Страница 65 из 94
Исследователи уже давно связывали строительство Девичьего монастыря со взятием Смоленска. И действительно, об этом писал сам Василий III в своем завещании в 1523 г.: «Да коли есми з божиею волею достал своей отчины города Смоленьска и земли Смоленьские, и яз тогды обещал поставити на Москве на посаде Девичь маиастырь, а в нем храм во имя Пречистые да Происхождение честнаго креста и иные храмы»[1165]. Однако до лета 1523 г. великий князь «того монастыря състроити не успел».
Только 13 мая 1524 г. строительство было начато. Обратим, однако, внимание на то, что задумано строительство Этого женского монастыря было именно в 1523 г., когда встал вопрос о разводе великого князя с Соломонией. Поэтому замысел и само строительство монастыря скорее всего связаны или с заботой Василия о «чадородии» Соломонии, или с планами ее пострижений. Во всяком случае надзор над строительством должна была осуществлять старица Елена Девочкина, привезенная в Москву вместе с 18 монахинями Покровского Суздальского монастыря, той самой обители, в которую вскоре была заточена Соломония. Создавая как бы московский филиал Покровского монастыря, Василий III задабривал его власти, как он поступал и позднее (после пострижения Соломонии), щедро одаряя землями и деньгами покровских стариц.
Весной 1525 г. в Москве за посадом «под Воробьевым» завершена была постройка нового Девича монастыря. Составитель Русского временника так записал об этом событии: «Тоя ж весны поставлен бысть нов монастырь у града Москвы за посадом, в нем церковь во имя Пречистые богородицы Одигитрия и святых апостол Прохора, и Никанора, и Тимола, и Пармены». Освящена была церковь этого монастыря («Одигитрия святой богородицы») в июле того же 1525 г., а расписана — в 1526–1530 гг.[1166]
Василий III долго не решался на развод. Еще в 7033 г. (в сентябре 1524 — августе 1525 г.) он «с великою княгинею» ездил в Волоколамск и Можайск в «объезд». В том же году от имени московского государя и Соломонии в Троицкий монастырь была пожертвована икона с молением о «чадородии» («подай же им, господи, плод чрева»), а также покров с изображением Сергия Радонежского. Поездка великого князя «в объезд» на следующий 7034 г. (с 10 сентября по 10 ноября 1525 г.) уже была совершена без великой княгини[1167]. Вопрос был решен.
После розыска о «неплодстве»[1168] в ноябре 1525 г. Соломония Сабурова была пострижена в монахини под именем Софии[1169]. По официальной версии, это произошло из-за болезни первой супруги великого князя. В кругах митрополита Даниила писали даже, что сама Соломония, «видя неплодство из чрева своего», просила разрешить ей принять постриг. Великий князь якобы долго сопротивлялся этому, но после того, как Соломония обратилась к Даниилу, вынужден был согласиться на ее просьбу. О вступлении во второй брак, по утверждению автора этой версии, просили Василия III и сам митрополит, и братья великого князя Юрий и Андрей.
В других же летописях говорится глухо, что Соломония была пострижена «бесплодия ради», или деловито: «По совету ея, тягости ради и болезни и бездетства»[1170]. На самом же деле великая княгиня отнюдь не хотела принимать монастырский постриг. Курбский писал, что Василий III постриг Соломонию, «не хотящу и не ммслящу ей о том». Подробно об этих событиях рассказывает Герберштейн. Соломония, оказывается, энергично сопротивлялась постригу и растоптала монашеское одеяние. Тогда один из ближайших советников Василия III, Иван Шигона, не только выразил ей резкое порицание, «но и ударил ее бичом». После того как Шигона сказал, что пострижение производится по воле государя, Соломония смирилась со своей участью[1171]. Пострижена была Соломония «у Рождества Пречистые на Рве», после чего сослана в Каргополь на пять лет, а затем переведена в Покровский Суздальский монастырь[1172]. Впрочем, сохранилась жалованная грамота Василия III от 19 сентября 1526 г. в Покровский монастырь, в которой читаем: «Пожаловал старицу Софию в Суздале своим селом Вышеславскпм… до ее живота». 7 мая 1526 г. великий князь пожаловал Покровский монастырь селом Павловским Суздальского уезда[1173]. Возможно, все это было запоздалой компенсацией за насилие, совершенное над первой своей женой. Умерла Соломония 18 декабря 1542 г.
После 1525 г. с политического горизонта надолго исчез и Шигона, который, очевидно, переусердствовал в своем стремлении угодить Василию III при пострижении Соломонии.
Широко бытует предание о том, что Соломония уже в иночестве родила сына от Василия III, который в детском возрасте скончался. Оно возникло очень рано. О нем сообщает уже Герберштейн. Этот слух подтверждали жены казначея Юрия Малого (к тому времени уже опального) и постельничего Якова Мансурова со ссылкой на признание самой Соломонии. Василий III, узнав об этом слухе, страшно разгневался, приказал подвергнуть жену Юрия бичеванию, но все же послал в монастырь комиссию в составе дьяков Меньшого Путятина и Третьяка Ракова разузнать правильность этого слуха. Герберштейн добавляет, что одни говорили о рождении у Соломонии сына Юрия, а другие это отрицали[1174].
Искусствовед А. Варганов, проводивший в 1934 г. археологические разведки, обнаружил одежду мальчика в старинной гробнице[1175]. Всего этого, конечно, недостаточно, чтобы признать достоверность слуха о рождении у Соломонии сына.
Не прошло и двух месяцев после насильственного пострижения Соломонии, как 21 января 1526 г. великий князь всея Руси Василий Иванович сочетался вторым браком. На этот раз его женой стала Елена Васильевна Глинская, племянница находившегося в заточении князя Михаила Львовича Глинского[1176].
Позднее Псковский летописец записал: «А все то за наше согрешение яко же написал апостол: пустя жену свою, а оженится иною, прелюбы творит». Пафнутьевский летописец сообщает, что великий князь «возлюбил» Елену «лепоты ради лица и благообразна възраста, наипаче ж целомудриа ради»[1177].
Беря л жены представительницу влиятельнейшей семьи из состава служилых князей, Василий III как бы торжественно провозглашал династическое соединение Северо-Восточной Руси с западнорусскими землями. Герберштейн, объясняя причины брака, писал, что Василий III помимо желания иметь наследника «руководствовался двумя соображениями: во-первых, тесть его вел свой род от семейства Петрович, которое пользовалось некогда громкой славой в Венгрии и исповедовало греческую веру». Этот брак, следовательно, укреплял русско-молдавский союз, своим острием направленный против Сигизмунда. Повторялась история с отцом великого князя, когда Иван III женился на дочери валашского господаря Стефана.
Вторым соображением Василия III Герберштейн считает то, что великий князь рассчитывал на князя Михаила как на опекуна, в случае если сам Василий Иванович умрет, а после его смерти останутся малолетние дети, положение которых будет небезопасно при наличии братьев князя Василия, претендовавших на великокняжеский престол. Во всяком случае, продолжает Герберштейн, «в нашу бытность там (т. е. до 22 ноября 1525 г. — А. 3.) стали вести переговоры об освобождении Михаила; мало того, нам довелось видеть, как с него сняли оковы, с почетом отпустили его на поруки, затем даровали и полную свободу». Впрочем, на полную свободу князь Михаил был отпущен только в феврале 1527 г.[1178]
1165
ДДГ, № 100, стр. 415.
1166
ПСРЛ, т. VI, стр. 2G4; т. VIII, стр. 271; т. XXIV, стр. 222. К 23 июля 1525 г. из Благовещенского собора в Смоленский собор перенесен «список» смоленской иконы богоматери (ГИМ, Чудов, № 300; Л. С. Ретковская. Смоленский собор Новодевичьего монастыря. М., 1954, стр. 9, 23).
1167
ЦГАДА, ф. Оболенского, № 42, л. 21 об.
1168
Из этого «розыска» сохранилась только «память» И. 10. Сабурова о том, как Соломония пыталась излечиться от неплодия (АИ, т. I, № 130, стр. 192).
1169
По Постниковскому летописцу, на нее возложена «опала» 28 ноября, а 29 ноября она пострижена (М. Н. Тихомиров. Записки о регентстве Елены Глинской. — «Исторические записки», кн. 46, стр. 280). По Вологодско-Пермской летописи, пострижена в декабре (ПСРЛ, т. XXVI, стр. 313), но Воскресенской — в ноябре (ПСРЛ, т. VIII, стр. 271; РВ, стр. 342), по другим летописям — 30 ноября (НЛ, стр. 124).
1170
ПСРЛ, т. VI, стр. 264; т. VIII, стр. 274; т. XXIV, стр. 222–223; Тихомиров, стр. 111–112; его же. Записки… стр. 280; А. Н. Насонов. Материалы и исследования… стр. 248–250; Ю. К. Бегунов. Повесть… стр. 115–118.
1171
РИБ, т. XXXI, стб. 162–163; Герберштейн, стр. 38.
1172
М. Н. Тихомиров. Записки… стр. 280; РИБ, т. XXXI, стб. 163.
1173
Карамзин, т. VII, прим. 280; ср. ЦГАДА, ф. 135, отд. 1, рубр. IV, № 22, л. 1; ЛИ, т. 1, № 131, стр. 192–193.
1174
См., например, И. Токмаков. Описание Покровского монастыря в Суздале. Владимир, 1913, стр. 46; Н. Н. Воронин. Владимир, Боголюбово, Суздаль, Юрьев-Польский. М., 1958, стр. 232–236; Герберштейн, стр. 38–39.
1175
Е. С. Видонова. Детская одежда начала XVI в. — «Краткое сообщение Института истории материальной культуры АН СССР», вып. 36. М.—Л., 1941, стр. 68–75.
1176
ПСРЛ, т. IV, стр. 542, 613; т. VI, стр. 246 (24 января); Тихомиров, стр. ИЗ-114 (28 января); Э, л. 84; ЦГАДА, ф. 156, д. 1.
1177
ПЛ, вып. 2, стр. 227; Тихомиров, стр. 113–114.
1178
Герберштейн, стр. 39. См. также гл. 13.