Страница 4 из 9
На этаже горел дежурный свет. Пять лампочек на стометровый коридор. Я мог найти кабинет Зямы и в полной темноте. Пять лет уже хожу по коридорам института.
Интуитивно я выбрал нужный ключ и открыл дверь. Сначала шла приемная. Здесь мы когда-то познакомились с Оксаной. Из факса на ее столе торчал лист бумаги. Я взглянул на него. Это было подтверждение из Омска о брони номеров 303 и 304 в отеле «Таежный». Меня эта бумага смутила. Не тем, что ее прислали, а тем, что Оксана заказала два номера. Обычно они заказывают общий люкс из трех комнат, а тут номера разные. Меня такая новость только порадовала.
Я пошел дальше, открыл кабинет, вошел и зажег свет. Даже если меня здесь застукают, то вряд ли это может насторожить. Все знали о моих панибратских отношениях с директором и о том, что я вхожу к нему без стука. Моему появлению здесь не удивятся. Ключ от сейфа отличался от остальных. Ничего особенного в сейфе не хранилось. Лежало много надписанных конвертов с деньгами. Это для взяток и откатов. Один из них предназначался начальнику управления местного МВД. И таких пиявок хватало, и каждому дай. Зяма умел ладить с нужными людьми. Он точно оценивал услуги каждого, оттого и конверты по пухлости были разными.
Я достал только портфель. Небольшой, старый, потрепанный, но кожаный. В нем Зяма хранил личные бумаги. Я сел за его стол и тут увидел в рамке фотографию Лены. Она стояла с потрясающей улыбкой и смотрела на меня. У меня мурашки побежали по коже. Я никогда не находился с этой стороны стола, а потому видел рамку на ножке лишь с обратной стороны и не знал, кто изображен на снимке. Теперь увидел. Как можно, имея такую жену, заводить себе любовницу, да еще сортом ниже?! Зяма полоумный.
В конце концов, я открыл портфель и достал из него бумаги. Тут хватало всякого мусора, но я нашел главный документ. Это завещание. И оно выглядело очень лаконичным. Все состояние, движимое и недвижимое имущество, передается супруге Елене Сергеевне Подрезковой при соблюдении ею пунктов 6, 7, 8 и 9 брачного договора. В портфеле шефа брачный договор тоже присутствовал. И этот документ имел важное значение, если его упомянули в завещании. Я нашел указанные пункты. В них речь шла об измене жены мужу, но в нем ничего не говорилось об измене мужа жене. Значит, он может гулять свободно, а она лишается всего. Мало того, завещание должно быть оглашено через полгода после смерти мужа. Хитро задумано. Лялечка очень рисковала, придя ко мне ночью. Все кончилось скорее закономерно, нежели необычно. Впрочем, ни я, ни она по дороге ко мне об этом не думали. Мы попросту уносили ноги, а я страшно не хотел возвращаться в свой клоповник в одиночестве.
Сейчас все это уже не имело значения. Я забрал оба документа и переложил их в кожаную папку, а портфель положил на место и закрыл сейф. На стене в приемной висело расписание поездов, и я понял, что забежать к Оксане домой уже не успею. Из института я вышел в девять вечера и на полных парусах помчался на вокзал.
К поезду я успел. Никаких билетов покупать не следовало. Проще договориться с проводниками. Платишь наличными и едешь. Мест осенью полно, к тому же до Омска четыре часа езды.
Все шло как по маслу. Мне всегда удаются мои задумки. Главное – не суетиться и не нервничать. Да и с чего бы? За меня сейчас черт думал, а у него все получается.
Я еще поспать успел в отдельном купе. В час ночи меня разбудила проводница.
– Подъезжаем.
Я даже не сразу понял, где нахожусь.
– Скажи мне, милая, а когда вы обратно поедете?
– Мы едем дальше, потом обратно. В Омске будем в семь утра.
– Тогда прихвати меня. Я ведь на минутку, дочку навестить, а завтра еще на работу вернуться надо.
– Ради бога! Мест полно, сам видишь.
– Вот и ладушки.
