Страница 24 из 65
Ее мысли прервал стук в дверь, и в комнату вошел Хамет с небольшим серебряным подносом и каким-то свертком.
— Нафиса приготовила сладкое молоко с миндалем, оно поможет тебе немного успокоиться и приглушит голод до ужина. А это — твоя одежда, — добавил он, кладя на край кровати что-то шелковое, переливающееся всеми цветами радуги. — Шейх Джамал желает, чтобы ты разделила с ним его вечернюю трапезу.
Зара пригубила теплое ароматное молоко и улыбнулась от удовольствия:
— Спасибо, это очень вкусно.
Хамет подождал, пока она выпьет все до конца, затем поставил, пустую пиалу на поднос и удалился.
Девушка занялась одеждой, и с ее губ сорвался горестный стон.
— О в чем она должна была появиться сегодня вечером перед Джамалом, состояло из цельного квадратного куска разноцветного полупрозрачного шелка. Они с Нафисой отобрали совсем другие вещи, но, видимо, шейх решил по-своему. Материал был невероятно дорогим и красивым, но ей на ум поневоле пришло сравнение с упаковкой, в которую торговцы-ювелиры заворачивают драгоценности, купленные богатыми клиентами. .
Зара готова была расплакаться. Сегодня вечером ее невинность подадут шейху к ужину на сладкое! Стерпеть такое было непросто, и единственное, что удержало бедную девушку от бунта, была мысль об отце. Один неверный шаг, и она никогда больше не увидит его… «Шейх Джамал такой добрый! Ах, наш господин такой благородный! Да что ты, деточка, он ничем не обидит тебя!» Чертова Нафиса! А ведь она чуть было не поверила ей! Что ж, старуха неплохо сыграла свою роль. Теперь ей, принцессе Заре, гордой дочери кади Юсуфа, предстоит сыграть свою. Она стерпит и это, но потом — берегись, шейх Джамал!
Когда Хамет вернулся за ней, девушку била нервная дрожь. Не помог и роскошный подарок Джамала, который принес ей евнух — на бархатной подушечке лежал огромный изумруд в тонкой затейливой оправе на массивной золотой цепочке. Зара механически надела его на шею и содрогнулась: холодный тяжелый камень давил на грудь, как могильная плита, а цепь напоминала о рабстве. К горлу снова подкатил комок, но, сдерживая слезы, она молча последовала за Хаметом в покои шейха.
Евнух ввел ее в опочивальню и бесшумно удалился, закрыв за собой створки массивных дверей. Девушка стояла, как деревянная статуя, стараясь смотреть куда угодно, только не на разобранную постель. В воздухе витали пряные ароматы, призванные, по арабским поверьям, будить эротические фантазии, но Зару от них только затошнило.
— Я долго ждал этого часа, принцесса, — сказал Джамал, вставая ей навстречу. Его глаза жадно скользнули по стройной девичьей фигурке, полускрытой прозрачным покрывалом. — Надела ли ты мой подарок?
Она с усилием кивнула.
Он подошел к ней и коснулся сияющего зеленого камня.
— Теперь он теплый, твоя кожа согрела его. Изумруд удивительно подходит к цвету твоих глаз. — Его взгляд снова проник под легкую ткань. — Тебе очень идет этот наряд, но вскоре я сниму его, чтобы насладиться каждой клеточкой твоего прекрасного тела.
— Я сделаю все, что ты захочешь, Джамал, — бесцветным голосом отозвалась Зара, — но если в тебе есть хоть капля жалости, пусть это произойдет как можно быстрее, чтобы я смогла вернуться к себе и… и немного отдохнуть.
— Мне странно это слышать. — Его улыбка чуть поблекла, а глаза настороженно блеснули. Понимаешь ли ты, о чем просишь? Можно подумать, что тебе неведома радость долгого обладания друг другом… Нет, моя милая принцесса, я отпущу тебя лишь на рассвете, когда последняя звезда погаснет и горизонт позолотят лучи восходящего солнца. И прежде чем закончится ночь, ты познаешь всю силу и глубину моей любви. Я открою тебе новый мир — мир истомы и чувственных наслаждений, забыть который ты уже не сможешь никогда. Не думаю, что твой берберский любовник мог подарить тебе нечто подобное.
Как и прежде, его сладкие речи заволокли сознание девушки розовым туманом, но последние слова мгновенно отрезвили ее, вернув к реальности.
