Страница 310 из 454
Я опустился на пол рядом с Лиз. На лице ее не было никаких отметин, но на плече наливался багровым цветом здоровенный синяк. Коленки и локти были ободраны,
– Как ты, Лиз, милая? Тебе больно?
Лиз потянулась ко мне руками, обняла меня за шею, прижалась ко мне всем телом, словно стараясь завернуться в меня, защититься мной. Губы ее дрожали, лицо было мокрым от слез.
– За что она меня? За что?
Она сидела так, прильнув ко мне, спрятав лицо свое на моей груди, и всхлипывала. Я нежно гладил ее, жалел ее. А сам смотрел на Анютку, которая лежала на полу и безутешно плакала. Анютку мне было жалко просто безумно.
– Анютка, солнышко, иди сюда, ‑ позвал я шепотом.
И она подняла голову. Щеку ее пересекали три красных отметины ‑ следы от ногтей Элизы. А в глазах ее, покрасневших от слез, я прочитал страх. Страх, что я накажу ее, прогоню ее, глупую маленькую девчонку, совершившую недостойный поступок.
– Нет… ‑ тихо сказал я и покачал головой. ‑ Я ничего тебе не сделаю, малыш. Иди сюда.
Она подползла ко мне на четвереньках и прижалась лицом к моим ногам. Поднималась все выше и выше, пока не села рядом со мной.
Так мы и сидели втроем, на полу, прислонившись к стене. Одной рукой я обнимал Лиз, а другой ‑ Цзян. А они обе обнимали меня. И конечно, соприкасались между собой.
Цзян вздрогнула, когда неожиданно дотронулась до руки Элизы. А потом пальцы ее медленно поползли вдоль плеча бельгийки. Добрались до груди Элизы, потрогали ее сосок, сразу же напрягшийся, и поползли вниз. Нежно заскользили по животу и утонули в ложбинке между ногами Лиз.
Лиз сжала ноги и сделала несколько глубоких вдохов. Это было совершенно неожиданно для меня. Я никак не думал, что драка моих девчонок кончится этим.
– Цзян… Ты любишь девушек?
– Я люблю тебя. ‑ Глаза Анютки были закрыты, она приблизила губы к моему уху, дышала возбужденно. ‑ Я люблю только тебя, Мигель, ты знаешь об этом. Но ты меня не любишь, ты меня не хочешь. Ты хочешь ее. эту девочку. Я хочу знать, как это ‑ спать с ней? Что у нее есть такого, чего нет у меня?
Она попыталась убрать руку, но Лиз остановила ее, положила ладонь на ее предплечье.
– Еще… ‑ Губы Лиз приоткрылись, и язык заскользил по ее губам. ‑ Тосате [Потрогай меня (исп.). ].
– У тебя хорошо получается, ‑ заметил я Анютке не без некоторой ревности.
– Я делала это много раз. ‑ Цзян уже облизывала мое ухо. ‑ Но только с девочками. В нашей школе были только девочки. Нам не разрешали разговаривать с мальчиками. А нам хотелось… Так хотелось…
– Ты ‑ лесбиянка?
– Нет, совсем нет. У нас это было обычно. Все знали, что это неправильно, но все делали это. Я привыкла к этому. Но сейчас я хочу тебя.
Мокрые ее пальцы схватились за молнию на моих джинсах. Молнию, само собой, заело. Анютка боролась с ней, и я думаю, если бы проклятая молния продолжала упорствовать, Анютка просто сломала бы ее. Она смогла бы это сделать. Но я не дал ей сделать это.
– Все, хватит. ‑ Я поднялся на ноги ‑ не без труда, потому что девчонки цеплялись за меня, каждая со своей стороны. ‑ Все, все, все…
Я пошел к дивану и сел на него. Я обхватил голову руками и закрыл глаза.
– Все, ‑ повторял я, ‑ bastante. Mas que bastante [Достаточно. Более чем достаточно (исп.). ].
– Почему? ‑ Я открыл глаза и обнаружил, что Лиз очухалась и подбирается ко мне с явными намерениями.
– Почему? ‑ повторила она. ‑ Мы можем заняться этим втроем. Прямо сейчас.
– Перестань! ‑ Я резко отодвинулся. ‑ Лиз, не делай глупостей. Ты ничего не понимаешь!
– Почему? ‑ промурлыкала она. ‑ Все я понимаю. Нечего здесь понимать.
– Анютка! Ты тоже этого хочешь?
– Нет… ‑ Цзян уже вскочила на ноги и оправляла рубашку, распахнувшуюся на груди. ‑ Нет! Лиз, отойди от него, прошу тебя по‑хорошему…
Элиза отпрянула от меня как ошпаренная. Она не хотела еще раз спланировать по воздуху и совершить аварийное приземление.
