Страница 40 из 55
— Если в тебе есть силы бороться — борись за него, я сделаю все, что ты скажешь. Помогу всем, чем смогу, но подсознательно я каждую минуту ожидаю известия, что его больше нет.
Моя машина, преодолев трассу, припарковалась у парка, отказываясь ехать куда-либо еще, пока ее хозяйка, то есть я, не придет в себя после разговора. На самом деле, у меня спустило колесо, и пока насос его накачивал, я смогла обдумать дальнейший ход действий. Перечитала на несколько раз записку, словно надеясь, что в ней закодирован способ спасения моего шизофреника. Глупости, откуда этот сумасшедший старик, «Хемингуэй», мог знать, что происходит с Олегом? «Не убивай больше», — эта фраза выбивала из колеи, вызывала холодок по позвоночнику и желание сесть за руль и уехать, куда глаза глядят. Давить на газ, пока не кончится бензин в баке, пока не наступит новый день, приносящий новое решение, новую надежду. Новую жизнь. Наверное, Инна Викторовна права, не следует Олегу показывать эту записку. Вдруг подал голос мой сотовый — меня срочно вызывали на работу. Я закончила чинить колесо и села за руль.
Задержавшись на работе более чем необходимо, с целью обдумать, стоит ли показывать Олегу записку Пестрова, я не заметила, как стрелки часов подбежали к полуночи. Мобильный и рабочий телефоны молчали, на мою смс о том, что я появлюсь дома поздно, Олег ответить не соизволил. Родившаяся в голове спонтанная мысль — а не сбежать ли мне к маме под предлогом ее плохого самочувствия, которое бы она могла изобразить по моей просьбе, — была решительно отвергнута. Во-первых, шутить со здоровьем родителей не стоит, а во-вторых, такой поступок выглядел бы слишком трусливо с моей стороны, я перестала бы себя уважать. Одевшись и положив перечитанную на сто рядов записку в карман куртки, я покинула офис и направилась к машине. Из-за моего непростительного опоздания на работу, пришлось припарковать автомобиль через квартал от места расположения офиса, так как рядом с Flowers негде было велосипед бросить, не то, что «четырехколесного друга».
В нашем современном мире передвигаться по городу ночью не страшнее, чем днем. Улицы отлично освещены благодаря не только часто установленным фонарям, но и десяткам рекламных вывесок и баннеров. В паре метров проносятся автомобили, то и дело встречаешь поздних прохожих. Именно так я себя успокаивала, когда, свернув в переулок, почувствовала, что кто-то идет следом. Как обычно поступают в таких случаях, я ускорила шаг, мимолетно оглянувшись — крупный мужчина, прятавший лицо под капюшоном, не отставал. И людей вокруг вдруг стало меньше, и небо над головой темнее, а каблуки выше и неудобнее. Глупости, тревожность Олега, кажется, заразна.
Посмеявшись над своими опасениями, я подошла к небольшому парку, раздумывая, сократить дорогу через сквер и добраться до машины за три минуты, или же продолжить идти по улице и потратить на тот же путь не менее семи. Поразмыслив долю секунды, я продолжила путь по тротуару, опасливо косясь за спину. И в тот момент, когда, поддавшись панике, я выбрала более безопасный путь, я испугалась по-настоящему, словно добавив реальности воображаемой угрозе.
За небольшим и уютным сквером располагался старый пятиэтажный дом, во дворе которого я оставляла машину десятки раз, в каждый из которых смело шла через парк, погруженная в мысли о предстоящих сделках или поставках, не оглядываясь. Сейчас же мои колени предательски подкашивались, а сердце учащенно билось. Не без раздражения припомнила, что меня посещала мысль переставить машину поближе к офису, как только начало темнеть, но я поленилась. Тот самый дом, рядом с которым стоит моя машинка, мое спасение, с каждым движением был ближе, я визуализировала, как сажусь за руль, как закрываю замки на всех дверях и еду домой, набираю номер Олега и прошу, чтобы он встретил меня у стоянки. Шаги за спиной слышались все отчетливее, я вздрогнула, когда ботинок преследователя с громким всплеском наступил в лужу, чему последовало невнятное матерное ругательство, произнесенное хриплым голосом. Случившееся спокойствия не добавило.
Поворачивать обратно было слишком поздно — до оживленной улицы расстояние такое же, как и до машины, столкнуться лицом к лицу с незнакомцем не хотелось, доставать телефон я побоялась, так как этот жест мог спровоцировать предполагаемого преступника к более решительным действиям. Где-то уже совсем рядом раздавались шуршание спортивных штанов, бряканье застежки на куртке, изредка кашель. Незнакомец поравнялся со мной и в тот момент, когда по моим размышлениям он должен был меня обогнать, а ведь в глубине души я не сомневалась, что опасность, исходящая от идущего позади мужчины, не более чем плод моего больного воображения, он спросил:
— Почему такая красивая девушка гуляет ночью в одиночестве? — насмешливо и низко.
Вздрогнув от неожиданности, я позволила себе рассмотреть возвышающегося надо мной на полголовы незнакомца, по-прежнему прятавшего под темным капюшоном взгляд или намерения по отношению ко мне. Его черная, неухоженная щетина, мятая одежда и душек перегара завершили образ маньяка-психопата. Шаг я не замедлила.
— Меня встречает муж, давайте разойдемся по-хорошему, — крепче прижала к себе сумку, вспоминая, что ценного в ней лежит и насколько для меня проблемным будет сейчас с ней расстаться. Права, паспорт, кошелек, несколько кредиток, телефон…
— А мне кажется, тебя никто не встречает, поэтому, я с удовольствием тебя провожу. Кстати, я живу здесь недалеко, как насчет того, чтобы зайти на чай?
— Идите куда шли, — грубо ответила я, припоминая, что на лавочках во дворе дома, как раз недалеко от того места, где я бросила машину, часто молодежь ночами общается, распивая пиво, ругаясь с бабушками, живущими на нижних этажах. Подбодрившись идеей, что при свидетелях идущий рядом пьяница не посмеет распускать руки, я добивала: — Отойдите от меня немедленно, а то я вызову полицию, — голос прозвучал уверенно, на пару секунд незнакомец действительно отстал, но потом снова появился рядом, уже с другой стороны, а я видела в пятидесяти метрах от себя свою машинку, освященную скудным светом единственного в запущенном дворе фонаря. Днем этот двор казался мне милым, хоть и неухоженным. Летом утопал в зелени. Он был старым, неубранным, но никогда не виделся мне опасным.
— Да никто тебя не ждет, не выдумывай. Заканчивая ломаться уже, видно, что ты тут не просто так гуляешь, — он открыл лицо и подмигнул мне подбитым глазом, дотронулся до плеча, отчего я отпрянула и практически побежала.
— Да стой же ты, дрянь! — он настиг меня у машины, дернул за руку, поворачивая к себе. — Ну и где твой «муж»? Знаешь, милашка, я не люблю, когда мне врут, — выдохнул мне на лицо смесь перегара, лука и жареного мяса. Запаниковав, я прижала к груди сумку, планируя в следующую секунду вручить ее ублюдку, а самой, достав из кармана ключи, прошмыгнуть в машину. Судя по затуманенному взгляду мужчины, ему нужны деньги на выпивку или наркотики, у меня практически нет наличных, но часы и серьги можно продать неплохо. Лишь бы не трогал меня.
— Пожалуйста, я заплачу, только…
Увы, моя сумка и украшения его совсем не интересовали, по крайней мере, пока. Он прижал меня к машине, я попыталась драться, на что услышала:
— Заткнись, сука, у меня нож, — гаркнул он и оскалился. Сердце провалилось куда-то вниз, а паника парализовала движения, лишая возможности сопротивляться. Этого не может быть, только не со мной. Нет, нет, нет… Я снова попыталась его отпихнуть и вырваться, но он ошарашил новой угрозой разукрасить мою физиономию, если не успокоюсь. В матерной форме.
— Расстегивай куртку, дрянь, если не хочешь, чтобы я тебе ее порвал.
В этот момент, когда мои одеревеневшие пальцы коснулись пуговиц, а мозг хаотично соображал, как потянуть время, что можно использовать как оружие, по стеклу машины постучали, что самое удивительное — с внутренней стороны. И я, и насильник замерли, перевели взгляды на окно пассажирского сидения, за которым четко проглядывалось лицо Олега. В следующую секунду Олег уже выходил из машины, а незнакомец, извиняясь, пятился назад, причем так быстро и умело, что в момент, когда Олег подошел ко мне, тот уже скрылся в тени дома.