— Обещай сохранить жизнь моему отцу, и я буду полностью, без остатка принадлежать тебе, мой господин, — с трудом разлепляя губы, произнесла она давно заготовленную фразу.
Какое-то мгновение Джамал удивленно смотрел на нее, а потом расхохотался:
— Так, значит, мне удалось укротить тебя, моя гордая воительница? Нет, не думаю. Я не так наивен. Я отлично понимаю, почему ты вдруг стала покорной, как овечка. Но ты нужна мне другой — дикой и страстной, как прежде, а роль несчастной жертвы, возложенной на алтарь моего сластолюбия, меня совершенно не устраивает. Иди сюда. — Он взял ее за руку и подвел к краю постели. — Сядь, и давай сначала немного поедим, я что-то проголодался.
Больше вceго на свете в тот момент Заре хотелось вцепиться ему в физиономию и содрать с нее эту мерзкую снисходительную улыбку. Джамал воистину был самым наглым, самым самовлюбленным и надменным мужчиной из всех, что ей когда-либо доводилось встречать. Девушка изо всех сил старалась сохранять спокойствие. Да, она обещала прийти к нему добровольно; но никогда не говорила, что ей это понравится!
Между тем слуги накрыли на стол и бесшумно как привидения, исчезли за дверью, оставив перед ними дымящееся блюдо «харины» — острой жидкой смеси оливок, помидоров, зелени и перца, по краям которого лежали треугольные ломти еще горячего лаваша. В качестве десерта были поданы медовые пироги и фрукты, а также неизменный мятный чай.
Зара едва прикоснулась к еде, но вскоре почувствовала, что с ней происходят странные вещи: голова начала слегка кружиться, а во всех членах появилась необъяснимая легкость. Ей уже почему-то не казалось, что она здесь только в силу заключенной сделки, ее дыхание участилось, глаза возбужденно заблестели, а руки, словно сами собой, принялись разглаживать едва заметные складки тончайшего полотна, которым была покрыта постель.
Видя, что с ней творится, Джамал нахмурился.
— Скажи, принцесса, прежде чем прийти сюда, ты пила миндальное молоко? — осторожно спросил он.
— Да, — с глупой улыбкой ответила она.
«О, какой он красивый, как играют мускулы на его сильных руках… О, как я хочу его!» В ее мозгу, сменяя друг друга, бесконечным калейдоскопом вспыхивали и гасли невообразимые сцены услад; неся сладостную дрожь и желание забыть обо всем, обо всем, обо всем…
— Тебе его приготовила Нафиса?
— М-м-м-м? — попыталась переспросить Зара, вырванная из своих сладостных видений.
— Тебе его приготовила Нафиса? — требовательно повторил Джамал, еще больше мрачнея.
— Д-да, а что? Р-разве это так важно? — беззаботно ответила Зара и залилась бессмысленным смехом. — Ну же, чего ты ждешь? Возьми меня, я вся горю!
Она откинулась на спину и, призывно улыбаясь, начала сдирать с себя шелковые одежды.
Пальцы почему-то плохо слушались ее, путались в складках, не в силах справиться со скользкой материей.
— О Аллах! — обреченно вздохнул Джамал. — Это чертово зелье.
Затуманенный разум девушки озарил последний проблеск сознания:
— Зелье? Так ты подмешал в пищу наркотик?
— Нет, — с раздражением ответил он. — Глупая Нафиса решила перестраховаться и угостила тебя своим особым напитком. Да простит ее всемогущий Аллах!
— Нафиса? О, она была так добра ко мне… Но что же ты сидишь? Иди ко мне!
— Нет, принцесса, не сейчас. Быть может, позже, когда действие проклятого зелья ослабнет…
— Иди ко мне!
Он с грустной улыбкой наклонился, чтобы по-братски поцеловать ее, но, едва их губы встретились, она впилась в них, как измученный жаждой путник, нашедший наконец благословенный источник живительной влаги. Руки Зары обнимали его; проникнув под халат, они блуждали по его спине и груди, а когда на их пути возникла восставшая, тугая от неудовлетворенного желания плоть, из груди девушки исторгся сладострастный стон.
— Постой, Зара… — начал было шейх, теряя над собой контроль, но было уже поздно: изогнувшись под ним, она переменила позу, и его мужское естество коснулось влаги у входа в ее девственное лоно. — Зара!