Страница 3 из 9
– На этом свете вряд ли. Там, на небесах, возможно. Когда станем свободными.
– Мы еще и на земле поживем в свое удовольствие. Я тоже знаю, о чем говорю. Мне нужно лишь твое согласие.
– С тобой я и в пропасть готова прыгнуть.
Я все еще прижимал ее к себе и чувствовал, как она горит. Это не притворство. Пора поверить в мифическую судьбу. Вдруг Елена словно протрезвела, оттолкнула меня и побежала к дому.
Я остался один среди яблонь и рассыпанных по земле плодов. Мне очень не хотелось уходить. Но она не вернется. Ее сковывает страх. Она им как цепями опутана. Мы в неравном положении. Это мне все нипочем. Живу, как хочу. Море по колено. Я никогда не ставил себя на чье-то место. Потому что мне плевать на других. На всех без исключения. Теперь придется примерить на себя чужую шкуру. Очень близкую мне шкуру и очень ценную для меня.
Решение выносил за меня черт, сидящий где-то в тихом уголке моей души. Он всегда находит ответы на все вопросы, которые невозможно решить трезвым умом.
Я направился к воротам и спокойно вышел на улицу. Сторож не обратил на меня внимания. Когда я заходил, показал ему коробку, завернутую в газету. В ней ничего не было. Представился курьером интернет-магазина и добавил, что несу заказ Елене Подрезковой. Меня пропустили. То же самое я сказал и горничной, открывшей мне дверь особняка. От предложения оставить заказ я отказался. Мол, подпись заказчика нужна. Она и направила меня в сад, где я нашел свое сокровище. Вряд ли все остальное кто-то видел в окна. Ветви деревьев были еще густо усыпаны листьями.
Я сел в свой тарантас и поехал домой к Оксане. Соседям я уже примелькался, ко мне привыкли и даже здоровались со мной. Я всегда со всеми поддерживаю хорошие отношения. Милый, очень обаятельный, а по словам Оксаны, даже красивый и к тому же очень воспитанный молодой человек. С начальством не спорю, но делаю то и так, как считаю нужным. Мало того, у меня все получается. Башка варит хорошо. Мог бы докторскую написать. Но лень.
В квартире Оксаны меня интересовали лишь ключи. Связку ключей от кабинета Зямы, его сейфа и стола она не стала бы брать с собой в Омск. Зачем ненужную тяжесть таскать? Вот только такие мелочи меня никогда не интересовали, и я не знал, где она хранит их. Надо лишь понимать, что все нужное должно быть всегда под рукой. Да и прятать ей не от кого. Я знал, где лежат ее деньги и золотишко, но блеск побрякушек, которыми одаривал ее Зяма, меня вовсе не интересовал. Своих денег хватало.
Все правильно. Ключи я нашел за пять минут. Они лежали в шкатулке на тумбочке возле кровати. Остальное я найду на месте. Чуть позже. Сейчас главное – не суетиться. Во всем нужна размеренность.
На работу я приехал во втором часу дня. Наша лаборатория занимала четыре комнаты, точнее, зала. По десять столов в каждом, да еще оборудование, колбы, пробирки и всякая муть. Каждый занимался своим делом и собственными опытами. Общий результат получался при смешивании десяти, а то и больше компонентов в определенных пропорциях. Итоги подводили после испытаний. Иногда нескольких. Но о том, какая гремучая смесь получалась в итоге, знали трое. Я, начальник лаборатории и Зяма. Что-то знал наш главный фармацевт, но не всё.
Начальник лаборатории начал разглядывать меня как привидение. Хороший мужик, но очень рассеянный.
– Я с тобой сегодня здоровался, Андрюша?
– Нет, Иннокентий Василич, мы еще не виделись.
– Хорошо, что я на тебя наткнулся. Пойдем в курилку, там и поговорим.
Курящих в институте практически не осталось, так что курилка была лучшим местом для приватных разговоров. Но мы-то еще курить не бросили.
Уединившись, он закрыл дверь в коридор и, достав из кармана газету, подал мне. Я знал, что надо в ней искать. Короткая заметка была помещена на четвертой странице.
