посильнее и стал насвистывать незатейливую мелодию. Тотчас надо мной нависла настороженная Кария.

   - Что опять задумал?

   - С чего ты взяла?

   - Ты, может, и не заметил, но ты вспоминаешь "Шоу Барри Уильямса" каждый раз, когда готовишь какой-нибудь гадкий план.

   Я выгнул бровь.

   - Ты слышала Питера Гэбриэла?

   Дриада фыркнула.

   - Иногда ты меня просто поражаешь, Виктор! Я, что, по-твоему, живу понятиями тысячелетней давности? - она вдруг бросилась в зал, схватила телефонную трубку, прижала её к груди и театрально закатила глаза. - Господин! Молю вас! Объясните мне, как работает сие дьявольское устройство! Или нет, даже так... - Кария рванула на кухню, и испуганно прокричала оттуда: - Господин! В этом ящике снег! Это проделки нечистого, не иначе!

   Вдоволь наиздевавшись, она перенеслась ко мне и снова нависла, уперев руки в бока.

   - Итак, что у тебя на уме?

   - Скажи, Кари, - я откинулся на спинку кресла и соединил кончики пальцев, - если б ты могла владеть каким-нибудь одним грехом, какой ты бы выбрала?

   - А? Не знаю, - она удивлённо уставилась на меня. - К чему ты клонишь?

   - Я бы выбрал страсть. В широком смысле, разумеется. Страсть - это то, что заставляет вести себя нерационально, открыть все свои слабые стороны. Это то, что делает тебя человеком, - я подался вперёд и понизил голос. - Вне зависимости от того, кем ты был раньше.

   Дриада поёжилась, будто ей стало холодно.

   - Это... жутковато. Не делай так больше.

   Поднявшись с кресла, я прошёл в зал, взял с зарядного сигила амулет и накинул на плечо подготовленный нейлоновый рюкзак.

   - Ладно, мне надо поболтать ещё с парой человек. К ужину не жди. Да, ты спрашивала, что я задумал?

   Кария наклонила голову и напряглась, на её скулах заиграли желваки. Она уже поняла, что услышит в ответ.

   - Я собираюсь убить аякаши.

   Глава 18