Проводник (ЛП)

Она немного дольше посмотрела на Кэша, а потом уделила мне свое внимание.

- Он не уходил. Даже в туалет. Ты считаешь это странным?

Я прислонился к стене рядом с ней.

- Нет. Он заботится о ней, как о семье. Разве ты не помнишь, каково это - заботиться о ком-то?

Ее золотые глаза потускнели.

- Иногда, настолько легко забыть.

- Почему ты думаешь, что я всегда любил ее? - Я смотрел на взлет и падение грудной клетки Эммы под одеялом, чувствуя, как мою грудь наполняет тепло. - Она не позволяет мне забыть.

Когда Аная ничего не ответила, я толкнул ее в плечо.

- Спасибо за то, что не оставила ее.

Она разгладила руками свое платье.

- Это самое малое, что я могла сделать. Она не заслуживает того, чтобы пройти через что-то подобное.

Вина горела в моей груди. Нет. Нет, она абсолютно не заслуживала ничего из этого.

- Кроме того, - продолжила она, кивая на беззвучный телевизор, мерцающий в углу комнаты. - Я должна нагнать современное телевидение.

- У тебя даже звук не включен.

Она рассмеялась.

- Это единственная вещь, которая сделала его терпимым.

Я заметил, что коса Анаи пульсирует светом на боку.

- Я уже здесь, если тебе нужно идти.

Она посмотрела на Эмму, и мягкая улыбка появилась на ее губах.

- Я знаю, что ты делаешь. Независимо от того, что ты думаешь, Финн, ей повезло, что ты у нее есть.

Ее руки опустились на мои плечо, и через секунду она исчезла, оставив меня наедине со звуком гудящих машин и рваным дыханием Эммы.

Я опустился на стул рядом с кроватью и уперся локтями в колени, приняв решение смотреть на кардиомонитор вместо Эммы. Она была слишком черной и синей. Слишком изломанной, чтобы смотреть на нее дольше, чем пару секунд. Было трудно справляться с чем-то настолько ужасающим, когда я знал, что я был тем, кто вызвал все это... я был причиной всего этого. Склонившись над кроватью, я поцеловал ее в макушку. Это не был реальный поцелуй, не такой, какая я хотел дать ей, но это было все, что я мог сделать.

Я поднялся и подошел к окну, чтобы не дать себе сделать что-то глупое. Луна пылала между скелетных верхушек деревьев, отбрасывая паутину теней через сверкающую белую автостоянку. Звезды мигали. Жгли. Жестоко упрекали меня воспоминаниями о Межграничье.

Если я не смог защитить ее от этого, я был бесполезен для нее.

Позади меня открылась дверь, и медсестра вошла в комнату. Она убрала волосы Эммы с лица, потом проверила ее наиболее важные показатели, делая свою работу быстро и эффективно, так же, как и я, как ожидалось, делал мою работу в течение прошлых семи десятилетий. Различие между нами? Она сохраняла жизни. Я заканчивал их. После того, как она ушла, мой взгляд вернулся к Эмме. Она застонала в своем сне и повернула голову так, чтобы опухшая линия стежков, которая шла по всей длине ее тонкой шеи, стала видна. Столько вещей горело во мне. Гнев. Вина. Боль. Я сжал кулак и слушал обнадеживающий звуковой сигнал кардиомонитора, позволяющий ритму жизни, текущему по ее венам, успокаивать меня.

У меня не заняло много времени прервать мои мысли. Холод вполз через мои внутренности, потрескивая в моем черепе. Мои пальцы сжались вокруг косы, и она пульсировала под моей ладонью. Пытаясь бороться с этим, я сосредоточился на стене, не желая оставлять ее. Не сейчас. Не после того, что только что произошло.

- Финн? - пробормотала Эмма, ее веки распахнулись.

Слава Богу. Я двинулся вперед, но коса остановила меня в нескольких шагах, прежде чем я смог добраться до нее.

- Я здесь, - прошептал я, надеясь, что она могла меня услышать. - Я прямо здесь.

Эмма застонала и вернулась ко сну. Я бросил один последний единственный взгляд на нее, на то, что я сделал и отпустил.