«Вчера утром в собственной квартире был найден труп начальника строительного треста “Свой дом” Агранова Семена Тихоновича. Его обнаружила домработница в восемь часов утра. Врачи “скорой помощи” установили, что Агранов умер от сердечного приступа примерно в шесть утра. К сожалению, он недавно разошелся с женой, и рядом с ним никого не оказалось. Возможно, его удалось бы спасти. По словами жены предпринимателя, они виделись накануне и ходили в ресторан. Дело шло к примирению. Но, увы, оно так и не состоялось из-за неожиданной смерти Агранова. Ему было сорок шесть лет…»
Дальше я читать не стал.
– В котором часу она дала ему дозу? – спросил я.
– Как договаривались, в десять вечера. Наши расчеты оправдались. Для остановки сердца понадобилось восемь часов.
– Камеру видеонаблюдений она установила?
– Не сработала. Свет в комнате не включался, и жалюзи были закрыты. Сплошная тьма.
– А ехать к нему не решилась?
– Конечно же, нет. Ей алиби нужно. Никто не может гарантировать результатов вскрытия.
– Мы можем, иначе за что деньги берем, – уверенно заявил я. – Препарат растворяется в крови полностью. К тому же вскрытие делают на следующий день после смерти. Если, конечно, не поторопить патологоанатомов. Ты доложил Зяме о результатах?
– Нет. Не будем торопиться. Приедет через пару дней и всё узнает. И результаты вскрытия будут готовы. Не дергайся, Андрюша. Всему свое время.
– Ладно. Плевать мне на Зяму. Этой бабе последнюю версию препарата дали.
– Ну, разумеется. Индекс восемьсот пять. Самая точная разработка. Восемьсот четвертый оставлял следы.
– Зяма умеет держать язык за зубами? Или на радостях в колокола зазвонит? – поинтересовался я с издевкой.
– Не считай его дураком, Андрей. Ты же спишь с Оксаной. Разве она что-то знает?
– Вот она-то умеет молчать. И чего она знает, мне неизвестно. Но за нее не стоит беспокоиться. А вот как насчет жены Зямы? – закинул я удочку.
– Серый кардинал. Одному Богу известно, чего она знает, а о чем даже не слышала. Но сам Зяма о ней вообще ни с кем не разговаривает. Закрытая тема. Да и видел ее я всего лишь раз на юбилее Зиновия Карловича.
– Меня там не было. Терпеть не могу посиделок с бездарными тостами. Ну да ладно. Главный шаг сделан. Теперь для нас новая эра наступила.
Выбросив окурки, мы вышли из курилки.
Я дождался момента, когда все ушли. После восьми вечера в институте даже уборщиц не оставалось. Доступ к сейфу лаборатории у меня был. Им пользовались два человека: мой начальник и я сам. Секретный препарат с кодовым названием 805 существовал в двух видах: в порошке белого цвета либо в ампулах с жидкостью голубого цвета. Он имел вкус и запах. Тут уж ничего не поделаешь. Уникальная отрава. Но чтобы отбить вкус и запах, надо ее смешивать с алкоголем. Коньяк подходит к этому зелью лучше всего. Я взял оба варианта. Не думаю, что мой рассеянный начальник заметит пропажу. Во всяком случае, ему такая мысль не придет в голову. У нас никогда ничего не пропадало.
Из лаборатории я направился на седьмой этаж, где располагались кабинеты нашего руководства. Бездари и бездельники с высокими окладами. Среди этой своры был только один человек с мозгами, и звали его Илья Федорович Гальперин. Бывший полковник милиции, но никогда не занимавшийся оперативной работой. Он был снабженцем с большими связями и всю жизнь строил генералам дачи, похожие на дворцы. Достать он мог всё. Незаменимый человек. Нас он тоже обеспечивал всей таблицей Менделеева. Особенно мне нравился его хитрый взгляд. Он никогда не задавал вопросов, будто знал все ответы заранее. А главное, он очень хорошо разбирался в человеческой натуре и точно знал, кому чего не хватает. Я был одним из немногих, с кем Илья Федорович выпивал. Он не пьет с людьми, для которых что-то делает, либо с теми, кто может обратиться к нему с просьбой. Я ничем не интересовался и ни черта не просил. Свободный художник по жизни и пофигист. Он это понял, а потому мы и выпивали с ним от случая к случаю. Кто же знал, что в одночасье во мне произойдут резкие перемены. Никому и в голову не приходило, что во мне черт спит. И кто знает, чем его пробуждение может закончиться.