Страница 165 из 288
Ты и рада бы подумать о чем‑то более привычном, вроде анализа происходящего на Орлане. Но терминала в палате нет, портативного компьютерного блока тоже, коммуникатор тебе так и не вернули, а накачанные снотворным мозги отказываются работать в полную силу самостоятельно, без техподдержки. А главное – это отсутствие внешних данных. Полнейшее. Что творится там, внизу? Шахты нашли и оприходовали, это понятно, но что там добывают? Кто их построил? Когда? Как организовали поставку оборудования и вывоз продукции – не совсем же слепцы и бездельники тут сидят и не всех же смогли подкупить? Хотя, если хорошенечко подумать… а вот как поступила бы ты? Дано: необходимо организовать разработку полезных ископаемых втайне от официальных властей…
Мэри сидела на кровати и потирала висок – ожог на тарисситовом кресте зудел, мешая сосредоточиться. Она задумалась так глубоко, что даже не обратила внимания на открывшуюся дверь в палату. Корсаков молча стоял на пороге, не рискуя отвлекать ее от размышлений: чем‑чем, а ангельским характером его несостоявшаяся невеста не отличалась по определению. Впору перекреститься с облегчением, сказать, что все к лучшему… Эх, Никита Борисович, много чему ты выучился за свои сорок пять лет, полезному и не слишком, а вот искусство врать самому себе так и не постиг.
Должно быть, чем‑то он себя все‑таки выдал. Мэри резко отдернула руку от виска, как будто ее поймали за чем‑то неподобающим, и повернулась лицом к двери. На ее губах возникла неуверенная улыбка. И за одну эту, совершенно несвойственную майору Гамильтон, неуверенность Никита был готов стереть в порошок планету Орлан вместе со всеми обитателями.
– Привет, – проговорил он со всей теплотой, на какую был способен. – Скучаешь?
– А ты как думаешь?! – фыркнула она, поднимая застежку пижамы до самого подбородка. – Сижу тут… ей‑богу, хуже, чем в тюрьме. Там, говорят, хоть прогулки бывают… Работать невозможно, поговорить не с кем, зеркало – и то не дают. И вообще, я, наверное, самый счастливый человек на твоем крейсере.
– Это еще почему? – уследить за ее логикой Корсакову удавалось далеко не всегда.
– Часов не наблюдаю! – рявкнула она, и Никита с облегчением расхохотался.
– Тебе смешно? – взвилась Мэри. – Я даже не знаю, сколько времени болтаюсь в лазарете!
– Мэри, успокойся, – а ведь верно, смеяться тут не над чем. Самому‑то тебе понравилась бы такая изоляция от внешнего мира? Что‑то Станислав Сергеевич перемудрил. – В лазарете ты около двух суток. Досталось тебе крепко, и то, что Тищенко не дает тебе работать, по‑моему, вполне нормально. Поговорить… ну вот я пришел поговорить. Если не выгонишь.
– Не выгоню, – ее интонация сменилась на вполне миролюбивую. – При условии, что ты мне расскажешь, чем закончилась вся эта заварушка.
– Видишь ли… – обстоятельно начал Никита. – Я бы не сказал, что она закончилась. Похоже, все только начинается. Что конкретно ты хотела бы узнать? Конечно, я не база данных, но какую‑то информацию смогу тебе предоставить.
– Что добывают на Черном Кряже? Только не говори мне, что до сих пор не разобрались, анализ занимает минуты, в крайнем случае, часы, а вовсе даже не двое суток.
– Вариатив. Там добывают вариатив. Богатейшее месторождение, между прочим. Как пропустили при обследовании планеты перед заселением – непонятно…
– Тю! – Мэри вскочила на ноги и принялась расхаживать по палате. Корсаков, дабы не мешать, отъехал на табурете в дальний угол и уже оттуда с удовольствием наблюдал за процессом. Может быть, еще удастся перевести разговор… ведь была же у нее какая‑то причина прописать его допуск на коммуникатор…
– Как пропустили… да запросто. Орлан заселяли лет триста назад, так? И кто тогда знал, что такое вариатив? Как его искать, где его искать и на что он похож? И вообще – вариатив на кислородной планете… Небось все геологи Империи… да что Империи – Галактики, если их поставили в известность! – на ушах стоят и бровями помогают. Вариатив… Ах, как интересно… Спасибо, Никита, ты мне сейчас ключевой кусочек головоломки подкинул.
