Крещение

— Курнуть бы теперь, — тоскливо сказал один из бойцов. Тихо совсем сказал.

— Я тебе курну! — раздирая слипшиеся от холода губы, вспылил майор и дал выход накопившейся злости. — Так дам, что больше не захочешь! Курнуть бы ему! Разгильдяй!

— Да ведь я так, товарищ майор…

— Разрешите, товарищ майор, я попробую… Станцию, по всему видать, наши держат.

— Не лезьте не в свое дело! — оборвал майор подчиненного, который, к неудовольствию командира, подсказал единственно правильный выход. На станции действительно были наши, потому что там затяжными очередями, на полдиска, рассыпались «дегтяри» и четко такал «максим». — За мной! — скомандовал Коровин и каблуками сердито ударил лошадь. Они проехали несколько сот метров без дороги, полем, и лошадь под Коровиным вдруг почему-то вскинула голову, насторожила шаг; майор взял поводья в левую руку, а правой достал из кобуры пистолет и, сняв с предохранителя, взвел курок. Занятый пистолетом и мыслью о том, чтобы предупредить бойцов о боевой готовности, майор очень поздно заметил впереди плотный качающийся строй солдат и озверело рванул поводья. Лошадь не сразу поняла его и, присев на задние ноги, остановилась как вкопанная. Следом едущие бойцы наскочили на нее, произошла заминка, сутолока, звякнуло оружие.

— Немцы! Назад! — горячим шепотом кричал майор и гнулся в седле, зарываясь лицом в лошадиную гриву.

— Это же подсолнухи, товарищ майор, — удерживая смех, сказал кто-то из бойцов, и, чтобы оправдать ошибку командира, тот, что говорил о куреве, вздохнул:

— Как есть немцы.

— Ведь это же наши, сволочи! — ругался Коровин, вытирая взмокшим платком глаза, лоб и щеки. — Хоть бы окликнули. Лупят и лупят. Не ты просился в город?

— Никак нет. То Сарапулов. Сразу-то которого сняли. А я Махотин.

— Махотин, пойдешь в город пешком. Отыщи любого командира и расскажи ему, что нам нужна связь с ними. Понял?

— А как же, товарищ майор, ребята наши в подсолнухах?

— Ты понял, спрашиваю?

— Так точно, понял.

— Шагом марш. Я буду ждать тебя здесь, на меже.

— Разрешите обратиться, товарищ майор?!

— Что еще?

— Пока я хожу, товарищ майор, проявите заботу о ребятах…

— Может, еще приказания будут, товарищ боец?

— Ты, Вася, истинная находка для армии, — уже звучал в ушах Коровина немного насмешливый голос.

— Олюшка, армия сделала меня человеком. Кто я был?

— И для армии это хорошо, и для тебя, Вася, — вдруг потускневшим голосом сказала Ольга. — А по мне, отрава. Ведь ты, Вася, любишь-то меня только тогда, когда у вас в полку хорошо закончатся инспекторские стрельбы. Тогда ты весел, приветлив и даже жесткие волосы твои становятся мягче…