Страница 3 из 16
А Ника ускользающим сознанием чувствовала, что теряет то небольшое количество черной энергии, которую смог накопить ее истерзанный организм. Она излучала ее всем телом, чего раньше никогда не случалось. Кто-то разрезал на ней сорочку, освободив остатки черных сил.
Необычайная легкость окутала ее. Не сказать, чтобы это ощущение было ново для нее. Порой она испытывала нечто подобное и помнила все эти случаи наперечет! Или не все?! Внезапно перед ней открылось то, чего она по малости лет помнить не могла!
Ей было три годика, когда она засыпала под сказку о золотом петушке.
— Сказка ложь, да в ней намек, добрым молодцам урок! — закончила читать мама.Но в спальне не стало тихо. Какой-то другой убаюкивающий голос с еле уловимым акцентом начал следующую сказку.
B давние-давние времена за морями, за лесами, на острове-тумане жила-была девица неземной красоты. Никто не знал, откуда она появилась, но все души в ней не чаяли. Она ходила из деревни в деревню и помогала своими снадобьями больным и страждущим. Однажды услышала она шум в лесу. И пришла на поляну, где пасся вороной жеребец, а подле него лежал добрый молодец со смертельною раною.
— Поцелуй меня на прощанье, красавица! — молвил он. — Подле такой красоты и помирать сподручнее.
— Поцелую! — отвечала девица. — Только позволь мне сначала испробовать свое снадобье на твоей ране!
И испробовала снадобье и поцеловала его красавица. И затянулась его рана смертельная, и вскочил добрый молодец на коня и увез красну девицу к себе в замок.
И пришло с тех пор в замок счастье. Семья добра молодца разрасталась и крепла. Соседние землевладельцы за бесценок уступали ему свои луга и угодья. Его подросшие сыновья женились на самых богатых невестах и получали неслыханное по тем временам приданое. Все было хорошо да ладно до тех пор, пока добрый молодец не решил породниться с самим королем.
И пришла тогда к ним большая печаль. Появилась на острове-тумане Чернявка, что была чернее самой Шамаханской царицы! Да что там Шамаханской царицы, чернее самой ночи!
Одним ненастным вечером постучалась Чернявка к настоятелю монастыря, что ведал родословной короля.
— Какая-то черноликая особа просит у вас аудиенции! — доложил удивленный послушник.
— Проси! — поторопил его священник.
Кардинал давно рассказывал о привезенных из-за морей чернокожих красавицах. Но где кардинал и где настоятель монастыря!
— Вы правильно сделали, ваше преосвященство, что решили меня выслушать, — молвила Чернявка.
— Я всегда все правильно делаю! — резко ответил тот. — И не тебе судить о моих решениях!
Его праведный гнев разбился о тяжелый взгляд Чернявки, и необъяснимое беспокойство перевернуло нутро.
— Великая беда нависла над тобой, служитель Господа нашего! — страшным голосом продолжала Чернявка. — Дьявольское семя вот-вот проникнет в кровь нашего короля! Тогда тебя, мой толстячок, по животику не погладят!
Последние слова немного отогрели застывшего от страха священника.
— Продолжай! — он сдвинулся на край кресла и уперся только что помянутым брюшком в резной стол.
— Ветвь древнейшего колдовского рода пытается вплестись в непорочное древо королевской семьи! Да хранит Бог нашего короля!
— Кто?! — хотел приподняться священник, но зацепился брюхом за край стола и остался сидеть.
— Их прошение лежит перед тобой, мой повелитель!
Настоятель откинулся обратно в массивное кресло и посмотрел на свиток, что лежал на столе.
— Откуда ты знаешь об этом прошении?!
Но некому было отвечать на его вопрос. Чернявка исчезла!
— Пошлите за моим лучшим соглядатаем! — прокричал он. — Сейчас же!
Не дожидаясь утра, ищейки настоятеля во главе с соглядатаем отправились в процветающий замок.
Три дня и три ночи соглядатай сидел в придорожном трактире и ждал известий от своих ищеек. Но никто из них так и не появился на пороге кабачка. Подбодрившись кувшином красненького, он сам отправился в замок. В голове шумело от выпитого, и он не сразу понял, о чем судачили шедшие навстречу торговки.