Глава 28

Эмма

Я выпрямилась на кровати. Мой желудок чувствовался пустым, больным. Я не могла избавиться от ощущения падения. Крича до тех, пока я не могла дышать. Губы Финна, его голос в моих волосах. Я схватилась за бортики кровати. Финн. Я вспомнила Финна. Я помнила, где я была, кем я была... что он сделал. О, Боже, что он сделал? Я должна была записать это. Я должна была вытащить это из меня, прежде чем забуду.

Я поползла к тумбочке рядом со своей кроватью и резко распахнула ящик. Марля, санитария салфетки... откуда это все? Мой дневник... мой дневник. Я отчаянно озиралась. Я была в больнице, не в своей спальне. Моего дневника здесь не было. Мои пальцы искали блокнот, ноя от необходимости сохранить эти воспоминания, прежде чем правду снова отнимут у меня.

- Мне нужна бумага! - прокричала я, отчаянно дергая ящик.

- Эмма! - Мама влетела в комнату и забрала наполовину опустошенный ящик из моих рук. - Что происходит?

Я плюхнулась на кровать, и один из швов на ноге разошелся. Я вскрикнула, одной рукой хватаясь за ногу, другой - за тумбочку.

- О Боже! - Мама схватила меня и помогла мне вернуться обратно на кровать. - Что ты делаешь?

Я рухнула на подушки. Оно уже исчезало. Я не могла удержать его.

- Мне нужно что-то, чтобы писать. Что угодно, - прорыдала я. - Пожалуйста, мама.

Она просмотрела на меня, прикусила губу и кивнула. Я ждала, в то время как она поспешила через комнату к ее сумочке и вернулась с небольшим блокнотом и ручкой. Я вытащила остатки от сна из моего ума, проклиная пустые места, где воспоминания уже исчезли. Со мной было что-то не так, но я не могла вспомнить что. Я перескочила через ту часть и сосредоточилась на том, что я знала. Финн был жнецом, и Мэв хотела, чтобы я умерла, потому что он украл ее шанс на жизнь и отдал его мне. И он солгал мне об этом. Обо всем этом. Мое сердце чувствовалось таким, будто его разбили, а потом сшили воедино. Я доверяла ему. Я была влюблена в него. И он просто скрыл это от меня? Моя жизнь была ложью. Она даже толком не принадлежала мне. Я надавила ручкой настолько сильно, что порвала бумагу, когда мама терпеливо ждала, поглаживая мою здоровую ногу. Я остановилась, когда почувствовала, что она тянет бинты вокруг моей голени.

- Нужно сменить повязку, - сказала она спокойно. Ярко-красное пятно крови проявилось, пока я писала, пропитывая марлю. - Надеюсь, что то, что тебе нужно было записать, того стоило.

Я посмотрела вниз на слова. Полуразрушенные воспоминания. Правда.

- Оно того стоило.

Она поморщилась и нажала кнопку вызова около моей кровати. Медсестра в бледно-розовой одежде ворвалась и качала головой, когда она обрабатывала мою рану, затем перебинтовывала ее. Мама наклонилась и коснулась другой раны на моей шее.

- Болит?

Я вздрогнула от прикосновения.

- Все в порядке. - Это было не так, но я не хотела сваливать на нее это. Было больнее, чем я думала. В данный момент все болело.

Мама кивнула и убрала выбивающуюся нитку на жестком одеяле, закрывающем мою вторую ногу.

- Тебе снился папа?

- Да, - солгала я, прижимая блокнот к груди.

- Это хорошо, - сказала она. - Хорошо, что ты помнишь.

Мама была королевой по избегаю прошлого, поняла я. Она заполняла свои дни ерундовыми встречами и ерундовыми людьми до тех пор, пока не осталось места ни для кого-либо и ни для чего-либо реального. После всего, через что я прошла, я не винила ее. Это должно было быть легче, чем сталкиваться с болью. В тот момент я отдала бы что угодно, чтобы мне не нужно было сталкиваться с болью, которую вызвал Финн и его ложь.

- Эта история, которую ты рассказывала мне о папе... ваш поцелуй. Это было мило. Ты должна рассказывать мне подобные вещи, как можно чаще.

- Ты права. Нам нужно больше вспоминать.

Я подумала о том, как тяжело было возродить большинство воспоминаний в моей голове. Старые. Новые.

- Легче сказать, чем сделать, верно?

Она откашлялась и убрала волнистую белокурую прядь за ухо, когда она встала.

- Ты проголодалась? Я могла бы принести тебе немного супа. Или желе? У них должно быть что-то хорошее здесь.