Страница 6 из 10
— Добрый день! Простите меня за незапланированный визит, но мне необходимо побеседовать с Митрофаном-кузнецом, — неслыханно витиевато для этих краев заговорил молодой гремлин.
— Ну я Митрофан, — кивнул в ответ кузнец. — А чего надо-то?
— Мне чрезвычайно нужна ваша помощь, уважаемый Митрофан! Дело повышенной важности и сложности. В общем, я прошу помочь мне обезвредить ведьму, обитающую по соседству, — краснея и запинаясь произнес Дорн.
— Ведьму? — выпучив глаза, повторил Митрофан. — Это чего же, шутка, что ли, такая?
Глаза кузнеца налились кровью, а кулаки сжались. Если маленький незнакомец шутит над его бедой, то он разорвет его на части!
— Подождите, подождите, премного прошу, не торопитесь с выводами, — чуть ли не падая в обморок от страха, взмолился Дорн. — Вы просто не можете себе представить, какой путь я проделал, чтобы помочь вам одолеть ведьму. Так неужели вы мне не поможете? По-моему, это в наших общих интересах!
— Ты хочешь сказать, незнакомец, что эту колдунью можно победить? — покачал головой кузнец. — Вранье это! Уже столько лет она обитает в нашем лесу, и никто никогда не мог ее одолеть. Сколько добрых молодцев полегло, настоящих богатырей. Всех погубила злая ведьма. Неужели ты, маленький человечишко, можешь с ней справиться?
— Я могу, действительно могу! — вскричал Дорн и вдруг взмолился. — Мне больше ничего не надо, только бы ее уничтожить, — и он вытер рукой сбежавшую по щеке слезу.
— Ладно, выкладывай, что тебе надобно, — проговорил Митрофан, смягчившись. Вдруг и впрямь гость не шутит.
Дорн зачем-то оглянулся по сторонам, подошел вплотную к кузнецу и, вынув из-под полы своего плаща деревянный ларец, с гордостью вручил его Митрофану.
— Это волшебный ларец, вернее, его макет! — торжественно произнес он, с трепетом ожидая, когда кузнец закончит рассматривать ларчик.
— И что с ним делать? — спросил Митрофан, пожав широченными плечами.
— Нужно выковать точно такой же из металла, — пояснил Дорн. — Тогда мы пойдем все вместе — и хорошо б, чтобы нас было побольше, — к ведьме в лес. Если открыть ларец, ее засосет в него, словно в болото!
— Откуда знаешь? — недоверчиво спросил кузнец.
— Я знаю, я точно знаю, — торопливо уверял Дорн. — Мне дал этот макет э-э-э… очень добрый волшебник, он борется со всякими ведьмами, колдунами и прочей гадостью…
— Ну а если твой волшебник сбрехал? — не сдавался Митрофан.
— Своей головой ручаюсь, — поклялся Дорн. — Если не удастся, делайте со мной что хотите, — он поднял руки вверх, словно сдаваясь, и тихонько прошептал себе под нос: — Всё равно ничего хорошего мне тогда не ждать.
«Странный малый, — думал про себя кузнец. — Ишь чего наплел… Хотя… Поверить ему разве? Мне теперь ни бояться, ни терять нечего. Эта ведьма отобрала у меня все, что я имел. Не одолею ее, так хоть попытаюсь отомстить за Любашу.»
— Да, и еще, — добавил Дорн, увидев по лицу кузнеца, что тот уже начал склоняться на его сторону. — Мы значительно ограничены во времени. Нам нужно все сделать за ближайшие два дня.
— Ну, тогда я возьмусь за дело сейчас же, — оживился кузнец.
— Простите великодушно! А нельзя ли мне кусочек этого славного пирога? Такое впечатление, что я не ел с самого своего рождения! — Дорн покраснел, а круглый животик забурчал, точно присоединяясь к просьбе.
— Да бери что хочешь, угощайся, — добродушно разрешил кузнец.
Гремлин не заставил себя упрашивать и ту же впился зубами в хрустящую горбушку. Хоть на время переложив заботу о ларце на чужие плечи, он повеселел и накинулся на Дарьину стряпню, отдав должное и румяному пирогу, и куриной похлебке, и пареной брюкве, и соленым груздям, и вишневому варенью. Так что в эту ночь съестных запасов у кузнеца сильно поубавилось.
