Страница 29 из 82
Стук не стихал. Присцилла попросила со всей нежностью, на которую была способна:
— Открой, пожалуйста.
— Ладно. Открою. Но только ради тебя. Ты слишком добра, Присцилла. Слишком добра!
Таддеус Бёрд взял свечу и поплёлся в холл.
— Дэйви!!! — заорал он яростно, распахивая дверь.
И осёкся. Потому что в дверь стучал не лейтенант Дэйви.
Перед дверью стояла юная пара. Сначала Бёрд обратил внимание на девушку. В слабом мятущемся свете свечи был виден сходящий синяк на её скуле. Синяк от неслабой затрещины. Крепкий юноша позади девицы, державший в поводу усталую лошадь, казался Бёрду смутно знакомым.
— Вы меня помните, мистер Бёрд? — спросил он и представился, — Я — Роберт Деккер.
— А, да-да. — Бёрд прикрыл свечу ладонью и выжидательно уставился на непрошенных посетителей.
— Нам бы поговорить с вами, мистер Бёрд. — вежливо сказал Роберт.
— Э-э… — протянул Бёрд, пытаясь придумать, как бы половчее отправить парочку восвояси.
Ничего не придумывалось, и Бёрд со вздохом посторонился:
— Проходите.
— А лошадь, мистер Бёрд?
— Её я, уж простите, в дом позвать не могу. Не глупи, Роберт. Привяжи её к чему-нибудь.
Молодых людей Бёрд пригласил в гостиную. Здание школы было двухэтажным. Первый этаж имел два входа, один из которых вёл в классную комнату, второй — в жилую часть, состоящую из прихожей, кухни и гостиной. На втором этаже находилась спальня и просторный коридор, из которого по двум лестницам можно было спуститься в класс, либо в прихожую квартиры. В гостиной стояло поломанное кресло, деревянная скамья из церкви и стол, заваленный учебниками вперемешку с нотами.
— Давненько я тебя не видел. — вспомнил, наконец, Деккера Бёрд.
— Шесть лет назад, мистер Бёрд.
— Неужели? Быстро время летит.
Деккеры, если память не подводила Бёрда, улизнули из Фальконер-Куртхауса после того, как выплыло, что глава семейства замешан в неудачном ограблении на роскиллском тракте. По слухам, обосновались в холмах, где, судя по ветхой одёжке Роберта, не благоденствовали.
— Как поживает твой отец?
Деккер рассказал, что папаша сломал шею, упав с понёсшей лошади.
— А я женился. — Деккер, с которого уже накапало, гордо выпрямился у холодного камина и кивнул на девицу, осторожно примостившуюся на краешке вытертого скособоченного кресла, — Это Салли. Моя жена.
— Э-э, поздравляю. — пробормотал Бёрд, чувствуя неловкость.
Смущала его Салли Деккер. Одетая в лохмотья, с мордашкой и волосами, грязными до последней степени, обутая в опорки, скреплённые бечевой, она могла поспорить красотой с любой из леди, выезжающих на прогулки у виргинского Капитолия в собственных колясках.
— Я не его жена по-настоящему! — сварливо отозвалась Салли, прикрывая кольцо на пальце правой рукой.
— Жена. — с достоинством повторил Деккер, — Нас священник венчал, мистер Бёрд.
— Отлично, отлично.
Бёрд подумал о своей молодой жене, ожидающей в кухне, и занервничал. Чего этой парочке от него надо? Знаний? Случалось, что бывшие ученики возвращались к Бёрду, дабы наверстать годы прогулов и лентяйства.
— Я пришёл к вам, мистер Бёрд, потому что мне назвали вас, как того, кто может записать меня в Легион. — объяснил Деккер.
— А! — облегчённо воскликнул учитель, переводя взгляд с честной физиономии парня на хмурое личико его спутницы.
Не пара они, ох, не пара. Бёрд вздохнул. О нём с Присциллой, наверно, болтают то же самое.
— Хочешь записаться в Легион?
— Наверно, да.
Парнишка покосился на Салли, и Бёрд понял, что из этих двоих записать Роберта в Легион хочет, скорее, она. А, может…
— Из-за юбки, да? — спросил учитель, ища подтверждения возникшей догадке.
Деккер опешил:
— Юбки, мистер Бёрд?
— Ну, да. Юбку подбросили? — Бёрд ухмыльнулся, пощипывая бородку, — На крыльцо или ещё куда-нибудь.
— Нет, мистер Бёрд.