От вокзала я взял такси. Около двух часов был в отеле. Холл пустовал. Швейцар гуляет, дежурный администратор спит. Задержка произошла в коридоре третьего этажа. Какой номер выбрать? 303 или 304? Я повернул ручку первой двери и приоткрыл ее. В номере горел свет. Я тихо вошел. Чемодан на кровати, женские вещи, мелодичный голосок тихо мурлыкал в ванной. Ошибся адресом, прошу пардону. Следующая дверь тоже была не заперта. Зяма расхаживал по комнате в махровом халате и болтал по мобильнику. Я притаился за дверью.
– Да, киска, все в порядке. Только что поужинал в ресторане с ребятами. Наши договоренности в силе. Документы будут готовы к завтрашнему дню. Веди себя хорошо.
Он наверняка разговаривал с Леной. Иметь еще одну бабу на стороне – это уже слишком. Я не стал напрягать мозги и смело вошел.
– Живем нараспашку?
– Фу, черт! Ты меня напугал.
– Конечно, если ты меня с чертом спутал.
– Как ты здесь очутился?
– Приехал по делу. Даже коньяк по дороге купил. Поболтаем и уеду.
Я поставил бутылку на стол, сел в кресло. Вынул из кармана газету и бросил на стол.
– Вот новостишка.
Зяма тоже знал, где и что читать. Просмотрев газету, он в задумчивости принес два стакана, стоящих возле графина, и поставил на стол. Я разлил коньяк. Мы выпили.
– Важное событие. Его стоит отметить. И все же это не шедевр. Как действует препарат?
– Ну ты же знаешь. В течение двух часов у человека атрофируются конечности. Проще говоря, его парализует. Головой он понимает все, но ничего не может сделать. Живая мумия. В следующие четыре или пять часов у него начинает падать уровень кислорода в крови. Это мы проверяли датчиками. Когда этот уровень доходит до нижней планки, сердце не выдерживает, а мозг умирает. Наступает физическая смерть. Следов препарата в организме не остается. Он испаряется вместе с кислородом, и потом вскрытие может показать лишь повреждение сосудов сердечной мышцы. Причины для такого приступа всегда найдутся. Но точная диагностика невозможна.
– Врачи могут определить диагноз до смерти. На первом этапе.
– Поставят обширный инфаркт. Ничего другого им в голову не взбредет. Если человек парализован, то кровь у него брать никто не будет, анализ мочи их тоже не заинтересует.
– Хуже всего, Андрюша, то, что мы работаем на заказчика. А значит, на живого свидетеля. И их число будет только расти. А значит, мы уязвимы. Тем более что такой бизнес требует рекламы, а иначе у нас не будет клиентов. И сеть посредников нас не спасет. Стоит грамотно потянуть за ниточку, и она приведет к клубочку.
– Кто не рискует, тот не пьет шампанское, – усмехнулся я.
На этот раз Зяма сам разлил коньяк.
– У тебя лимончика нет?
Он подумал и ответил:
– Кажется, есть виноград. Сейчас гляну в холодильнике.
Пока он ходил к холодильнику, я высыпал порошок в его стакан. Как все просто.
– Предлагаю новую идею, – продолжил он, взяв стакан в руки. – Мы должны сами выбирать себе клиентов и сами брать их в оборот. И все деньги забирать себе. Причем клиент нас не сдаст. Потому что он всегда будет знать, что возможна новая атака. Но на этот раз его не спасут.
– Обычный шантаж? – удивился я.
– Смысл не в этом. Нам нужна сыворотка спасения. Пусть схема работает по-прежнему. Ты говоришь, будто клиент находится в здравом рассудке, но парализован и понимает свой конец. Вот тут ему нужно показать шприц. «Один укол – и ты вернешься к жизни. Он стоит миллион долларов. Выбирать тебе. Похороны обойдутся дешевле». Заплатит любой, у кого есть деньги. Ну а таких клиентов сейчас много. Ты гениальный химик, Андрюша. Сыворотка жизни должна появиться не позже, чем через полгода.
Зяма выпил коньяк. Я тоже.
– Идея хорошая. Но придется переработать восемьсот пятый препарат. Новый должен вернуть клиента к жизни. Сейчас спасти человека невозможно. Если оставлять ему шанс, то некоторые компоненты, от которых нет спасения, придется изъять. Тут есть над чем подумать.
– На то тебе Господь умную голову на плечи посадил. Эксперимент себя оправдал. И хватит. Заказчик был надежным. Человек, за которого я могу поручиться лично. Но дальше мы не пойдем.
– Согласен. Ладно, Зиновий Карлович, я, пожалуй, пойду.