Глава третья
в которой рассказывается, как бесстрашный Дори победил ужасную ведьму… но не совсем
Всю ночь Митрофан трудился в кузне, выковывая копию ларца, а на рассвете разбудил своего гостя, посапывавшего после сытного ужина на печи, и показал готовую работу. Увидев результат его трудов, Дорн так и ахнул. Ларец получился точь-в-точь, как оставшийся в Кронин оригинал, только еще страшнее, еще величественнее. Глаза орла на крышке сверкали хищным блеском, клюв жадно приоткрылся, словно поджидая добычу, а крылья серебром переливались на солнце.
— Ну как? — любовно разглядывая орла, поинтересовался кузнец.
— Ты самый настоящий волшебник, Митрофан! — искренне заверил Дорн. — Не знаю, мог ли кто-то сделать лучше! А теперь надо народ собирать. Много народу.
Митрофан потупился. Неподдельное восхищение странного маленького человечка было ему очень приятно. Кузнец понял, что сделал работу по-настоящему хорошо. И в этот момент почему-то искренне поверил, что в битве с ведьмой ларец сработает.
Вечером, когда люди вернулись с полей и огородов, по деревне разнесся призывный звон. Обычно он извещал жителей о пожаре или иной беде. Потому каждый раз, когда раздавались резкие звуки импровизированного колокола, сделанного из железной скобы и большого кузнечного молота, люди вздрагивали, зная, что повод, по которому их скликают, вряд ли будет добрым. Однако в этот раз у колодца селян ждала странная картина. Незнакомый потешный человечек колотил по железяке, а рядом стоял суровый кузнец. У его ног, на перевернутом ведре, красовался сундучок с птицей на крышке. Крестьяне окружили кузнеца и странного человечка плотным кольцом. Со всех сторон посыпались недоуменные вопросы. Что случилось? Зачем кузнец созвал их? Какого черта задумал? Звучно откашлявшись, Митрофан взял слово.
— Все вы знаете, какое у меня случилось горе, и знаете, кто в этом повинен, — сказал он, глядя себе под ноги. Народ согласно закивал. — Не секрет для нас, кто виноват во всех несчастьях, обрушившихся на нашу деревню. Но Господь сжалился над нами и послал этого человека, который знает, как уничтожить злую колдунью. Теперь я смогу отомстить за свою Любашу, а все мы спасти нашу деревню. Я выковал этот ларец, — и Митрофан показал на ларчик с величественным орлом на крышке. — Он избавит нас от ведьмы!
— А что с этим сундучком делать-то? — недоуменно спросил дед Антип, бойкий и юркий старикашка.
— Этот ларец станет для ведьмы тюрьмой, мы в него ее саму и злобу ее заточим! — грозно ответил кузнец. — Другого выхода у нас нет. Она все равно житья нам не даст! Надо пробовать! Ну, кто со мной? — и он сдвинул брови, оглядывая толпу.
— Ой, не знаю, не знаю, — попятился худощавый Петька с соседнего двора, посматривая на остальных. — А если твой ларец не сработает? Она всех нас там же и сожрет!
Кузнец не успел ответить.
— Слушайте, мужики, что мы, как бабы, жмемся? — загремел Прохор, первый силач и кулачный боец на деревне. — Попытка не пытка! А ты, Петька, что-то лучшее придумал? Я вот с Митрофаном пойду! Сколько можно эту гадюку терпеть?
— И я! — подхватил дед Антип.
— И я! И я! Я тоже иду! — один за другим стали откликаться сельчане.
— Так я ж сразу и сказал, что идти надо, спору нет! — поддакнул Петька.
Но тут с другого конца деревни раздался визгливый бабий голос.
— Батюшки, милые, детки пропали, — голосила пухлая Фекла. — Я им наказала подле дома играть, а они… Ух, я им задам, когда вернутся! Мужики, кормильцы, поищите внучков, а? — взмолилась Фекла, подбегая к колодцу. — В лес не иначе как ушли, неслухи, а там ведьма, будь она проклята! Еще случится что. — и бабка, погрозив кулаком куда-то вдаль, громко разревелась.
— Ладно, поглядим, — попытался успокоить ее Прохор. — Не реви, найдутся ребятишки, никуда не денутся.
И невдомек им всем было, что как раз в то время, когда люди собирались идти в темный лес, Цестинда колдовала у себя в избушке. Несмотря на сумерки, там было светло — горница освещалась семью толстыми черными свечами, подсвечниками для которых служили отрубленные и высушенные человеческие руки.