Страница 5 из 28
Женщина поднялась, подошла к шкафчику, достала из него несколько пачек индийского чая и положила перед Деминым.
— Вот. Сказывала, что в Елисеевском магазине брала. Проверить можно. Там ведь тоже не всегда хороший чай бывает, а вчера был. Поезжайте, вам-то уж директор полный отчет даст — чем вчера торговали, что попридержали!
— Верю, Вера Афанасьевна, — улыбнулся Демин. — А ночью никто не мог зайти? Вдруг еще у кого ключи есть?
Сутарихина, не говоря ни слова, поднялась и вышла из комнаты. Вернувшись через минуту, она положила на стол перед Деминым небольшой ломик с раздвоенным концом.
— Вот. Гвоздодер. Кроме замка, мы запираем дверь еще и на гвоздодер. Хоть бульдозером открывай — ничего не получится.
— А из жильцов… Никто не мог впустить постороннего?
— Нет! — нетерпеливо сказала Сутарихина. — У меня такой сон… У меня и нет его, сна-то. Забудешься на часок-второй и опять лежишь, в потолок смотришь, годы тасуешь… Кто воды выйдет попить, или, прости господи, по нужде в отхожее место прошлепает, или эти, Пересоловы, перекур на кухне устроят… Все слышу.
— Наташа эту ночь хорошо спала?
— Плохо, озабоченно сказала Сутарихина, вытерев слезы углом передника. Как чувствовала. Я уж подумала, может, чаем ее крепким напоила… А потом звонок был. Телефонный. Трубку поднял Анатолий. Да, Толька первым подошел, это младший, он как раз на кухне сидел. Как я поняла, Наташу спрашивали. Толька положил трубку на тумбочку и пошел к ее двери. Постучал несколько раз на особый манер… Это у нас знак такой к телефону, дескать, иди.
— О чем был разговор?
— А и не было разговора. Да нет, да нет… А потом Наташенька… Оставьте, говорит, меня в покое. Вот и все.
Демин, казалось, был озадачен. Поднявшись, он взял в руку гвоздодер, подбросил, как бы прикидывая его надежность, и осторожно положил между чашками.
— Спасибо, Вера Афанасьевна. Похоже, мы с вами еще свидимся… Подумайте, может, чего вспомните.
— Вспомню — скажу, таить не стану, — суховато ответила Сутарихина.
Оробевшие братья Пересоловы маялись на кухне, курили, не решаясь ни заглянуть в комнату к Селивановой, ни уйти к себе. Время от времени они лишь молча переглядывались, как бы говоря: «Вот так-то, брат, такие дела пошли»… И не чувствуя себя здесь хозяевами, в своей квартире, курили как гости — выпуская дым в открытую форточку и стряхивая пепел в ладошки.
— Ну, что скажете, братья-разбойники? — приветствовал их Демин.
— А что сказать — беда! — ответил, видимо, старший брат. Он был покрупнее, с розовым лицом, слегка, правда, помятым после вечернего возлияния, с четко намеченным, крепким животиком. Взгляд его маленьких острых глаз был насторожен и подозрителен. Он словно заранее знал, что ему придется оправдываться, доказывать свою невиновность, и уже был готов ко всему этому.
— Давайте знакомиться. — Демин протянул руку. — Валентин.
— Василий. — И рука у старшего брата оказалась сильная, плотная. — А его Анатолькой дразнят. — Он показал на младшего брата.
— Пусть Анатолька, — согласился Демин, пожимая руку младшему. Тот польщено улыбался, смущался, чувствуя на себе внимание чужого, незнакомого человека. «По всем показателям младший, — подумал Демин. — И послабее, и, судя по всему, у брата на побегушках. Ладошка пожиже, характер, видно, тоже. Типичный характер младшего брата». — Ну а теперь, ребята, расскажите, что у вас тут произошло.
Анатолий быстро взглянул на Василия, как бы спрашивая разрешение заговорить, но поскольку тот сделал вид, что не заметил беспокойства брата, сник и промолчал.
— Это, как я полагаю, вы должны рассказать, что произошло, — значительно и в то же время с подковыркой сказал Василий. — Мы спали, ничего не видели, не слышали, мы люди простые…
— Я вижу. Потому и пришел к вам.
— Зря пришли, — сказал Василий, глядя в пол.
— Кто из вас этой ночью подзывал Селиванову к телефону?
— Я звал, — неуверенно сказал Анатолий и опять посмотрел на брата. Василий оставался невозмутимым, но в его спокойствии сквозило недовольство, неодобрение поспешности Анатолия. Василий, видимо, был из тех, кто стремится всегда «поставить себя», чтоб сразу оградить от пренебрежения и дать понять, что за себя он постоять сумеет, не позволит помыкать собой.
— В котором часу это было?
— После двенадцати, — ответил Василий.
— В котором часу это было? — повторил Демин, глядя в глаза Анатолию.
— Он же сказал…
— Я слышал. Но я спрашиваю не у него. Вы подзывали Селиванову к телефону, вам и вопрос.
— Минут пятнадцать второго, — негромко ответил Анатолий.
— Вы не спали? Почему?
— Засиделись…
— А Селиванова спала?
— Нет… Вышла сразу, будто ждала этого звонка.
Демин заметил, как у Василия шевельнулись, дрогнули желваки. Ему не правилось, как разговаривали с его братом, не нравилось, что он сам оказался в стороне как второстепенный, незначительный участник событий.
— О чем говорили? — спросил Демин.
— Я не слушал, — ответил Анатолий и покраснел.
— Ну а все же?
— Говорит ведь человек — не слушал! — вмешался Василий. — Придумывать ему, что ли? Мы тут такого напридумаем…
Демин помолчал, разглядывая Василия с недоумением.
— Вы упрекнули меня в том, что я не могу рассказать вам, как погибла Наташа, — заговорил Демин размеренно. — А теперь, когда я выясняю обстоятельства ее гибели, вы вдруг затеяли какие-то игры… Что, собственно, вам не нравится? Я вам не нравлюсь?
— Нет, почему же… — смутился Василий.
— А раз так, то будьте добры, пройдите к себе в комнату. И посидите там, пока я поговорю со свидетелем, — жестко сказал Демин.
— Это что же получается…
— Я тороплюсь и вас прошу поторопиться. Закон запрещает допрашивать свидетелей пачками. Свидетелей должно допрашивать по одному. Чтобы они не мешали друг другу, не сбивали друг друга с толку и не вмешивались в расследование. Иначе их показания потеряют всякий смысл и юридическую достоверность. Статья сто пятьдесят восьмая Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации.
Василий, прищурившись, протяжно посмотрел на Демина, как бы желая показать, что тот сильно рискует, разговаривая с ним таким тоном. Потом усмехнулся, нарочито медленно подошел к форточке, положил на согнутый палец окурок и щелчком отправил его на улицу. Неторопливыми, дразнящими действиями он будто хотел подчеркнуть свое достоинство, независимость в поступках.
— Ладно, — сказал он, не то смягчаясь, не то озлобляясь. — Скажу только…
— Потом, — перебил его Демин.
— Я смотрю, с людьми вы разговариваете…
— По закону, — Демин плотно закрыл дверь за Василием и сел на табуретку напротив Анатолия. — Тяжело быть младшим братом?
— Бывает, — смутился Анатолий. — Васька ничего парень, с ним жить можно… Он боится, что мы из-за всей этой истории попадем в передрягу, да потом и не выберемся из нее.
— Авось не попадете, — успокоил его Демин. — Итак, мы остановились на том, что ты позвал Наташу к телефону. Сам остался у двери. Это ясно. О чем она говорила? С кем? Как? Каким тоном?
Анатолий помялся, искоса поглядывая на дверь, за которой только что скрылся Василий, и, наконец, заговорил, сжав коленями сцепленные пальцы.
— Чудной какой-то разговор был… Наташа больше молчала. Иногда будто успокаивала кого-то… Ничего, мол, не волнуйся, я слушаю, я у телефона… Видно было, что ей неприятен этот разговор и она побыстрее хочет закончить его… Потом сказала: «Давай вываливай, что там у тебя еще припасено, вываливай все сразу». А минут через пять снова звонок. Наташа еще не ушла к себе и трубку подняла сама. И, не слушая, сразу выдала… Ты, говорит, все сказала, и я все сказала. И бросила трубку.
— Значит, разговор был с женщиной?
— Почему? — удивился Анатолий.
— Но ведь ты сам только что произнес ее слова: «Ты все сказала…»
— Вообще-то да. — Анатолий был озадачен. — Получается, что с женщиной… А и не подумал.