– Вы сумасшедшие! ‑ заявила она, натягивая одежду. ‑ Вы ‑ просто los dos locos [Двое спятивших (исп.). ]. Мигель, почему ты не занимаешься с ней любовью? Она такая хорошенькая, и она так хочет тебя. Она вся просто истекает соком…
‑ Потому… ‑ Я мрачно качнул головой. ‑ Цзян, допустим, мы будем заниматься с тобой любовью. Что ты скажешь, если узнаешь, что я встречаюсь еще с одной девчонкой? Ну, иногда…
– Я убью ее, ‑ заявила Анютка. ‑ И тебя отлуплю, Мигель. Потому что муж… Ну, он не должен делать так.
– Понятно? ‑ Я стукнул кулаком по дивану. ‑ Понятно, Лиз? Для нее заниматься любовью и жениться ‑ это одно и то же. Да?
– Да, ‑ сказала Анютка совершенно прямолинейно.
– Хватит! ‑ Я вскочил на ноги. ‑ Цзян! Ты хочешь посадить меня на цепь и кормить с рук, как любимую собаку! Но я никому не дам покушаться на мою свободу! Она слишком тяжело мне досталась, моя свобода. Значит, так! Я официально заявляю, что, во‑первых, жениться ни на ком не собираюсь! И поэтому у нас с тобой, Ань Цзян, отношения останутся чисто дружескими. Сексом мы с тобой заниматься не будем, пока ты держишь меня под надзором, как полиция нравов. А во‑вторых, я заявляю вам, что у меня есть девушка, которую я люблю. Правда, я не знаю, как ее зовут и где она живет, но это не имеет особого значения. Я все равно люблю именно ее и найду ее обязательно. Вот так! А кого это не устраивает, может убираться к чертовой матери!!!
На этот раз обе мои девчонки посмотрели на меня, как на сумасшедшего. Лиз даже покрутила пальцем у виска.
– Eres bicho raro! ‑ сказала она. ‑ Миу гаго [Странная ты тварь! Очень странная (исп.). ].
Лиз, конечно, ушла от меня. Иногда мы с ней сталкивались случайно ‑ в барах нашего маленького городка трудно не встретиться. Она всегда отворачивалась и делала вид, что меня не знает.
Ань Цзян, конечно, осталась. И уже на следующий день она притворилась, что ничего не произошло.
Она умела притворяться, когда хотела.
Часть третья: МУКИ АДОВЫ НА ЗЕМЛЕ
Вот так закончилось одно из моих приключений. А вскоре я попал в новое, еще круче. И причиной тому стал мой братец Эмилио.
Я уже говорил вам, что братец мой работал до упаду, но и развлекаться любил в полный рост ‑ в смысле на всю катушку. И хотя он и не был наркоманом, иногда любил покурить травку или даже гашиш.
Я неизменно отказывался от этого. Я мог напороться виски, как свинья, и орать на весь бар, и употреблять не слишком приличные выражения, и проснуться утром с дикой головной болью. Пил я иногда больше, чем следовало. Но я не употреблял наркотики. Совершенно не употреблял.
В армии я видел, что наркотики делают с людьми. Наблюдал, как ребята, здоровенные накачанные жлобы, начавшие с «травки», переходят к маковой соломке, и вот уже садятся на иглу, и превращаются сначала в психопатов, готовых перестрелять полвзвода из‑за пустяка, а потом ‑ в слюнявых зомби с черными кругами под глазами и единственной мыслью в пустой башке ‑ об очередной дозе. Я тоже попробовал тогда наркотики, всякие и разные. И решил, что это не для меня.
У меня был небольшой отпуск ‑ целых три дня. И я решил съездить в гости к Эмилио.
Мало того, он тоже взял несколько дней отпуска, чтобы посвятить их мне. Он заявил, что отдыхать я совершенно не умею и он научит меня это делать. Что мы обойдем все злачные заведения его городка, и попробуем все пойло, которое производится в этой части Испании, и познакомимся со всеми девочками, которые будут того заслуживать.
1
Естественно, Анютку я с собой не взял. Я боялся, что население городка, в котором жил Эмилио, может поредеть после этого. Правда, Анютка хорошо вела себя после истории с Лиз, но я не ручался, что не может случиться рецидив. Я даже был почти уверен, что когда‑нибудь он произойдет.
Первую половину первого дня мы просто трепались с Эмилио. Я рассказал ему о том, как я встретил свою девушку и как разбирался с двумя быками. Все я ему рассказал ‑ кроме, пожалуй, того, что попал в прошлое и видел там двух странных людей и что они спасли меня от смерти. Потому что я почти забыл об этом, уже и сам не верил в эту бредятину. Мало ли что могло показаться человеку, которого приласкали кочергой по темечку?