По лицу Деккера было видно, что он опасается за рассудок своего бывшего учителя.
— Ясно, ясно.
Бёрд не сошёл с ума. В последние недели многие мужчины, не вступившие в Легион, находили на крыльце или в телеге юбку. Причины, по которым эти люди уклонялись от военной службы, могли быть разными: кто-то кормил большую семью, кто-то хворал, кое-кого из юношей ожидала учёба в колледже и блестящее будущее. Малодушных среди них, по сути, почти не было. Тем не менее, молва всех скопом записывала в трусы. Издевательски преподнесённая в дар юбка являлась чёрной меткой, знаком немужественности и презрения окрестных дам.
— Салли твердит, что мне надо записаться.
— Если он настоящий мужик, пусть докажет. — встряла она, — Все настоящие мужчины идут на войну.
— Я и хотел. Только её отец мне запретил. Он здорово разозлится, если узнает, что я всё-таки записался. Поэтому-то и хочу записаться по всем правилам до того, как попадусь ему на глаза в лагере. Тогда ведь он меня выгнать не сможет, да? А ещё я хотел, чтобы моё жалование могла получать Салли. Можно это устроить, мистер Бёрд?
— Можно. Многие мужья хотят, чтобы их семьи не нуждались, пока они воюют. — Бёрд посмотрел на Салли, вновь подивившись, как такая роза могла расцвести в компостной куче холмов, — Твой отец, что, в Легионе?
— Мой отец — Томас Труслоу.
Любви особенной в её голосе Бёрд не расслышал.
— Труслоу? Боже правый.
Как чресла Труслоу могли породить эту прелестницу?
— А матушка?
— Умерла. — отрезала она.
Резкая штучка, отметил Бёрд, объясняя Деккеру, что ему надо ехать в лагерь Легиона и отыскать там лейтенанта Дейви. Он едва не ляпнул, что решить интересующий их вопрос они всё равно смогут лишь утром, но спохватился, сообразив, что тогда придётся предложить парочке переночевать здесь.
— Дэйви, вот кто тебе нужен, Роберт.
Деккер кивнул:
— Я понял, мистер Бёрд. А как же отец Салли? Мне нельзя встречаться с ним.
— Не встретишься. Он далече, с полковником. — Бёрд протянул руку, приглашая гостей к выходу, — Ты в полной безопасности.
Салли встала с кресла:
— Иди посмотри, что с лошадью, Роберт.
— Но…
— Я сказала: иди и посмотри! — прошипела она, и юноша выскочил пробкой.
Салли притворила за ним дверь и повернулась к Бёрду:
— Итен Ридли где?
— В Фальконер-Куртхаусе его нет.
— А где он? — требовательно, с нажимом переспросила она.
Бёрд вновь подёргал себя за бороду. Девчонка вызывала у него неприязнь и смутную тревогу. Труслоу в женском обличье, вне всякого сомнения, с той лишь разницей, что папаша добивался всего силой, а она, похоже, привыкла в угоду своим прихотям вертеть людьми, как куклами.
— В Ричмонде.
— Где в Ричмонде?
Что связывало её с бабником Ридли, спрашивать не требовалось. И так ясно. Дрянь-девчонка. Но дрянь, обладающая очарованием, которому противиться Бёрд не мог:
— У брата на Грейс-стрит. Адрес написать? Ты читать-то умеешь?
— Не умею. Попрошу кого-нибудь прочитать.
Бёрд с полным ощущением того, что делает нечто неправильное или, по крайней мере, нетактичное, быстро набросал адрес Бельведера Делани на клочке бумаги и попытался успокоить совесть строгим вопросом:
— Могу я полюбопытствовать, зачем тебе Итен?
Салли пренебрежительно фыркнула, в точности, как её родитель:
— Можешь, конечно. Только кто же тебе скажет?
Выдернув из пальцев Бёрда бумажку, она спрятала её в недрах промокшей одежды. На ней были надеты два домотканых платья, крашенных орехом, пара рваных передников, ветхая шаль, капор времён царя Гороха и, поверх всего, отрез вощёной ткани для защиты от дождя. С собой она принесла полотняную сумку, набитую так, что закрадывалось подозрение: уж не все ли пожитки Салли напихала в неё? Примеченным Бёрдом серебряным колечком список её украшений начинался и оканчивался. Встретившись с презрительным взглядом синих глаз, взиравших на него, как на пустое место, учитель смутился и потупился. Салли, повернувшись к двери, вдруг остановилась: