Страница 39 из 116
Р_А_Д_О_С_Т_Ь_.
– Это что, разновидность храма? Джесси?
– Если тебе так угодно. Религии, возникшие на планетах, очень мало похожи друг на друга и еще больше непохожи на все земные вероисповедания. Хоть их создатели считают, что все они являются частью одного и того же Бога.
Брон внимательно пригляделся к фигуркам на колоннах. Только сейчас он заметил некоторые подробности и ему показалось, что Джесси внезапно задержала дыхание.
– Подойди ближе, Брон. Это интересно.
– О чем здесь говорится? Памятник маркизу де Саду?
– Нет… образ веры. Принесение в жертву человека для благословения души. В этой Семинарии совершенство души и тела образуют единство. Тело трактуется как временный футляр для слабой души.
– Но это же идиотизм, Джесси!
– Но они так живут. У колонистов есть около двадцати пяти способов подавления собственных слабостей.
– Судя по некоторым из этих способов, я очень сомневаюсь в том…
– Молчи, Брон! Сюда кто–то идет!
Его взгляд вперился в полумрак, но он никого не заметил. Он снова посмотрел на Святую Реликвию и на этот раз открыл связь между философией, выраженной в мотивах росписи колонн, и странным взглядом блестящих глаз зверька. Это вызвало в нем проявление гипноличности, и он, помимо своей воли, упал на колени, с руками, сложенными на груди в зрячей молитве. И тут за его спиной послышались чьи–то шаги.
– Андер Галтерн?
– Это я, – он поднялся и повернулся к подошедшему.
Человек был высоким, аскетически сложенным, с седыми волосами и настороженным взглядом.
– Мы ждали тебя вчера, Галтерн. Чем ты можешь оправдать свое опоздание?
– Ашур был уничтожен и я сам едва не погиб.
– Ты считаешь, что тривиальные хлопоты избавляют от выполнения обязанностей?
– Тривиальные? К черту… – начал Брон, отбрасывая свою гипноличность.
– Брон, спокойно!
– Андер, ты прошел испытание мастера и имеешь право выбрать кару сам. Что ты предлагаешь?
– Джесси, что я должен отвечать? Гипноличность не сработала!
– Подожди немного, этого нет в программе. Мы постараемся найти Андера.
– Ашур почти уничтожен, – громко произнес Брон. – Разрушители контролируют город. Вне этих стен никто не имеет права ходить и даже жить. Ты был призван к каре.
– Андер Галтерн, – у человека заблестели глаза и на лице сверкнула бешеная улыбка. – Ты разочаровал меня. Мы не привыкли ждать таких ответов от Галтернов. Говори, что ты выбираешь, или я выберу сам.
– Рубашка, Брон!
– Рубашка.
Глаза незнакомца расширились и лицо разгладилось.
– Теперь извини меня, Андер. Я не хотел обидеть Галтернов. Но, пойми, это необходимо…
Гипноличность захватила Брона с новой силой.
– Ты сомневаешься в моем решении, брат?
– Я скажу, – в глазах незнакомца было видно смущение и глубокий стыд, – что твой поступок не требует столь суровой кары. Позволь мне спросить тебя, ты в самом деле готов принять рубашку?
– Радость! – ответил Брон, все еще во власти гипноличности.
Жрец пожал плечами.
– Очень хорошо. Я проведу тебя в келью. Рубашку принесут туда.
Брон двинулся следом за ним. Они покинули зал через дверь и шли бесконечными коридорами, угрюмыми и голыми, не дающими ни малейшей радости человеческому желанию контраста.
– Джесси! Это скорее похоже на тюрьму, чем на семинарию.
– На Онарисе нет разницы между ними. Воспитание неразрывно связано с религией, а та с истязанием карой. Единственное, что можно записать как плюс этому обществу, это то, что оно иногда воспитывает очень мудрых людей. Свихнувшихся, но выдающихся.
– Не сомневаюсь. А что это за рубашка?
– Не знаю. Это идея Андера. Он считает, что эта кара соответствует тяжести проступка.
Жрец остановился перед какой–то дверью. Цифровой замок, щелкнув от прикосновения его пальцев, раскрылся, и тяжелые деревянные двери отворились. Брон, привыкший к функциональности, ощутил шок от того, что увидел. Келья была обычным каменным мешком. Единственной вещью, которую можно было бы отнести к мебели, был цоколь из белого камня, который должен был служить и столом и креслом, и кроватью, и имел форму гроба. На потолке, возле отверстия, впускающего слабенький свет, виднелась знакомая надпись:
Р_А_Д_О_С_Т_Ь_.
– Андер Галтерн! Через несколько минут принесут рубашку. Советую одеть ее тотчас же. Тогда ты не опоздаешь на первую молитву.
– Кара не может подождать до вечернего обряда?
– Нет! Ты заслуживаешь больших почестей. Скажу, что твое покаяние будет более совершенно, если ты предстанешь перед братьями и они увидят действие рубашки.
Под действием гипноличности Брон склонил голову и ждал, пока жрец уйдет.
– Джесси… Этот человек не только садист, но и псих. Он даже не принял во внимание то, что я говорил об уничтожении города. Его мир начинается и кончается здесь, среди обрядов Семинарии. Сколько времени я должен здесь провести?
– Не очень долго. Разрушители всегда знают, где искать нужных им людей. Каждая атака тщательно планируется.
– Они ищут только меня?
– Мы так считаем. Иначе они занялись бы пленными. На неразвитых планетах более выгодно использовать людей, чем дорогостоящих роботов.
– Интересно. Когда–то на Земле тоже существовали корабли с невольниками.
Брон замолчал. Кто–то постучал в дверь. В келью вошел монах, неся упакованную в прозрачную пленку рубашку. Он молча положил ее на колени Брона и поклонился. В его глазах можно было прочитать почтение и глубокое сочувствие.
6
Брон осторожно осмотрел рубашку. Ткань, казалось, прилипала к пальцам, словно состояла из тысяч маленьких крючочков. Он разделся и надел рубашку. Через минуту почувствовал мягкое, почти осмысленное прикосновение материи к его телу. Он покрылся потом и первый раз в жизни попросил небеса о милости.
Поддавшись панике, он постарался сорвать рубашку, но тысячи крохотных волосков с крючками на конце, уже вросли в кожу. Чтобы сорвать рубашку, надо было расстаться с кожей. Страх, охвативший его, доводил до бешенства. Усилием воли он подавил панику и постарался начать мыслить логически.
– Скорее всего, – со смехом констатировала Джесси, – это новейшая модель власяницы и бича. Созерцание, воздержание и терпение обогащают разум и успокаивают душу. Брон, посмотри правде в глаза, твой разум и душа требовали хорошей встряски. Я думаю, что это испытание пойдет тебе на пользу.
– Мерзкая девка! Ты заплатишь мне за все!
Опять в дверь постучали. Вернулся послушник.
– Мастер Галтерн. Мне жаль, что я прерываю твою молитву. Сейчас тебя ждут в классе синкретистов.
– В общем–то ты мне не помешал, так как я уже совершил молитву.
В коридоре молодой человек дотронулся ладонью до лба и сказал:
– Мастер, ты можешь отдохнуть на моем плече, если хочешь, – его взгляд был прикован к воротнику рубашки, выглядывающей из–под плаща.
– Нет. Спасибо.
Они двинулись в путь. Джесси запоминала каждую подробность дороги. Сознание Брона было отключено из–за продолжающейся боли, вызываемой рубашкой. Возле дверей зала его проводник приложил ладонь ко лбу и исчез. Брон прикоснулся к замку, который через несколько секунд раскрылся. Он вошел в помещение, где впервые в жизни должен был провести лекцию синкретистам. На этот раз он был действительно шокирован. Обучающая аппаратура, сосредоточенная здесь, стоила целые состояния. Его ученики, около сотни послушников, были рассажены в индивидуальных отсеках, имеющих непосредственный контакт с компьютером. Преподавательский стол был маленьким арсеналом передовой технической мысли.
В этой щекотливой ситуации Брон позволил взять верх гипноличности. Он позволил своим пальцам свободно бегать по клавишам и кнопкам.
Через какое–то время он понял смысл этих жестов, и приборы раскрыли ему свои тайны. Он начал своей доклад, понимая слова только после того, как произносил их. Рубашка причиняла ему теперь такую боль, что он только большим усилием воли не терял сознания. Его организм реагировал на боль сильнейшим аллергическим раздражением.