— Сегодня у ворот замка снова нашли мертвого человека!
— Говорят, что он, как и двое других, был ищейкой нашего настоятеля!
— Да нет! Все они полюбовники черной вдовы. Накануне смерти всех их видели с Чернявкой!
— Чего уши развесил! — прикрикнула одна из торговок на застывшего посреди дороги соглядатая и отодвинула его своим необъятным бюстом.
— Как выглядели те трое несчастных? — попытался он остановить торговок, но те даже ухом не повели.
— Твои ищейки не поверили мне и хотели во всем разобраться сами! Может быть, ты будешь благоразумнее? — вдруг раздалось за его спиной.
Соглядатай оглянулся, и сердце тут же оборвалось. Перед ним стояла Чернявка. Она была закутана в балахон, который оставлял лишь узкую щель для глаз.
«Черная вдова!» — обомлел он.
— Сделаешь, как велю, и будешь жить!
Неизвестно откуда набежавший ветерок колыхнул полы балахона. Под ним блеснул длинный клинок.
«Боится запачкаться кровью!» — с ужасом подумал соглядатай, заметив черную перчатку на руке, державшей клинок.
Потеряв от страха рассудок, он даже не понял, что это сама рука была черна как деготь…
Докладывая настоятелю о своем геройском расследовании, предводитель ищеек снова вздрогнул, вспомнив холодный блеск клинка.
— Мать семейства замка несет в себе неисчерпаемую магическую силу. Эта колдовская мощь будет до скончания веков пребывать и преумножаться в их потомках! — с дрожью в голосе передавал он слова черной вдовы. — Каждая новорожденная из этого бесовского гнезда таит в себе опасность для нашего богоугодного уклада жизни! И дьявольская сила их будет расти и преумножаться из поколения в поколение!
Напуганный настоятель призвал под свои знамена отборных охотников на ведьм из Эссекса и отправил их в дьявольский замок.
— Да тут же никого нет! — Истребители ведьм бродили по безлюдному замку.
Глазницы пустых бойниц пристально следили за непрошеными гостями и источали невидимые волны губительных флюидов. Сила их была столь велика, что ни один из охотников на ведьм не дожил до рассвета. Не избежал незавидной участи и соглядатай. Объятия черной вдовы были столь страстны и столь сильны, что наутро его нашли в собственной постели с выпученными глазами и посиневшим лицом.
Чернявку же потом видели ночью на берегу моря. Она бежала вслед за уплывающим галеоном и рассыпала проклятья, творя в воздухе непонятные знаки.
Несправедливый конец сказочного сна так разозлил маленькую Нику, что она выплеснула всю свою злость на виновницу бегства красной девицы и добра молодца. И Чернявка вдруг испарилась так же быстро, как и Шамаханская царица в сказке о золотом петушке. К удивлению Ники, вместе с Чернявкой исчезла и тяжесть в груди!
«Так вот, оказывается, когда я впервые ощутила необъяснимую легкость во всем теле! — удивилась Ника, лежа в луже темнеющей на глазах крови. — А я-то думала, что первый раз это случилось, когда мама возила меня в санаторий!»
Тогда к ним привязался какой-то кавказец по имени Гоги и не давал маме прохода. Чтобы не встречаться с назойливым поклонником, они искали другие пути к морю. Новые маршруты были длиннее прямого спуска, и маленькая Ника приходила на пляж выжатая как лимон. Раньше она подпрыгивала от нетерпения и рвалась в море еще до того, как мама успевала расстелить покрывало. Теперь же, не дожидаясь подстилки, она плюхалась на гальку и долго сидела, как налетавшаяся за день чайка, с тоской глядя на зовущие барашки волн.
Несмотря на их с мамой старания, спрятаться от назойливого аборигена было невозможно.
— Ну что, красавица, идешь со мной в ресторан? — заводил он одну и ту же песню, каждый раз появляясь на их пути.
И вот однажды выдохшаяся от долгого перехода Ника не выдержала. Увидев в очередной раз Гоги, она отпустила мамину руку и, пыхтя как паровоз, двинулась на него. Набросившись на опешившего мужчину, девочка принялась дубасить маленькими кулачками по его надутому животу и приговаривать: