Страница 57 из 87
—Я знаю, — кивнула Нони. — Зейд сказал мне. Но полицейские ждут, что мы взорвем бомбы, когда они ворвутся внутрь, а мы заранее подкинем им одну бомбочку. Выкатим ее на крыльцо. Как только подожжем запалы, уходим через черный ход.
—А потом? Встречаемся в лагере? — неуверенно спросил Тэк.
—Да, как только нам удастся улизнуть от погони, идем в лагерь. Эй, Тэйкан, сегодняшнее сражение не было проиграно, они потеряли гораздо больше людей, чем мы!
—Угу, — рассеянно согласился Тэк.
—Помоги мне, — Нони подхватила один конец пластикового цилиндра.
Тэк взялся за него с другого конца. Нони, придерживая бомбу правой рукой, левой достала из кармана зажигалку и поднесла пламя к запалу. Тэк распахнул ногой дверь, и они, дружно качнув снаряд, швырнули его в самую гущу полицейских, которые осторожно подбирались к кинотеатру. Затем Нони подпалила запал на второй бомбе, схватила Тэка за руку и потащила за собой.
Они услышали, как один за другим раздались два взрыва. Тэк надеялся, что эти взрывы заблокируют вход в кинотеатр, но понимал, что вряд ли им удастся избежать погони.
И все же они выиграли время, успев добежать до запасного выхода из кинотеатра и выскочить на улицу, где валялась груда искореженного металла, — вероятно, полицейские автомобили попытались прорваться сквозь минное поле. Когда они с Нони мчались по улице, Тэк оступился и напоролся босой нагой на осколок кирпича. Тэк запрыгал на одной ноге и остановился; взглянув вниз, увидел, что ноготь на большом пальце содран почти полностью, а из раны хлещет кровь.
—Ты в порядке? — взволнованно спросила Нони. — Черт, трудно придумать более идиотское ранение, когда речь идет о войне!
—Ничего, от этого не умирают, — Тэк оскалил зубы в жизнерадостной улыбке. — У нас мало времени, идем!
Подняв голову и увидев нахмуренные брови Нони, он понял, о чем она подумала. Тэк и сам знал: у них гораздо больше шансов уйти от преследователей, если они разделятся. Он с сожалением отпустил руку Нони и захромал по мостовой, направляясь в боковой проулок.
—Тэйкан, Нони, вы молодцы, я вами доволен!
Зейд стоял возле окна цветочного магазина, повернувшись спиной к своим помощникам. Об инциденте с Чарльзом не было сказано ни слова, будто ничего и не произошло.
Тэку потребовалось несколько часов, чтобы уйти от преследователей; он долго блуждал по лабиринтам улиц и грязных вонючих переулков, прежде чем добрался до лагеря. Одежда его была перепачкана кровью, и в присутствии Нони и Зейда он почувствовал себя особенно неуютно. Нони оказалась более удачлива: на ее одежде не было ни пятнышка. Они с Зейдом сидели у окна цветочного магазина, когда Тэк наконец приковылял в лагерь.
—А наш бедняга Тэйкан ухитрился пораниться, — она широким жестом закинула за спину свои длинные тонкие косички.
—Неужели? — Зейд обернулся и окинул Тэка внимательным взглядом.
Тэк почувствовал, что заливается краской: Нони пытается выставить его на посмешище перед Зейдом; несомненно, в том, что касается язвительных замечаний, ей не было равных. Интересно, куда подевалась та внимательная и заботливая Нони, которая пришла за Тэком в пиццерию и тащила его за руку, когда они вместе удирали от полицейских?
—Чепуха, — отмахнулся Тэк, — просто натер палец на ноге.
—Ага, натер палец, — Нони снова тряхнула своими косичками, — ты почти полностью содрал ноготь.
—Мне не приходилось слышать, чтобы от этого умирали, — Зейд мельком взглянул на окровавленную ногу Тэка. — Хотя, если в рану попадет инфекция, могут возникнуть проблемы. Боюсь, в данный момент наши так называемые медики, которые знают, как обрабатывать раны, заняты другой работой, поэтому, Нони, будь добра, займись Тэком. Если тебе, конечно, не трудно.
Нони насупилась, а Тэк злорадно ухмыльнулся: ябеда угодила в собственную ловушку.
—Нет… конечно, мне не трудно, — девочка прищурила глаза, старательно демонстрируя свое неудовольствие заданием командира.
—Я был бы полным идиотом, если бы пытался положить конец мелким ссорам, личным обидам или соперничеству, которое возникает между моими бойцами, — сказал Зейд, снова отворачиваясь к окну, — но это не означает, что я позволю вам руководствоваться подобными мелочными чувствами, когда речь идет о жизни и здоровье товарища. Если кто–то из вас погибнет или пострадает из–за того, что товарищ не захотел вовремя оказать помощь, виновник будет чувствовать себя не очень уютно… Не говоря уж о том, что я сам рано или поздно доберусь до него или до нее.
—Я поняла, — тихо сказала Нони.
—Да, конечно, — едва слышно пробормотал Тэк.
—Отлично. А теперь обработайте раны — и спать! Сегодня нам всем не мешает хорошенько отдохнуть.
Зейд заложил руки за спину и уставился в окно. Тэк и Нони развернулись и, больше не говоря ни слова, вышли из магазина. Они подошли к зданию бизнес–центра, прошли сквозь крутящиеся двери, вошли в вестибюль и направились к лестнице, ведущей в полуподвальные помещения. Спустились вниз, двинулись по длинному коридору, прошли несколько слабо освещенных комнат, где бунтовщики устроили лазарет для раненых; оттуда доносились душераздирающие крики и стоны. Тэк изо всех сил старался не обращать внимания на эти ужасные звуки, и единственным утешением служило то, что голосов было не так уж много: тяжелораненых бунтовщики просто не могли вынести с поля боя, и в лазарете находились лишь те раненые, кому удалось самостоятельно добраться до лагеря. К счастью, их оказалось гораздо меньше, чем предполагал Тэк, но, тем не менее, пострадавшие были — печальный факт, говоривший о том, что даже такой гениальный полководец, как Зейд, далек от совершенства.
Тэк ухмыльнулся, в памяти всплыло улыбающееся лицо Сюзи — да, очень далек…
—В чем дело? — Нони покосилась на перекошенную физиономию Тэка.
—Ничего, все нормально…
Он смотрел на ее неподвижное лицо, недоумевая, как ей удается сохранять спокойствие, когда вокруг столько страданий. Как человек может с таким равнодушием проходить мимо своих товарищей, когда те корчатся от боли? Но, вспомнив, с каким хладнокровием Нони убивала людей, Тэк подумал, что, в сущности, она ничем не отличается от Зейда.
—Если тебя беспокоят их крики, просто не обращай внимания, — посоветовала Нони. Тэк заметил странное выражение, похожее на гримасу боли, промелькнувшую на лице девочки. — Они либо поправятся, либо умрут. Ты не в силах ничего изменить, так зачем растрачивать собственные силы, переживая из–за их страданий?
—А если бы с тобой случилось такое, неужели тебе не хотелось бы, чтобы кто–то переживал за тебя? — спросил Тэк, пристально вглядываясь в холодные голубые глаза Нони.
—Нет, — после секундной паузы ответила Нони.
—Значит, если такое случится со мной, ты не станешь переживать? — допытывался Тэк.
—Не понимаю, чем ты отличаешься от всех остальных, — заявила Нони, решительно глядя прямо перед собой,
—Ага, и ты не стала бы переживать, если бы за мной ухаживала какая–нибудь другая девчонка? — полушутя спросил Тэк.
Нони запрокинула голову и расхохоталась.
—Ты не такая важная птица, Тэйкан, — она улыбнулась и прищурила глаза. — Да, один раз тебе повезло — в нашем поединке ты оказался победителем, но, поверь, ты вовсе не так важен для меня, как тебе кажется.
Они молча дошли до конца коридора и вошли в свободную комнату. Тэк сел на стул и положил раненую ногу на край подоконника. Нони порылась в шкафчике и достала пузырек с йодом и бинт.
—Будет больно, — бесстрастным голосом предупредила она, открывая пузырек.
—Жду с нетерпением, — Тэк изобразил мечтательную улыбку.
На самом деле ему было не до смеха. Когда йод попадает на открытую рану, возникает ни с чем не сравнимое ощущение: сильная боль помогает избавиться от всех остальных ощущений и воспоминаний. Тэк сжал зубы и зажмурился.
—Похвально: ты не вопишь, как будто тебя режут, — с одобрением заметила Нони. Она оторвала кусок бинта, положила на него какую–то мазь и аккуратно забинтовала палец.