Мэри раскраснелась, хмурую неподвижность как будто стерли с лица, ее место заняло целеустремленное оживление.
– Ты не поверишь, а ведь складывается! Складывается! Слушай, – она буквально запрыгнула на кровать, ловко соорудила гнездо из подушек и требовательно уставилась на Корсакова, – ты сигару, случайно, не захватил?
Никита воровато оглянулся на дверь.
– Меня Тищенко съест. Без соли. Держи. И пусть моя безвременная кончина будет на твоей совести.
– Ничего, моя совесть выдержит, – Мэри прикурила от поднесенной зажигалки, откинулась на подушки и вдруг рассмеялась, коротко и зло. – Все просто отлично, Никита. Но какова наглость, я положительно в восторге! Спорим, проверка покажет, что сам комплекс сооружали одновременно со строительством последнего полигона для утилизации кораблей? А начало промышленных разработок по времени примерно совпадет с гибелью десантного подразделения под командованием полковника Сазонова.
– Почему?
– Так проходческое оборудование – оно ж довольно специфическое. То, что для строительства, нахально задекларировали как входящее в работы по созданию полигона. При их уровне подделки документов… А вот с проходческим сложнее, надо было внимание отвлечь, и они отвлекли. Эх, отец… погибнуть потому, что кто‑то захотел деньжат срубить… ну да ладно, я этого так не оставлю.
– Мэри…
– А знаешь, как они вывозили руду? Ставлю свои погоны против кружки пива, взлетали и садились в хвосте тех кораблей, которые пригоняли на разборку, и транспортов, вывозящих переработанное. Там шлейф такой…
– Мэри, – Никита был не на шутку встревожен произошедшей на его глазах переменой, – успокойся!
– И не подумаю! Так‑так‑так… Слушай, мне все это не нравится, причем чем дальше, тем больше. Я, конечно, не слишком следила за рынками руды, но предложение по вариативу, по‑моему, не росло, а должно было. Сам же говоришь, месторождение богатейшее, уж такой‑то всплеск на бирже даже я бы не пропустила. Келли вкладывался, в частности, в перерабатывающие компании и все время пытался меня заинтересовать, даже демонстрировал изменения, произошедшие за последние пятьдесят лет. Куда‑то же орланский вариатив девали? А куда? Ах, черт побери, мне бы сейчас выход в Галанет…
– Вам бы сейчас подзатыльник, Мария Александровна! А вашему собеседнику – два! – появившийся в дверях палаты Тищенко демонстративно скрестил руки на груди. Вид его не сулил Корсакову ничего хорошего. – Сигара! Я‑то думал, удастся хоть вас отучить от привычки тащить в рот всякую дрянь, да разве что получится – при таких‑то помощничках!
Никита виновато улыбнулся, кивнул на прощание и под испепеляющим взглядом врача вышел из бокса. Вот и поговорили…
Глава 7
В конференц‑зале повисло мрачное молчание. Правда, оно было недолгам: еще раз пробежавшаяся вокруг стола Мэри остановилась рядом с Мамонтовым и сухо поинтересовалась:
– А что там с пассажирами?
– Полная смена личного состава миссии Pax Mexicana. И военный министр в придачу.
– Ха! Вот это лихо. Они там что, совсем с ума все посходили? Небось, еще и сообщили на Кортес… впрочем, этого как раз и не требуется, болтунов и просто хорошо оплачиваемых людей везде хватает.
Ответить Мамонтов не успел. Вызовы пришли почти одновременно на его коммуникатор и коммуникатор Рамоса, и, похоже, услышанное не понравилось обоим. Аркадий тронул пульт и на большом экране возник Энрике Маркес. Судя по всему, это был отрывок из выступления. Мэри пришлось напрячься – говорил Маркес на официальном языке Кортеса, мешая спаник с русским и коверкая и тот и другой:
– …случае, если «Сантьяго» не капитулирует, мы, в знак серьезности наших намерений, начнем орбитальную бомбардировку, превратим Кортес в руины, но не сдадимся! И пусть наша забывшая о чести бывшая родина несет всю меру ответственности за все жертвы и разрушения! Свобода или смерть!..